Я в порядке.

      Есть фразы, остающиеся в голове, неотступно преследующие, подобно мелодиям, которые всё время звучат в ушах и настолько сладостны, что причиняют боль. Рита ушла, а внутри девочки осталась пустота, которая непрерывно поглощала ее. Она плакала… Долго. Ночами, заглушая крики подушкой, вспоминала, как хорошо ей было с темноволосой. Слезы лились ручьем, а день не обходился без часовых истерик и порезанных рук, на которых полоса становилась с каждым разом глубже. Однако в школу Лиса шла, натягивая ежедневно на себя маску счастливой девочки. Все считали, что она - самый веселый человек на свете! В обществе друзей она шутила, на уроках отвечала, как примерная ученица, но стоило только придти домой, как эмоции выливались наружу. Сероглазая была сломлена. И мы прекрасно знаем, кто ее сломал. Однако женщине тоже приходилось нелегко. В школе она видела смеющуюся Лису, однако понимала, что чем шире улыбка, тем больше рана в душе. Рита винила себя во всем, но понимала, что этот выбор был самым правильным. Отношения с мужем начали налаживаться, как только он убедился, что отношения между девушками прекращены. Увы, обеим пришлось несладко, однако большее горе перенесла девятиклассница, у которой завтра должен быть День Рождения. Да, декабрь уже почти прошел, а время отъезда приближалось. Завтрашний день Лиса планировала провести с друзьями, а вечером сходить в ее любимое кафе. Одна. Только она и чашка горячего кофе, что стал девушке самым верным спутником по жизни. Время близится к Новому Году. Кто знает, сколько чудес оно принесет…

***

*** - Ну и как ее зовут? - подсел парень, лет девятнадцати. - Что? - Ты слишком грустная, да и сидишь одна. Я спрашиваю, как ее зовут? - С чего ты решил, что это она? - Вижу по боли в твоих глазах. Только женщины умеют так ранить. Их маленькие стрелы отравлены ядом, который причиняет в тысячу раз больше боли, чем грубое мужское оружие. Так ты скажешь имя? - Рита, - на выдохе произнесла девушка и закрыла ладонями лицо. Слез не было. Была только боль и странное тепло, исходящее от человека, сидящего напротив. - Красивое имя, - парень улыбнулся. - Знаю. - Что произошло? - Она все испортила. - Я уверен, что она сейчас жалеет об этом. - Единственное, о чем она жалеет, это то, что встретила меня. - Думаю, ты заблуждаешься. Из любой ситуации есть выход. Попробуй поговорить с ней. Выясните отношения, и если ничего не получится, можешь со спокойной совестью сидеть в этом кафе и грустить. - Тут уже не помогут разговоры. Просто …, - она запнулась, - просто, если у человека есть семья, не надо вмешиваться. - Знаешь, - он улыбнулся и положил свою ладонь поверх ее, - иногда семьей можно назвать просто тех, с кем душе тепло. Это не обязательно кровные узы, нет. Возможно, дети и будут чем-то важным в жизни, но партнер еще не имеет права называть себя семьей. - Откуда ты… Хотя, это уже не важно. Слова хорошие, только это ничего не изменит. - Почему же ты так считаешь? - Потому что я не верю в чудеса. - Поверь в чудо, и оно поверит в тебя, - подмигнул парень. На дисплее появился звонок, а когда девятиклассница сбросила вызов, рядом сидящего парня уже не было. Она еще раз мысленно повторила его слова и слабо улыбнулась. ***       Сегодня в школе дискотека. После долгих уговариваний подруги, Лиса все-таки согласилась пойти. Она рассказала Лизавете, что уезжает в праздник. Подруга была неимоверно огорчена и сказала, что обязательно будет звонить. Дежурной была Маргарита Сергеевна. Этот факт еще больше расстроил бедную девочку, и она сто раз пожалела о том, что вообще пришла. Просидев добрую часть мероприятия на лавочке, сероглазая решила уйти. Сама не понимая смысла своих действий, она поднялась на третий этаж. Дверь кабинета открыта. Плевать на последствия. Лиса вошла вовнутрь и присела на подоконник. На улице стемнело, а мысли с новой силой начали наваливаться тяжелым грузом на девятиклассницу. Спустя тридцать минут, в кабинет кто-то вошел. Свет оставили выключенным. Шаги медленно приближались к девочки, и вскоре чьи-то руки обвили ее талию. Лиса узнала этот аромат. - Ты как? - осторожно спросила учительница. - Я в порядке, - уверенно ответила девушка. Видимо, Маргарита Сергеевна не прикладывала больших усилий, чтобы найти свою девочку. Она, такая беззащитная сидела на подоконнике, а свет фонарей проникал в кабинет, освещая два силуэта. - Врешь, - хитро улыбнулась она. Девятиклассница снова посмотрела на свои холодные и изрезанные руки. Отчего-то стало страшно. Нет, это не тот страх, который испытывают маленькие дети, думая, что под их кроватями монстр. Она поняла, что ее раскрыли. Эта женщина, сидящая напротив, знает ее вдоль и поперек. Как она, такая сильная девочка, три года скрывавшая от всех свою истинную сущность смогла растаять перед чарами обладательницы карих глаз? Более того, сейчас она даже не хотела больше обманывать. Единственным раем для нее являются объятия Риты. Она хотела капризничать, надувать щеки и быть… беззащитной в ее присутствии. Темноволосая и была тем самым чудом, в которое Лиса так упорно не хотела верить. - Вру, - выдохнула она и робко посмотрела на историка. - Но почему? - с непониманием поинтересовалась та. - Потому что мне больно. Больно от того, что все, совершенно все оставили меня. Мне больно смотреть на то, как ты живешь своей счастливой жизнью. Видеть, как ты улыбаешься и смеешься. Как твои руки могут прикасаться к тебе, а я нет! Я не могу. Но еще ужасней то, что я не могу быть такой мразью, чтобы лишить тебя всего этого. У тебя замечательная семья, заботливый муж, дети. Здесь явно нет места для меня. Но я ничего не могу поделать. Такое чувство, будто мне нигде нет места. И я потерялась. Она молчала. Да, сказать действительно было нечего. Маргарита Сергеевна понимала, насколько глубоко задела чувства девочки. Ту малышку, которую она хотела оберегать и любить, сломила сама же. Но сердце не позволяло ей просто уйти. Она на самом деле испытывала глубокие чувства к девятикласснице. Однако та была права; бросить семью и остаться с ней - не лучший выбор. Конечно, общество волновало учительницу меньше всего. На первый план вставал вопрос о том, что она слишком привязана к своей семье. Делать выбор не хотелось, но это было необходимым. - Идите, Маргарита Сергеевна, - нарушила тишину русоволосая, затем, выпрямившись, вытерла последнюю слезу, - я в порядке. Женщина тихо выдохнула, после чего вышла из кабинета. Лиса осталась одна. Во всех смыслах этого гребаного слова. Дыхание сбивается, и такой знакомый ком подступает к горлу. Все летит к чертям, и, кажется, это и есть конец. *** - Лис, что у вас с Ритой? - Ничего, - пыталась сохранять спокойствие та. - Я же вижу. Она смотрит на тебя так, будто в чем-то виновата, а ты стараешься избегать ее. Но когда ваши взгляды встречаются, то автоматически наполняются болью. Что случилось? - Просто, - девушка тяжело вздохнула и закрыла глаза, - просто у нас с ней была своя история, - она усмехнулась, - история, которая закончилась плачевно для обеих. - То есть вы… - Да, - перебила она подругу, - но никому не говори. - Конечно, - девушка взяла сероглазую за руку и робко взглянула на учительницу, которая непрерывно смотрела на Лису. По окончанию урока, девушку ждало одно важное дельце. Так вот сейчас юная Василиса шла к кабинету математики, чтобы навестить еще одного человека, который в ее жизни когда-то занимал одно из почетных мест. Зайдя в кабинет, она увидела Любовь Никитичну, сидящую за ее партой. - Здравствуйте. - Здравствуй. Когда ты уезжаешь? - 31. - Прямо в Новый год? - чуть грустно спросила та. Ответом послужил кивок. - Я пришла попрощаться. Учительница сидела молча, перебирая свои длинные пальцы. - В какой-то период моей жизни Вы были для меня самой главной опорой. Могли выслушать, обнять. Знаете, порой обнять - значит спасти. Вот и вы были для меня таким спасителем. Когда было плохо, выручали. И я хочу, чтобы Вы знали, что возраст никогда не был помехой общению двух людей. Вы - частичка меня. Помните это. - Вась… - остановила она девушку, собирающуюся уже выходить из кабинета. - Прости меня. За все. Я просто была… напугана, что общение с ребенком для меня станет так важно. Я старалась всячески оградить себя от тебя, но не понимала, какой урон наношу твоим чувствам. Своих детей у меня нет, а ты как раз заменяла мне дочь. Если честно, именно такой я себе и представляла ее, - она усмехнулась, - добрая, честная, красивая. Прости меня еще раз за все. Удачи тебе, пусть в жизни тебя сопровождают только хорошие люди. Надеюсь, в ком-нибудь из них ты сможешь найти поддержку. Если вдруг ты когда-нибудь вернешься, мой дом всегда открыт для тебя. Помни это. Пока, Лис, пусть у тебя все будет хорошо, - она поцеловала девочку в лоб, а глаза наполнились слезами. Скорее, это были слезы некого облегчения. Все, что накапливалось месяцами, вышло этой водой, что земные люди называют «слезы». Она теперь освободилась и готова была идти своей дорогой. ***       Мысли Евсеевой были перепутаны. Она уже не хотела абсолютно ничего. Единственным желанием было уехать подальше от этого поселка. Да, конечно, грустно прощаться с родителями и, пусть не лучшими, но друзьями. Все в этом уголочке страны казалось до боли родным, знакомым. Эта пятиэтажка, на которую Василиса водила женщину, которую могла когда-то назвать любимой. Так много людей и так много воспоминаний. Наверное, она никогда не сможет проститься с ними, они всегда будут в сердце девочки, которая так рано познала жизнь. Со всеми ее противоречиями и превратностями. Чего только не пережила обладательница выразительных серо-голубых глаз. И горечь потери, и истинное счастье, и даже любовь. То чувство, в которое девятиклассница так упорно не желала верить. Оно пришло в облике темноволосой учительницы истории, которая являлась для Лисы вечной опорой. И даже сейчас, когда все летит к чертям, а отношения испорчены, девочка знает, что историк всегда готова принять ее. Выслушать, дать совет или же просто помолчать. Уложить русоволосую на свои колени и ждать, пока ей не станет лучше. Знаете, бывают такие люди, они прямо как дом. Обнимаешь их и чувствуешь: «Я дома…» Лиса не хотела уезжать. Не хотела оставлять свою женщину. Она бы многое отдала, чтобы сделать ее самой счастливой на свете. И именно поэтому она должна уехать. Дать Маргарите возможность жить счастливо вместе со своей семьей. А глупую пятнадцатилетнюю девочку забыть. Это поистине верное решение. Ни о каком счастье не может быть речи, если она останется с девятиклассницей. И та это понимала. Они обе это понимали, отчего и приносили друг другу безмерное количество боли. *** Запрети мне быть, в одиночестве. Так не хочется. За двоих любить, а душа велит. Тело просится. Обнимай, не дай, себя забыть. Запрети мне быть, в одиночестве. Так не хочется, за двоих любить. Тридцатое декабря. Последний учебный день. Люди дарят друг другу подарки и поздравляют с наступающим. - Я буду скучать, - обнял парень подругу , - не забывай меня. - Ни за что, - девушка крепче обняла Стаса и подарила ему лучезарную улыбку. - Мы все пойдем тебя завтра провожать, - крикнула Лиза. - Это совсем не обязательно. - Мы хотим, - заверил Глеб, положив свою тяжелую руку на плечо девятиклассницы. Когда эти долгие и ненужные прощания закончились, Лиза отозвала в сторону подругу. - Не будешь с Ритой говорить? - спросила она. - Не думаю, что это хорошая идея. У нее отныне своя жизнь, у меня своя. И будет лучше, если наши пути никогда не пересекутся. Коридоры школы были украшены пестрыми плакатами и яркими рисунками детей, а с потолков свисали белоснежные бумажные ангелы. Такая чудесная атмосфера царила вокруг, что сердце наполнялось теплом. Мимо проходящая ребятня из начальных классов поздравляли девятиклассницу с наступающим, а учителя почтительно улыбались. Между всеми людьми образовалась некая связь. А что же будет там, далеко, куда юная Лиса собиралась держать путь? Пока сероглазая размышляла о своем, к ней подошла прекрасная учительница истории. Она чуть заметно взяла девочку за руку и прошептала: - Зайди ко мне, пожалуйста, после классного часа. - Хорошо, - с трудом произнесла та. Голова закружилась, а в глазах предательски темнело. Воздуха категорически не хватало. Облокотившись о стену, русоволосая сильнее сжала ладонь Риты. - Все хорошо? - обеспокоено спросила она. - Нет, - усмехнулась та. - Пойдем ко мне, я открою окно, подышишь. Без пререканий девушка направилась за темноволосой, которая, явно, переживала за состояние своей ученицы. Открыв окно, кареглазая отошла в сторону. - Лучше? Та незаметно кивнула. - Так значит, ты уезжаешь? - Откуда ты узнала? - безразлично спросила девчушка. - Лиза сказала. Послушай, то, что я тогда сказала, было необходимым. Девочка моя, - всхлипывала учительница, - знала бы ты, как я не хочу с тобой прощаться. - И прощание может быть прекрасным. - Но болезненным. - Порой боль тоже прекрасна, - с грустной улыбкой ответила русоволосая и, еще раз взглянув в карие глаза женщины, вышла из кабинета, оставив ее в одиночестве. ***       Ночь перед отъездом прошла неспокойно. Заварив себе чашку крепкого кофе, Лиса села на подоконник и смотрела в окно, где уже сгущались сумерки. В наушниках - любимая Полозкова. А в голове - тысяча мыслей. Правильно ли она поступает, покидая это место. Кто знает, кто знает… Оставив под елкой подарки родителям и брату, девушка пошла одеваться. Убедившись в том, что все вещи сложены, поставила чайник. - На сегодня обойдемся чаем, - тихо прошептала она, заливая пакетик кипятком. Непонятно зачем она добавляет в чай мелису, от чего попадает в небольшой ступор. Стоя в аэропорту, девушка ждала свой рейс. Внезапно к ней подбежали ее друзья, которые искренне улыбались ей. Последней подошла Лиза. - Я буду скучать по тебе. Обещай мне писать. И…, - она замялась, - ты, наверное, меня убьешь, но я решила взять с нами Риту. Тут же подошла женщина тридцати шести лет. Она приблизилась как можно ближе. У этих двух особ было дикое желание вновь почувствовать губы друг друга, но ни одна не осмелилась. - До завтра? - смотрела женщина в глаза девятиклассницы с надеждой. Два карих хрусталика были полны любви и грусти. Девятиклассница перевела воздух. - До никогда, родная, до никогда…