Часть 1
24 ноября 2016 г., 12:00
Оглянувшись назад и никого за моей спиной не заметив, я облегчённо выдыхаю и юрко кидаюсь за ящики. Как раз вовремя, потому что чернильный Заражённый разум снова попытался завладеть моим.
Сажусь рядом с отключившейся Титанией. Нет, лгу, эти штуки не отключаются — они живут, но не двигаются, Заражённые сердца в плену металлического каркаса. Осторожно снимаю с плеч большой походный рюкзак и трепетно глажу тёмную ткань. Совсем скоро я снова буду под родным небом, вдыхать земной воздух и искать. На мой вопрос не ответит никто из Архимедианов, даже сама Маргулис — они не задавались «настолько глупым вопросом», их больше волновали новые игрушки-Тэнно… Нет, хватит. Никаких Тэнно, никаких Неудавшихся. Только я и мой дом.
С ненавистью смотрю на застывший рядом со мной костюм. Зря я пыталась придать ей более природный, земной облик в попытке хоть как-то полюбить творение своих рук. Всё зря. Моя ненависть не ослабла, лишь усилилась — даже при этой простой красоте Титания остаётся Заражённой тварью, даже порхающие вокруг бабочки с бритвенно-острыми крыльями были лишь отражением её реальной сущности — убийцы.
Соматика на моём лбу начинает нестерпимо жечь, и я дрожащими руками нащупываю рукой нагревшийся металл, чтобы потом с силой вытащить его. Молча радуюсь, что это один из новых прототипов, не впивающихся в черепную кость, а то я бы довольно скоро отдала концы из-за перегрева. На этот раз я продержалась довольно долго — считай, от Переноса в Титанию прошло уже полчаса, хотя раньше я с трудом могла три минуты провести внутри. Не представляю, как Тэнно могут вообще не выходить из своих костюмов, начисто перейдя в соматическую связь. Хотя и тут были минусы — чересчур эмоциональные получали моральные потрясения, теряя возможность Перемещаться в Варфреймов в течение некоторого времени.
Прячу соматику в один из многочисленных карманов моего рюкзака. Чтобы покинуть Бездну, потребуется некоторое время, в которое она мне будет не нужна. Ну, возможно, кому-то будет очень любопытно заглянуть в грузовой отсек, и тогда придётся всё делать наспех и прятаться, заминка была именно в надевании устройства. Благо Титания могла становиться размером с бабочку, а уж в ящики пролезть не составит труда. В крайнем случае можно попытаться улететь куда подальше, потому что пытаться убить Орокин — как бить воду.
От скуки начинаю отстукивать пальцами по золотому ящику. Что они в них перевозят? Генетические коды для новых рабов-клонов — Гринир, кажется, — и семена, скорее всего. До сих пор пытаются сделать Землю подобием Башен… я занимаюсь исследовательством уже несколько веков, а целительством — того больше, поэтому могу точно отметить, что на Земле что-то мешает семенам прорасти глубже. Пока я совершенно точно уверена, что это неизвестным образом мутировавшие деревья — их корни стелются под почвой в несколько слоёв, мало ещё, что их регенерация просто ужасна (в хорошем смысле), так они ещё и могут уничтожать — именно в прямом значении слова! — чужеродные тела.
Зарываюсь носом в ворот своей одежды. Меня тянет спать — хочется закрыть глаза и просто упасть куда-то за Грань, чтобы видеть чудные сны о моём пребывании на Земле. Даже бритвенницы успокоились, сели на костюм так, что различить их можно было с трудом. Голубенькие крылышки чуть-чуть подрагивали. Я сонно потянулась к ним, и эта маленькая группа смертельных насекомых вспорхнула с плеча Титании. Порезы на пальцах затянулись сразу — у целителей мало того, что широкие познания в своей профессии, так и регенерация выше среднего. Ненависть просыпается опять, но только уже к себе.
Почему я согласилась? Чего я ждала? Что меня толкнуло собрать вещи, мою родную палатку с прозрачным потолком и отправиться в Башни? Имя Архимедиана Маргулис? Вряд ли. Я хотела, чтобы мои исследования приняли всерьёз, а они заставили меня делать противное мне, даже на мои записи не взглянув. Мне хочется винить во всём этом Тэнно, но что сделали маленькие дети?
Я уже столько раз пытаюсь разобраться в себе, но не получается, и ответ на вопрос остаётся ненайденным.
Прижимаю рюкзак к груди и вздыхаю. Ничего страшного, если я посплю пару часов. Перенос выматывает, а Заражение высасывает силы… если не жизнь.
***
Я стояла на пороге величайшего открытия. Как бы взбудоражились Орокин, прознав о живой — живой! — роще, которая является сердцем лесов Земли, именно от главного дерева идут все корни, именно биение его «сердца» позволяет растениям жить! Я была рада, как ребёнок, получивший новую игрушку — с моего побега прошло много времени, слишком много, и мои исследования продвигались потихоньку-полегоньку. С прибытия я сразу занялась тем, что вытащила из земли новопосаженные семена — для этого пришлось следить за дронами несколько дней и потом несколько недель откапывать их, и пусть нашла я не все, но это того стоило. Потом я высаживала их — но по одному, и следила за действиями деревьев. Корни сначала брали его в кольцо, потом сжимали и… семя просто расщеплялось. То есть моя теория была абсолютна верна, и я тогда уже обрадовалась… но на этом всё кончалось. Семя высаживалось — семя расщеплялось. Больше я ни капельки не продвинулась. Потом я, спустя несколько лет простых путешествий по поверхности погибающей планеты, наткнулась на другие, видоизменённые корни. Именно они после привели меня к Сердцу — так я прозвала главное дерево, просто и понятно, — но чтобы достигнуть его, ушли тоже года. Я шла порой целый день без отдыха, преодолевала километры, но потом меня вогнала в полный ступор вода. Да, знаменитые океаны преградили мне путь. Полёт на Титании был делом утомительным и длился максимум час — это до полного помутнения моего разума, да и соматика тогда начинала барахлить. Идеальное устройство повреждалось во время моих скалолазаний, плаваний, во время жары, холода, от кислоты и яда. Изобретатели прочили века работы — но, видимо, только в условиях, в которых ежедневно находились Тэнно. Моих скромных познаний в области механики хватало для устранения пусть небольших повреждений, но сильно мешавших стойкой соматической связи. Бывший глава группы исследователей и создателей, как никак. Вдаваться в подробности преодоления водяных просторов будет слишком долгой историей, поэтому возвращаемся к манящей реальности. Сейчас я аккуратно настраивала соматику, проверяла все сколы и царапины, прилаживала её к коже. Титания стояла рядом, недвижимая, с опущенными крыльями, и словно угрюмо смотрела на мои действия. Я, правда, привыкла к чувству чужого присутствия, порой могла даже бросить слово в её сторону. Вряд ли Заражение внутри понимало меня, да и попыток ответить не предпринимало, а редкие атаки бабочек в ответ на мои слова были делом обычным, даже когда я молчала, полностью отдавшись эйфории от чувства своей… незначительности? Да, наверное так я себя чувствовала, вглядываясь в кислотное небо. Посмотрев на Варфрейм, я морально приготовилась к часу борьбы. Сегодня надо было исследовать как можно больше — корни здесь были толще всех, что я раньше видела, и я смею предположить, что здесь находится Сердце. Проскакав по камням до ближайшей впадинки в окружении огромных растений, напоминающих папоротники, я села на землю. Спрятаться — предосторожность излишняя, но всё же необходимая — иногда здесь проходили строи Гринир, идущие выполнять очередную работу, или выли дикие кубрау, зашедшие далеко от своих логов. Обвожу взглядом окружающее меня пространство и, сконцентрировавшись, Переношу своё сознание в Титанию. Чёрное пятно в моём разуме словно ворчит и уходит прочь, куда-то на самый краешек, встретив слишком яркую и горящую меня. Сжимаю-разжимаю пальцы, совершаю пару двигательных движений и поднимаю голову. Мир внешне не изменился, лишь появились короткие строчки справочной информации по состоянию. Смотрю на свои руки и убеждаюсь, что Перенос прошёл успешно. Дефектов не чувствую, желания покинуть это металлическое тело — тоже. И, воображаемо напрягши мышцы на спине, взмываю в воздух. Стайка бритвокрылов сразу покорно поднимается за мной и начинает кружить на расстоянии вытянутой руки. Делаю кувырок, подобие уворота — костюм всё исполняет идеально до малейших деталек. Хочется даже спросить, нет ли подвоха в столь хорошем начале, но, увы, не у кого, а чёрное пятно засело далеко и выходить не собиралось. Взлетаю выше, чтобы рассмотреть долину подробнее. Хлипкие гринирские постройки, обмелевшее озеро, теперь больше напоминавшее лужу с мутной водой, и корни, уходящие куда-то в гору. К счастью для меня, проход в заветное место имелся, но маленьких размеров. Обернувшись вокруг себя, с удовольствием отмечаю, что с уменьшением тоже всё в порядке. Исследование не терпит отлагательств, и я ускоряюсь, едва не влетев прямо в камень, но тут сработал инстинкт самосохранения у Варфрейма, и она самостоятельно выполнила ловкий трюк, сохраняя свои щиты. Это, конечно, меня постоянно выбивает из происходящего — вот ты летишь, а потом кто-то делает что-то за тебя, и ты ещё некоторое время думаешь, можешь ли ты продолжать делать что-либо. «Я вижу свет в конце тоннеля» — самое точное, чем я могу описать свои чувства сейчас. Проход среди камней вёл прямо на что-то светящееся, нет, скорее на что-то освещённое. Скажем, очередная долина, залитая солнечным светом, а впереди, обрамлённое косами водопадов, возвышается Сердце… романтично звучит? Так вот… Пулей вылетев из узкого прохода, я не сразу увидела окружающее меня пространство — обычно бы меня слепило солнце, отражаясь от зеркала воды и бликами прыгая по гладким серым камням и только в конце попадая мне в глаза, — а тут просто сенсоры Титании наскоро переключались между видением в темноте и обычным. Издав разочарованное бурчание, я опустилась на землю и мысленно приказала Варфрейму убрать крылья. Предметы стали чуть меньше в связи с увеличением размера, и я уже могла позволить себе цепко оглядеть всё и выделить интересное. Величественного дерева здесь не было, только мощный ствол, от которого эти толстые корни как раз и начинались. Косы водопадов тут были, — вернее, водопадиков, — с водой чуть чище, чем в недавно виденной луже. Перед стволом чинно лежала кучка камней, на которую падал свет из отверстия в горе. Я часто видела такие в покинутых поселениях, затянутых сеткой зелени, или в лагерях Гринир. Алтари. Но здесь… в роще, заключённой в круг скалами, в которую проникнуть можно, будучи размерами не больше бабочки, кто мог молиться? Лёгким прыжком добираюсь до ствола. Возможно, это было не Сердце. Прикасаюсь к израненной, местами прогнившей коре, глажу её пару раз. Нет, в этом дереве ещё теплилась жизнь. Много жизней. Оборачиваюсь к подобию алтаря, а ныне небольшой горке камней. Может, ещё когда здесь были Люди, этому дереву поклонялись? Невозможно. Сгинувшая раса была полностью технологична, а после них Земля осталась практически голой. Но этому дереву сотни, тысячи веков… я не понимаю! Я, Архимедиан Орокин, всю свою жизнь изучавшая наследие пропавших народов и природу Заражения, не могу придумать логического объяснения существованию Сердца! Чёрное пятно потянулось ко мне, почувствовав сомнения. Решив сейчас дать Титанию в его единоличное владение, я попыталась выйти из соматической связи. Ощущения возвращались медленно, а я сразу попыталась преобразовать свою силу в нечто вроде сканера и изучить дерево подробнее, и это отозвалось в голове тупой болью. Глубоко вздохнув и покорно дождавшись полного контроля над своим настоящим телом, я снова приложила ладонь к коре. За пару импульсов тонкий слой энергии Бездны обхватил дерево и… разрушился. Я отдёрнула руку, потому что дерево на мгновение словно обожгло мне пальцы. Невероятно. Почему Сердце не обнаружили раньше? Землю пытались сделать частью Бездны, даже до сих пор бьются в тщетных стараниях, но просто найти причину такого отторжения у них не хватило времени? Средств? Ума? Я, оставив попытки изучить дерево, уперла руки в боки и задумчиво осмотрела долину ещё раз. Работа предстоит долгая, если я хочу узнать больше о Сердце, при этом к нему не приближаясь. Самостоятельно пробить этот мощный ствол у меня не поднимется рука, а силы Титании оно тоже, скорее всего, нейтрализует. Но это неважно, главное, чтобы здесь исправно работал Перенос. Решив в этом удостовериться, я закрыла глаза. Надо забрать вещи из лагеря. Может, попробовать перенести их через это отверстие сверху? Над этим нужно было подумать. Я подлетела выше, к заветному «окну» и осторожно высунула голову. Оно достаточно большое, а если что, то вещи можно носить по отдельности. Правда, меня терзал какой-то подсознательный страх, что Сердце видит мои действия, но пока ничего не предпринимает. Хотя всё равно моя жажда узнать была выше этих немного детских страхов. Я вылетела наружу и последний раз глянула вниз. Шум воды стал слуху более привычным, не таким громким и оглушительным, Сердце казалось простым стволом с обрубленной кроной. И когда я уже развернулась, готовая улететь обратно, за оставленными во временном лагере пожитками, что-то попыталось пробиться в мой разум. Скрип дерева стал необычайно громким. Даже Заражение поспешно ушло в сторону, полностью отбивая мою надежду на то, что это его проделки или всего лишь ошибки в работе соматики. Помотав своей-не своей головой, я внимательней посмотрела на мир сенсорами Титании. Ещё мгновение они давали сильное искажение — наверное, странное существо сбило поток Переноса. Перемешанные буквы в спешном порядке строились обратно в слова о состоянии, показатели щитов тоже обновились… Но теперь страх о жизни внутри Сердца стал выглядеть правдоподобнее. Мне не могло просто померещиться тихое «уходи», еле слышимое в скрипе древнего дерева.
