В спальне с Aen Elle

Цири так до конца и не поняла, как работает Башня. Ее окружает целый калейдоскоп из светящихся разноцветных порталов. Картинки мелькают, сменяют одна другую. Мелькают лица и интерьеры. Осколки событий и бег времен. Почти ничего из того, что Зираэль видит, она не узнает. Это все, конечно, очень любопытно, но не слишком интересно. И только одна картинка перед ее глазами не меняется. Остается прежней уже долгое время среди всей этой круговерти. Это лицо знающего, который сосредоточенно смотрит на нее, отслеживая каждую ее реакцию, каждое движение ее души. Аваллак’х говорит, неторопливо и обстоятельно. Вообще-то он хороший учитель, просто Зираэль не всегда его слушает. Не столько потому что скучно, а потому что, заглядывая в его глаза, девушка невольно засматривается. И чем дольше она это делает, тем вернее она падает в него. Однако Цири снова задумалась, и тогда знающий мягко возвращает ее на землю: — Ты понимаешь, Зираэль? — Не очень. — Хорошо, тогда попроще. Эта башня как бы синхронизируется с тобой. Чувствуешь, как неустойчивы порталы и как хаотично они открываются? Это оттого, что ты в смятении. Твои чувства и мысли не слиты воедино, а цель твоя туманна даже для тебя самой. Пока твое внутреннее море бушует, ты никогда ее не достигнешь. — Но разве спокойствие — это не смерть? В глазах у Аваллак’ха — штиль. Как он всегда может быть таким невозмутимым? Даже когда они на волоске от гибели. Именно этот неизменный штиль и вызывает в Цири такую бурю эмоций. — Спокойствие — это ясность ума, — поясняет эльф. — Спокойствие — это истина и сила. Спокойствие — это неизменность и бессмертие. Ты понимаешь? — Да, — кивает Цири и оглядывается. Калейдоскоп времен и мест ни на мгновение не перестает мельтешить перед глазами. — Тогда отыщи для нас путь. Цири прикрывает веки, чтобы ничто не мешало ей успокоить воспаленное сознание, пытается привести в порядок мысли. Но правда состоит в том, что сейчас ведьмачке почти все равно куда идти. Лишь бы только знающий последовал за ней. Лишь бы ее собственная буря увлекла его за собой. Лишь бы грозовые тучи хоть раз заволокли его безоблачные, пронзительно-голубые выси. Лишь бы его небо хоть раз разорвала молния. Лишь бы поднялся ветер и хлынул дождь. Все, что угодно, только не этот проклятый штиль.