Ками в помощь!..

*** И снова Умино разбудил громкий стук в дверь. - На хрен, - просипел он, поворачиваясь. – У меня ничего не горит, оставьте меня все в покое! Стук от его слов не прекратился, превратившись в грохот, но Ирука все так же апатично лежал на кровати, даже не думая подниматься. Все на хрен... - Умино Ирука! – раздалось громовое, и он резво подскочил, словно вдруг сил прибавилось - этот голос он узнал бы из тысячи. – Сейчас же открой! Или я тебе эту дверь знаешь, куда… Но Ирука уже распахнул дверь и уставился на Пятую красными больными глазами. - Хокаге-сама, вы… ко мне?.. - К тебе, - она отодвинула его плечом с дороги и вошла, морщась от запаха влажного пожарища и горелого шоколада. – Почему в госпиталь не обратился? - Ну, - замялся Ирука, прикрывая дверь, - думал, что пройдет еще вчера, а сейчас вот… - он покачнулся, и Цунаде подхватила его под руку. - Ясно все с тобой, чунин, - она помогла ему улечься и скомандовала: - Ровно лежи, сейчас вылечим! И точно – через пару минут он почувствовал себя намного лучше, наслаждаясь чакрой, которую запускала в него Пятая. Боль уходила, мышцы снова наливались силой, а в голове становилось все светлей и легче. - А как это вы… ко мне, к чунину, пришли? Цунаде усмехнулась, коротко взглянув в глаза. - Совсем заскромничался! Ты ж у нас в Штабе главный по тяжелякам, - сленг легко сорвался с ее губ, - все второй день без тебя страдают. Ну как? – спросила она, останавливая поток чакры и трогая Умино лоб. - Отлично просто! Спасибо Вам… - Да ладно, - отмахнулась Цунаде. – Тут вот из замка Дайме послание получили – тебе благодарность от него и дочки. Так что принимай, Ирука, отпуск! До пятого января – хоть гуляй, хоть отдыхай, – Пятая похлопала его по плечу и, уже уходя, нахмурившись, отчитала: - И чтоб больше без самоуправства! Заболел – сразу в госпиталь! Ясно? - Ясно, Хокаге-сама! – кивнул Ирука радостно. Оставшись один - теперь совсем здоровый - огляделся вокруг и понял, что торчать здесь нет никаких сил – штукатурка от влажности уже со стен отваливалась. Ирука оделся и вышел в коридор с твердым намерением выбить себе новую комнату, а то невозможно же жить в таких условиях! Ремонт он потом и сам сделает, а вот сейчас… Но у него ничего не вышло, потому что ответственный за распределение комнат был на миссии и вернуться должен был лишь к ночи, так что Умино, не желая возвращаться назад, вышел на улицу. Вечерело. Народу было море, дети играли в снегу, обкидывались снежками, лепили какие-то фигуры, привлекая ко всему и своих родителей. Ирука задумчиво шел мимо, без труда уклоняясь от снарядов, которыми перекидывались мальчишки, и чувствовал себя… пустым. Очень хотелось так же, забыв о возрасте и грузе цинизма, отдаться веселью с близким человеком. Хотелось отогреть хоть немного замерзающее сердце, однако в ближайшем будущем этого не предвиделось – Какаши на него внимания не обращал, на взгляды не отвечал. Так приятно было почувствовать на себе его руки, да только это принесло еще больше печали: к кому-то же он пришел в общагу? Хотя имя Ирука знать не хотел, чтоб от зависти не позеленеть! Акира летел вслед чунину, не обращая внимания на снежки, пролетающие сквозь него насквозь, на снежинки, которые слегка щекотали его сущность своими узорчатыми краями. Его миссия была провалена! Полностью и безоговорочно! Человек, который в самом начале их так называемого знакомства еще пел, смеялся и был с виду вполне нормальным, теперь сразу же ощущался, как придавленный тоской. Ни смеха, ни веселья, ни счастья у него не наблюдалось. И виноват в этом был он – Ками Акира! Да лучше бы он так и сидел в статуе Дзидзо-сана, не пытаясь сделать ничего полезного! Ну как в глаза теперь духу смотреть-то, а? Стыыыдно… Ирука, сам не понимая как, оказался неподалеку от своего дома, который сдал постояльцам до Нового года. К его удивлению у ворот стояли узлы, а глава семьи грузил их на телегу. Заиндевевшая лошадка била копытом, взрывая утоптанный снег, и изредка всхрапывала. - Ой, Умино-сан! – крикнул мужчина, взмахивая рукой. – Как хорошо, что вы здесь оказались! - А что? Вы… уезжаете? - Да. У нас в доме отделку уже закончили, а жена вот, - он нагнулся ближе, - с мамашей со своей решили, что Новый год надо встречать в своем доме, чтоб весь год там и провести. - Похвальное решение! – не смог удержаться чунин, предвкушая уже, что не придется ему мучиться в общаге. - Ага, все лучше у себя, это правда! Я ключи вам хотел завтра занести, а так теперь уж сами и возьмите. В этот момент на улицу вышли две закутанные в шубы женщины, и его собеседник трусцой помчался предложить ручку и усадить обеих в тележку. - Счастливого пути, - махал им вслед довольный чунин, поднимаясь на крыльцо и заглядывая в теплый коридор. Дом! Вещей было немного, и уместились они в три коробки, так что Умино связал их вместе и осторожно понес, пытаясь к тому же смотреть на дорогу перед собой. Хохот и два сцепившихся тела настигли его внезапно. Вот только он сделал шаг на аллею парка, чтобы срезать путь, и вот уже летит вверх тормашками, растеряв все коробки. А тела расцепились, и Ирука столкнулся нос к носу с красным, пылающим от гнева Саске, что едва мог отмахаться от Наруто, который снова напал, пытаясь насыпать напарнику за шиворот снег. - Отвали, добе! – оттолкнул его гений Шарингана и встал, недовольно оглядывая своего бывшего учителя. – Здрасте, Ирука… -сан. - Ирука-сенсей! – повис на шее у Ируки Наруто, засыпая снег и ему, снова опрокидывая в сугроб и хохоча, как безумный. – Вы куда это с добром? - Я переезжаю, - кряхтя, спихнул его с себя Ирука, поднялся и огляделся – коробки разлетелись в разные стороны. - А, щас! – кивнул Наруто и вмиг собрал их в одну кучу. – Вам помочь? - Да нет… - начал было Ирука, но Наруто его не слушал. Он весь сиял, лучился радостью и энергией. И глядя, как он ловко всучил одну коробку надменному Учихе, а остальные две взял сам в обе руки, Ирука снова порадовался за него – возвращение Саске сделало парня просто счастливым. Ничто уже не могло омрачить жизнь Джинчурики, когда его ненаглядный напарник был рядом. По дороге он болтал, не умолкая, и Ирука вскоре узнал все новости, которые пропустил, пока был в столице. И что они с Саске теперь на миссии только вместе, вдвоем, и что обвинения с него хоть и не все сняты, но он искупит… на недовольное фырчанье Учихи Наруто только с нажимом повторил, что тот обязательно все искупит служением деревне на самых сложных миссиях. - Да ты не бойся, Саске-кун, - заглядывал он в глаза напарнику, - я тебя одного не оставлю. - Добе, - ворчал Саске и отпихивал от себя назойливого Наруто. - Ну, спасибо, - Ирука принял коробки из рук Наруто. – Идемте чай пить… Но Наруто, лишь краем глаза уловив легкое качание головы Саске, отказался. - Лучше мы с вами рамен сходим поесть, да? А то некоторые одаренные, - он кивнул на застывшего неподалеку Учиху, - его, видите ли, не признают! - Гадость, - бросил тот отрешенно, но Ирука заметил огонек в его глазах – Саске наслаждался раздавшимися вслед за его словами криками. - Гадость?! Да это твои… твой… А! - махнул Наруто рукой и, набрав пригоршню снега, засветил Учихе в лицо. – Пока, Ирука-сенсей! Увидимся, - донеслось уже издалека, когда он со всех ног убегал от очень злого и красного Саске. - Пока! – кивнул чунин, улыбаясь. Он был очень рад за Наруто, его мечта сбылась. Ну, Хокаге-то он станет позже, а вот мечта быть счастливым сбылась уж точно! Раскладывать вещи не хотелось, да и спать тоже, так что Ирука заварил кофе и сел перед окном, задумчиво глядя на летящий с неба снег. Депрессия и тоска его отпустили, осталась лишь грусть, но он с ней будет бороться - не пристало шиноби Листа убиваться от неразделенной любви! Свои горести надо встречать с поднятой головой. Не сдаваясь им и не жалуясь на судьбу. Разве что разочек… Утром, часов в девять, Ирука был уже на рынке. Полупустые прилавки, почти никого из покупателей – все заранее закупились продуктами, и теперь лишь отдельные, не успевшие приготовиться из-за миссий, шиноби пытались найти что-то подходящее для встречи Нового года. Впрочем, для них был приготовлен праздник в Штабе, это лишь Ирука, который идти туда не собирался, пытался сообразить, чего бы ему такого приготовить. Выбор был невелик, с его-то умением... Небо, подразнившее с утра кусочком голубого неба, снова затянуло серой пеленой, и редкие пока еще снежинки, кружась, медленно падали вниз. Ирука, на всякий случай завернувший к шоколадному магазинчику, еще раз убедился, что чудеса в мире случаются гораздо реже, чем ему хотелось бы – торговец действительно уехал, повесив на дверь огромный замок. Тяжело вздохнув, что было для Ками, летящего следом, очередным упреком, Ирука отправился домой. Но на соседней улице остановился – неподалеку, у кафешки стояла Сакура, сжимая в руках пластмассовый стаканчик с кофе. На руке висел пакет, в котором просматривались оранжевые мандарины. - Сакура, – разбил ее тяжелую неподвижность Ирука, прикоснувшись к замерзшей руке, - ты чего здесь? Взгляд Сакуры был поначалу расфокусированным, словно она с трудом выплывала из своих тяжелых мыслей, но она тряхнула головой и улыбнулась. Правда, одними губами. - Ирука-сенсей, доброе утро. - Замерзла же, - покачал головой Ирука. – Ты куда сейчас? - Я?.. – Сакура задумалась, и Ирука понял, что не только он один в этот праздничный день не чувствует радости. Что есть те, кому тяжелее, ведь у них, вернее, у Сакуры, на любовь больше не осталось даже надежды. - Пошли, у меня кофе лучше найдется, чем эта бурда, - он выкинул ее стаканчик в мусорку и, сжав в руке холодные пальцы, повел за собой. Сакура не сопротивлялась, безропотно шла за бывшим учителем, а перед глазами стояли двое, бывшие сокомандники, что прошли неподалеку от нее сегодня утром. Не просто прошли, но и остановились там, где, как они думали, их никто не увидит, и поцеловались. Так, как сама она только мечтать могла. И поцелуй этот поставил окончательный крест на всех ее надеждах, на мечтах, взлелеянных с детства. Одно дело - подозревать, но уговаривать себя, что все неправда, и совсем другое - увидеть подтверждение своими глазами. Кофе, и правда, был лучше, чем в том безымянном кафе, в которое она заскочила, скрываясь от правды. Горячая кружка согревала руки, а карие глаза Ируки-сенсея помогали отогреться сердцу. - Ну как? Получше? – спросил чунин, улыбаясь. Девушка кивнула, делая глоток. - Это всегда так, да? Она ожидала вопроса: что – это? Или всегда так – это как? Однако Ирука не спросил ничего подобного, он и так понимал, что все вопросы ее - о любви. О разбитой любви. - Всегда, Сакура-чан. - А я-то думала, что последней умирает надежда, - прошептала куноичи, опуская заблестевшие глаза. - Нет, - Ируке было больно так отвечать, но он-то на своем примере знал, что в некоторых вопросах надежда не последняя. И не только применительно к любви. – Последним умирает отчаянье. Только ты сама можешь не допустить его в себя. Она усмехнулась молча, но он понял, каким мог бы быть ответ. - Конечно, кажется, что бороться ты с ним больше не сможешь. И сил на это больше нет, но это просто страх. Ты его переживешь и сумеешь снова стать сильной. Сакура подняла голову и засмеялась, пусть и печально. - Да, Ирука-сенсей. Это вы точно сказали – кажется. Нам вообще в жизни слишком много всего лишнего кажется. Что… - голос ее сорвался. - Это все надежды. А как же без них? Сакура допила кофе и подняла голову. - Надежды нас отравляют… А, впрочем, не надо сегодня об этом, - она огляделась и руками всплеснула. – Вы только посмотрите, какой бардак кругом! - Да я только вчера вернулся домой – сдавал. - Это не повод встречать Новый год в таком… - она не договорила и засучила рукава. – Где ведра-тряпки? Ах, сколько раз после неизменного Ирукиного: «Ками в помощь» Акире хотелось помочь! То Сакуре-чан, когда она забралась по стремянке, чтобы смахнуть пыль со скромной люстры, но перед глазами так и встали картины, как она летит на пол и отлеживается все праздники в постели с переломами. То Ируке, когда он доставал сундук со шкафа, но картины пожара и наводнения остудили весь его пыл. Так что Ками благополучно справился с соблазном и не двинулся с места на карнизе, пока все не закончилось. Возились они часа два, в четыре руки вычистили маленький Ирукин домик почти до зеркального блеска и, наконец, около двенадцати сели на кухне у окна с полными кружками кофе. - Спасибо, Ирука-сенсей, - сказала Сакура, когда напиток был почти допит. - За что? – искренне удивился тот, оторвав взгляд от падающего снега. - За уборку, - засмеялась Сакура. – Здорово всякую ерунду из головы вычищает! - Так обращайся! – закивал Ирука. – В любое время приходи и вперед! В это время на улице раздался громкий лай, и белый пес с наездником показались перед оградой. - Кто это… - начал было Ирука, но тут же узнал Кибу верхом на Акамару, Хинату, Нейджи и Шино, закутанного в огромный тулуп. За ними подтянулись Шикамару и Чоуджи. - Сакура-чан! Эй, Сакура! – крикнул Киба во всю глотку. - Идиот, что ли? – спросил его Шикамару и, подойдя к двери, постучал. - Это к тебе, - подтолкнул Ирука Сакуру к двери и вышел за ней следом. - Чего вам? – Сакура непонимающе смотрела на ребят. - Нет, мы ее по деревне уже два часа ищем, а она «чего вам»! – выдал Киба, сползая с усевшегося на снег Акамару. - Новый год, Сакура-чан, на носу уже, и только от тебя зависит, каким наш праздник будет, - выдал поэтично Шино. - Почему это от меня? – не поняла Сакура и нахмурилась. – Это что, шутка сейчас такая? – в голосе прозвучала угроза. - Нет, нет! – воскликнула Хината, подходя ближе. – Просто скоро уже вечер, а потом праздник, а потом мы хотели… - Хината вдруг покраснела и замолчала, опустив глаза. Нейджи укоризненно посмотрел на Сакуру и закрыл кузину от взглядов. - Блииин, ну вот же напряг, - протянул Шикамару. – Пора готовиться к празднику, стол, музыка, подарки. Понимаешь? - Понимаю, - кивнула Сакура, - а причем здесь я? - Как причем? Во-первых – ты наша подруга, и встречать мы будем вместе. Ясно? - Сакура кивнула. – Во-вторых - Ино сказала, что пустит нас к себе только с тобой. А так как встречать Новый год мы собрались именно у нее, то без тебя нам совершенно точно не обойтись. Уловила? - Уловила… - И в-третьих. Искали мы тебя долго, так что давай, пошли! А то есть охота и скучно уже по деревне за Акамару бегать! Сакура не мигая смотрела на друзей, и ее глаза предательски заблестели, но она успела отвернуться к Ируке. - Так я пойду, Ирука-сенсей? - Конечно, - улыбнулся тот. – Сейчас я мандарины твои принесу. - Оставьте их себе, - Сакура сбежала со ступеней и обернулась. – С Новым годом! - И тебя тоже. И вас, ребята, поздравляю! Ему в ответ тоже что-то пожелали, но Ирука сосредоточился на губах Сакуры, что беззвучно прошептали: «Спасибо». Ками завис на козырьке крыши прямо над чунином и с удовольствием отметил, что на губах его человека играла улыбка. «Ну, хоть так!» - облегченно подумал Акира, видя медленное возвращение прежнего Ируки. Ирука как раз думал, не сбегать ли по-быстрому за пределы деревни, чтобы нарезать сосновых или еловых веток, ведь время всего начало третьего, можно успеть. Все же ему хотелось устроить себе хоть небольшой, но праздник, однако в этот момент в дверь заколотили и громкий голос позвал: - Ирука-сенсей! Эй, Ирука-сенсей, открывайте! И тут же, распахнув дверь, в дом вломился Наруто. За собой он небрежно тащил огромную елку, украшенную игрушками. - Наруто? Что это? – уставился на него Умино. - А что? – преувеличенно бодро ответил парень. – Я вот вам елку принес. У вас же нет? – с надеждой. - Нет, - согласился чунин. - Вот и отлично! А сейчас будет! Куда поставить? С этим возникли проблемы – елка была уж очень большой и пушистой, так что верхушку пришлось согнуть, а сами лапы раскинулись на полкомнаты. Установив подпорки, Наруто отступил на шаг и полюбовался своим детищем. - Хороша же, а? Умино покачал головой, недоуменно разглядывая это великолепие, которого все же было слишком много. - Хороша, - чтоб не обидеть. - Вот! А некоторые не понимают! Некоторым и праздник – не праздник! Хоть вечность так просидеть готов, теме! - Эээ, прости?.. Ты сейчас о… - О теме об этом! О Саске! – просто выплюнул имя, но с болью. – Все ему не так, все не нравится! И елка эта! Убери, да убери. Ну да, большая, но я ведь как лучше хотел, чтоб красиво, как… Он не договорил, но Ирука понял, что Наруто имел в виду «как дома». Пытался построить свой собственный дом, конечно, вместе с вернувшимся Саске. Потому что без него не просто не мог, даже не хотел… - А идем чай пить? - А рамен есть? - Поглядим. Стратегический запас рамена нашелся в шкафу, и вскоре они уже сидели рядом за столом и успешно его уничтожали. - Ему никогда ничего не нравится, - вдруг просто сказал Наруто и посмотрел на Ируку чистыми голубыми глазами, в которых застыла боль. – Что бы я ни сделал, я всегда добе. Что бы ни предложил – идиот. Иногда я думаю, что ему все это, - он окинул взмахом руки всю деревню, - не нужно. Вообще. - Может и не нужно, - ответил Ирука и быстро продолжил. – Но ему точно нужен ты, а остальное в придачу. - Да ладно… - протянул Наруто, но надежда - ах, эта надежда, - зажглась в его глазах. - Кому, как не тебе, знать, что внешность и поведение зачастую обманчивы. Ты ведь умеешь видеть суть… - Не умею, - упрямо дернул головой Наруто. – Не с ним… - Глаза застилает? - Угу! Как котенок, тычусь наугад, а он… - Наруто тяжело вздохнул. – Ладно, не надо о грустном. Может, пойдем, слепим кого? Снега море, а толку ноль! – он уже снова ослепительно улыбался, хоть и не так счастливо, как вчера вечером. - Ну, идем, - Ирука быстро оделся, и они вышли под снег в угасающий день. Скатали первый шар, но он получился уж очень большим. - Может, не два сделаем, а четыре? – подпрыгивал рядом Наруто, едва сдерживая бьющую через край энергию. - Давай четыре, - махнул рукой Ирука и стал помогать, но когда второй шар встал на место, а третий и четвертый были в процессе, ощутил знакомую чакру, прохладным ветром мазнувшую по чувствам. Наруто медленно поднялся и посмотрел в сторону ограды – там стоял Саске. Стоял, лениво разглядывая маленький Ирукин дом, а на плече удерживал небольшую елку. Ирука услышал, как Наруто втянул воздух сквозь зубы, но спросил довольно равнодушно: - Чего тебе? Учиха поднял бровь. - Пошли домой. - Что? К… куда пошли? - Ты глухой? – черный взгляд обжег. – Я сказал: пошли домой, добе! - До… - Наруто не знал, что сказать. То ли удивиться этим совершенно чудесным словам – «пошли домой», а то ли возмутиться набившему оскомину «добе». Однако сказал совсем другое: - Достал со своими капризами! - А елкой в глаз? - Ладно, - не выдержал больше Наруто и бросился в дом. Выскочил буквально через пару секунд, сжимая в руках большую пластмассовую лягушку. - Пока, Ирука-сенсей! Елка вам, на праздник. - Пока, Наруто. Пока, Саске. - Удачи вам, Ирука-сан, - ответил Учиха и презрительно посмотрел на лягушку в руках Наруто. - Это что? - Это – вместо звезды! - Ты спятил? Эту хрень ты на мою елку не нацепишь! - А спорим, нацеплю? - Добе! Это же… - Что? – насупился Наруто, опуская руки. Учиха закатил глаза и остановился. - Не это, а ты. Ты такой идиот. - Вот, ты опять!.. – хотел было еще что-то сказать, но Саске протянул руку, ухватил за затылок и заткнул его рот поцелуем. Ирука опустил глаза, не желая нарушать их единение неуместным любопытством, и отвернулся, уже не скрывая улыбки. Ками на крыше дома воспрял духом – его человек оттаивал, становился понемногу прежним, а это, на фоне его собственного полного провала, очень радовало. Вечерело, заскучавший Ирука решил, что пора бы уже что-то и приготовить, поэтому он взял стул и с привычным уже: «Ками в помощь», залез во все шкафы, заглянул на все полочки, проверяя, что есть в наличии. Сам Ками в процесс не вмешивался, припоминая, как заканчивались все прошлые разы. Каково же было удивление Ируки, когда на самой верхотуре он увидел нераспечатанный пакет какао-бобов высшего, того самого сорта! С диким криком он спрыгнул со стула и сплясал танец одного очень энергичного племени из южных земель, потрясая вожделенным пакетом. Есть еще время, чтобы приготовить шоколад для Какаши, даже останется, чтобы потихоньку отнести ему домой, пока тот либо на миссии, либо на празднике в Штабе! Электрическая кофемолка справилась c делом гораздо быстрее его самого, так что не прошло двух часов, как конфеты в форме сердечек были готовы. Некоторые он приправил перцем, некоторые фруктами, были и с цукатами внутри. И пусть выглядело все это очень романтичным, наедине со своими чувствами Ирука имел право быть таким, как сердце велело! Так что около девяти, положив подарок в корзинку, чудом уцелевшую после пожара и переезда, он вышел из дома и направился в сторону общежития дзенинов. Ками увязался следом, не хотел пропустить ничего, чтобы лучше понять, что же надо этому человеку. Здание поражало полной темнотой. Никто не праздновал внутри – все предпочли оторваться в Штабе, от души повеселиться и забыть хоть на время о жизни за воротами. Так что Ирука легко проник внутрь, вскрыл дверь комнаты Хатаке Какаши и водрузил корзинку на стол, полностью скрыв след своей чакры. Однако проникновение в чужое жилище ему не нравилось, поэтому он добавил записку, с ровно выписанными буквами: «Простите за вторжение». «Хатаке Какаши, - лихорадочно размышлял Акира, пока его чунин закрывал дверь. – Так это он твоя мечта, Ирука-сан? Я бы помог…», но помогать было страшно. После всего, что вышло из его помощи, Ками и энергетическим завихрением пошевелить боялся – мало ли что! А вдруг вообще устроит человеку что-нибудь похуже, чем уже получилось? Но когда они выходили из дверей общежития – Ирука под хенге невидимости, то, завидев невдалеке Какаши, Акиру словно екай под бок толкнул, он просто не смог удержаться и вмешался в идеально свернутую чакру Ируки, нарушая ее поток. Хенге слетело на пару секунд, которых было вполне достаточно, чтобы Хатаке его заметил. Заметил и замер, потому что вот только недавно, на празднике в Штабе, искал Ируку, но так и не нашел, полагая, что тот уже с кем-то совсем в другом месте Новый год отмечает. А вот и доказательство – полуночный визит в пустое общежитие, значит, есть к кому ходить. У Какаши сердце замерло, и он пошел за чунином как привязанный, не вполне понимая, ради чего это делает. Глядя на ровную походку Ируки, подумал с внезапной злостью: «Ласкового нашел!», и тут же стал в голове перебирать, кто бы это мог быть. Очнулся дзенин перед домом, в котором Ирука скрылся, но заходить теперь смысла не было, так что он развернулся и быстро пошел назад, глуша в себе волну отчаяния – опоздал! Войдя в темную квартиру, Какаши, занятый мрачными мыслями, далеко не сразу заметил корзинку с шоколадом, которая стояла на столе и благоухала сладким ароматом. Такие подарки появлялись у его дверей довольно регулярно в последний год или чуть больше. Какаши пошел было в душ, но через минуту выскочил из него мокрым и, взяв подарок в руки, стал его изучать. Ну вот нет, нет сомнений, что корзинку эту он уже не только видел, но и в руках держал. - Ирука! – вырвалось у него, и Какаши стал быстро одеваться. Акира блаженствовал! Оказывается, что просто приятный запах – это одно, а запах того, что с молитвой положено на алтарь и предназначено Ками – совсем другое. Поэтому-то он и не ощутил уже знакомой чакры у дома, полностью погрузившись в Нирвану принятия жертвы. Зато Ирука почувствовал чакру сразу, и сердце замерло, чтобы снова заполошно забиться в груди. Забыв, что на ногах у него смешные полосатые носки, он подошел к двери и, вздохнув, распахнул ее. На пороге стояла его корзинка с половиной конфет, а во дворе Какаши катал шар снега. - Простите за вторжение, - иронично повторил слова записки Какаши и откинул волосы с лица, - но вы у меня забыли. - Я… не забыл, это подарок, - ответил Ирука, собрав всю свою волю в кулак. - А, - понимающе кивнул Какаши. – А подпись где? Как я могу узнать, кого мне благодарить? - А это анонимный подарок, - тихо ответил Ирука, которому все происходящее вообще сном казалось. - Глупо, - сказал Какаши и подошел ближе. Поднялся по ступеням и встал вплотную. – Глупо это, Ирука-сан. Я ведь мог и не догадаться, и что тогда? Ирука ничего не ответил, только глаз от Какаши не отводил, а тот поправил выбившуюся из хвостика прядку, отчего Ирука вздрогнул всем телом, потом провел тыльной стороной ладони по его щеке и внезапно подмигнул. - Надо снеговика доделать. Это тяжело, а я развалить не хочу. Поможешь? - Ага, - кивнул Ирука, сунул ноги в сандалии и двинулся было вперед, «на помощь», но был остановлен и прижат Копирующим к себе. Поцелуй в кончик носа, после которого его сразу же отпустили, заставил покраснеть жаркой волной и покачнуться, но Какаши уже тащил его за собой под снег, заставил катать снежные комы и потихоньку устанавливать их друг на друга. Когда большой, в четыре уровня, снеговик был готов, Какаши отошел на шаг и задумчиво произнес: - Чего-то ему не хватает. И Ирука, мигом сбегав в дом, нацепил на палочки-руки красные рукавички, в которых шиноби ходить небезопасно, потому что печати уж точно не сложишь. Где-то на горе Хокаге бумкнуло, грохнуло, и в небе разлился разноцветный огонь, а люди на площади радостно закричали, начиная отсчет последних секунд уходящего года. И когда последний, двенадцатый удар отгремел над Конохой, Какаши стянул маску с лица, притянул к себе Ируку и поцеловал, но не в кончик носа, а именно так, как тот всегда и мечтал. Глубоким, теплым поцелуем, как им обоим хотелось. Акира, который уже давно сидел в снеговике, наблюдая за чунином, расслабился, а потом и обрадовался, что его миссия закончена, потому что человек, которого сейчас обнимал опасный шиноби с седыми волосами, был явно, безоговорочно и совершенно счастлив. Бросив прощальный взгляд на обнявшуюся пару, Ками поднялся в небо и, безошибочно уловив направление к духу Дзидзо, помчался вперед, пронзая холодный воздух. По дороге Акира в уме просчитывал, о чем он расскажет, что приукрасит, а что и вовсе опустит в своем рассказе. Ну зачем старику расстраиваться? Пусть живет спокойно, а вот сам Акира еще, может, и полетает по свету. Даже обязательно. Какаши оторвался от горячих губ и заглянул в карие глаза. - С Новым годом. - И тебя… - Я бы все равно у тебя сегодня спросил. - Что? – едва сфокусировал взгляд Ирука. - Хочешь ли ты со мной встречаться. Хочешь? Ирука кивнул, глядя на Какаши счастливыми сияющими глазами, а… в животе у Хатаке заурчало. - А пожрать чего есть? - Рамен только. - Чтооо? Да я был уверен, что ты умеешь готовить! - Я? Да не особо, только шоколад, - помотал головой Ирука, утягивая Какаши следом за собой к двери. - Ладно, я умею. Они снова остановились в проходе, впуская в дом холодный воздух, пока Ирука подхватывал со ступеней корзинку. - Зато у нас есть конфеты, - улыбнулся он. - Зато у меня есть ты… - произнес совершенно серьезно Какаши.