Гляделки

      Стук пальцев по клавишам сводит с ума. Хаотичный, резкий. Иногда затихает, но стоит только подумать о том, что все закончилось, повторяется вновь.       Закрыть глаза, глубоко вдохнуть и досчитать до десяти. Не помогает!       И еще раз, по-новой, пока голова не начнет кружиться, а напряжение, сковавшее мышцы, не начнет искрить. И кажется, словно взглядом по телу скользят да так внимательно, что по спине мурашки пробегают.       Или не кажется?       Лаксус уже вторую неделю ходит в это небольшое, но тихое и достаточно уютное кафе. Центр города, а народу почти нет. И Лаксуса здесь давно бы не было, если бы не одно но: его не отпускали.       Нет, не физически. Но вот уже вторую неделю Дрейар не может покинуть это кафе, потому что здесь свое время проводит он. Каждый день этот человек приходил в это заведение практически с самого открытия, занимал столик под одной из низко свисающих ламп и сидел часов до трех дня. А после, дожидаясь основного наплыва посетителей, уходил. Всегда с неизменным лэптопом, на котором вечно что-то печатал. А Лаксус…       Лаксус не мог отвести от него взгляд. Жадно ловит каждое его движение и закусывает щеку изнутри, потому что в брюках становится поразительно тесно. А объект его вожделения тем временем сдувает лезущую в глаза ярко-зеленую челку, продолжая активно клацать по клавишам. А Дрейару до безумия хочется намотать эти длинные волосы на кулак, ткнуть лицом в ближайшую стену и…       Не думать об этом! Потому что незнакомец улыбается. Но не ему, а подошедшей милой официантке, принесшей очередную чашку кофе. Он пьет только латте с мятой, ничего другого — Лакс уже успел запомнить. А внутри разгорается ревность. Скребется о ребра, сдавливает легкие и рычит, рычит все сильнее и сильнее.       Потому что он улыбается не ему, а этой прелестной леди. Самой своей доброжелательной, легкой и искренней улыбкой. Кажется, эти двое знакомы давно, потому что официантка, в ущерб собственным чаевым и, быть может, даже зарплате, проводит у столика чуть больше времени, чем было надо, о чем-то весело щебечет. А Лаксус едва локти не кусает.       Но девушка уходит, коснувшись чужой руки на прощание. И он меняется в лице, снова погружаясь в работу. Лишь изредка отвлекается на лежащий на столе телефон, что-то кому-то пишет и снова переводит взгляд на экран.       И Дрейара это бесит, потому что незнакомец носит очки, а свет лампы бликами оседает на линзах, пряча истинный цвет глаз. Какие они? Мужчина не знал, но безумно хотел узнать.       И, словно бы почувствовав на себе чужой взгляд, скидывает волосы с плеча и поднимает взгляд, замечая только, как Лакс погружается в изучение новостной ленты своего телефона. Пальцами поправляет чуть сползшую оправу и, кажется, пожимает плечами — легко и непринужденно.       Почему Лаксус Дрейар никак не мог собраться с духом и подойти — он и сам не знал. Наверное, это было выше его сил. Может, потому что сама идея знакомства в кафе казалась глупой и изначально провальной затеей. Может, потому что незнакомец за соседним столиком производил впечатление птицы высокого полета. Не для Лаксуса. За этим могла стоять тысяча и одна причина, поэтому Дрейару оставалось только сидеть и смотреть. Смотреть и по-тихому бороться с собственным жгучим возбуждением.       Мужчина не выдерживает и поднимается из-за стола, намереваясь зайти в уборную — умыть лицо и хоть немного успокоиться. Медленно проходит мимо заветного столика. Как бы невзначай бросает взгляд на монитор лэптопа… Среди ровного ряда текста, набранного в каком-то документе на чистом французском языке, виднеется одно предложение:       «ДОЛГО БУДЕМ ИГРАТЬ В ГЛЯДЕЛКИ?»       Лаксус жмурится всего на миг, но, снова открыв глаза, замечает — предложение исчезло, а незнакомец даже не обратил внимание на проходящего мимо человека, будто и нет в этом кафе никого, кроме него. Неужели показалось?       Плещет водой в лицо и упирается ладонями в края раковины, ожидая, когда крупные капли стекут вниз. А, подняв взгляд к зеркалу, замечает его отражение.       — Я, кажется, задал тебе вопрос… — спрашивает, прислонившись спиной к стене и закатывая рукава безупречно белой рубашки. И снова не видно его глаз!       Дрейар молчит, будто ждет чего-то.       — Фрид, — вздохнув, будто бы нехотя выдает мужчина в отражении.       — Лаксус, — получает глухой ответ.       Фрид коротко усмехается, одним лишь уголком губ.       — Так долго мы будем переглядываться, Лаксус? — а в ответ слышны лишь чуть хрипловатое дыхание Лаксуса и шум из водопроводных труб.       Кажется, это раздражает самого Фрида не меньше. Он резко тянет Дрейара за ворот рубашки и заталкивает в ближайшую кабинку, запирает ее за собой и припирает мужчину к стенке. Ладонь, до этого так и не познавшая настоящий тяжелый труд, а потому безумно мягкая, жестко опускается на пах, поглаживает и сжимает ширинку. Лакс стискивает зубы и резко выдыхает сквозь них, откидывая голову назад, отчего раздается глухой звук удара затылка о пластиковую стенку. Кровь приливает к паху сильнее, а Фрид довольно посмеивается, снова поправляет очки.       А Дрейар просто хочет его до чертиков. И когда чужая ладонь ослабляет хватку, собираясь исчезнуть, жестко перехватывает ее, не давая убрать. Тонкие пальцы вновь скользят по ткани, но больше — не дают, чем вызывают новую волну дрожи по всему телу, от макушки до кончиков пальцев ног.       Фрид облизывается и, пользуясь некоторым замешательством со стороны мужчины, пихает ему в зубы визитку и подается вперед.       — Потерпишь до вечера? — шепчет так горячо, едва касаясь губами мочки уха, и даже проводит по ней кончиком языка.       Лаксус шумно и тяжело сглатывает, пытаясь сдержаться, и Фрид воспринимает это, как согласие.       Все исчезает. Также внезапно, как и появилось. Лакс берет визитку, что все еще сжимал в зубах. Ничего особенного: имя-фамилия и номер рабочего телефона, почта. На обратной же стороне красовался на скорую руку написанный адрес, кривоватым, но от этого не менее красивым почерком.       Визитку — в карман, а в лицо плеснуть еще больше холодной воды. Плевать на мокрый ворот рубашки.       Этой ночью Фрид Джастин будет принадлежать ему.       Лаксус подъезжает по нужному адресу поздно вечером, разумно полагая, что Фрид уже дома. Ждет его? Или думает, что никто не приедет? В любом случае, Дрейар же решил рискнуть.       Джастин открывает ему дверь через какое-то время. Абсолютно расслаблен, держит в руках очередную чашку кофе и поправляет неизменные очки. Изменилась лишь одежда, что логично — он же у себя дома.       — Проходи, раздевайся… — бросает, делая очередной глоток, и уходит вглубь квартиры. Босой.       — Не боишься меня? — вопрос как-то сам слетает с губ, пока Лакс скидывает куртку.       — А должен? — глухой ответ из другой комнаты.       — Ты меня не знаешь.       — Ты меня — тоже.       В приглушенном свете Дрейар не заметил, как мужчина подошел со спины. Дыхнул в затылок:       — Чай-кофе? Потанцуем?       Лаксус прикрывает глаза и медленно едва ли не по слогам отвечает:       — Перешел бы к танцам.       Джастин смеется тихо и исчезает в недрах квартиры, ловко и легко перешагивая через стоящие на полу стопки книг. Возвращается уже с пустыми руками. Подходит почти вплотную, проводит пальцами по чужой груди, шее и останавливается на затылке, зарываясь в короткие светлые волосы.       — Тогда потанцуем.       Больше никто из них ничего говорить не стал.       Лаксус не выдерживает первым. Толкает Фрида к стене, не обращая внимание на короткое протестующее шипение. Колено Дрейара втискивается между чужих бедер, заставляя шире развести ноги. Джастин, продолжая держать ладонь на затылке, притягивает ближе к себе, прижимается к губам. Холодными к поразительно горячим.       Скользит языком внутрь, превращая почти целомудренное прикосновение в глубокий и чувственный поцелуй. Лакс с жадностью сминает чужие губы, ощущая вездесущий привкус кофе, скользит ладонями под ткань футболки и дразняще проводит по бокам, чувствуя, как вздрагивает любовник.       Тот, в свою очередь, снимает свои очки и метко, ни о чем не заботясь, швыряет их в ближайшее мягкое кресло. И Лаксус отмечает про себя, что без этих чертовых стекол Фрид кажется намного моложе. А его глаза при тусклом освещении — настолько темными и глубокими, что можно утонуть.       Джастин слегка склоняет голову к плечу, улыбаясь, будто молчаливо спрашивая: «Нравится?» Но Лакс молчит. Потому что, да, черт возьми, ему безумно нравится.       Руки блондина настойчиво поднимаются выше, задирая футболку, а после — окончательно ее снимая и отбрасывая куда-то в сторону. Льнет губами к шее, сильнее вжимая в стену, ловит дыханием пульс. Чужое сердце колотится так, словно вот-вот остановится, не выдержав бешеных нагрузок. Языком проводит по солоноватой коже. Фрид же довольно кусает губы и запрокидывает голову, открывая больше собственной шеи. Неосознанно трется пахом о колено, находящееся между его ног, а мелко подрагивающими пальцами пытается расстегнуть несчастные пуговицы. Проклинает сквозь зубы этот ненавистный элемент мужской рубашки. Но вскоре ткань летит под ноги. Зеленовласый мужчина на миг отстраняется, дабы окинуть взглядом представшее перед ним тело, и, судя по полыхнувшему огоньку в глазах, остался доволен.       До спальни двое добирались, целуясь и пытаясь избавиться от остальной одежды. Неловко заваливаются на кровать, под конец оставшись и без белья, и на немой вопрос Фрид отвечает кивком в сторону тумбочки. И пока блондин возится с упаковкой презервативов, Фрид откидывается на подушки, но, подумав, приподнимается на локтях, не сводя взгляда с крепкого и подтянутого тела любовника. Джастин смотрит на него и в темноте спальни невозможно понять, о чем он думает. Блондина же такое внимание нисколько не смущает. Напротив, он дает рассмотреть себя всего, вслушиваясь в нарочито глубокое дыхание. Лаксус подается вперед, но в грудь ему упирается нога. Жесткие пальцы обхватывают щиколотку, а губы прижимаются к подъему стопы. Прикусывает кожу, оставляя красноватый след.       Слышит, как с чужих губ слетает его имя, до невозможности растянутое. Смаковали, как дорогое вино. И это заводило еще сильнее. Дрейару приходилось проявлять чудеса выдержки, чтобы не наброситься сразу же. Не смея отвести взгляд, закидывает ногу себе на плечо и придвигается ближе, нависает над Фридом. Видит, как тот закусывает губу и судорожно выдыхает.       Короткий щелчок, секундная заминка и Фрид чувствует, как входа в его тело касаются скользкие от смазки пальцы, прохладные. Мужчина выдыхает и откидывается назад, утягивая блондина за собой, обнимая за шею. Снова целует, делит тяжелое дыхание — одно на двоих, морщится от дискомфортных ощущений, стоит только пальцам толкнуться внутрь.       Но все не так страшно. Жар чужого тела опьяняет. Лаксус даже толком и не касается его, но все равно вызывает сладостный трепет. Любовник в его руках нетерпеливо ерзает и выгибается, тихо постанывает в губы. Дыхание его сбивается с каждым новым толчком внутри.       Джастин не выдерживает, срывается. Проигрывает новый раунд их маленькой игры. С раздраженным рычанием дергается и опрокидывает Дрейара на спину. Седлает бедра, упираясь ладонями в грудь. Они молчат, смотрят друг на друга и дышат через раз. Хрипло и прерывисто. Будто ищут что-то друг в друге. И, видимо, находят, потому что Фрид слегка приподнимается и заводит руку за спину. Пальцами обхватывает член Лаксуса и, закусив губу, направляет его в себя.       Блондин задыхается, неосознанно подает бедрами навстречу, отчего Фрид протяжно стонет, запрокинув голову и резко опустившись вниз. Лакс дает время привыкнуть, но совсем немного, потому что свернувшееся в паху чувство терзало, не давало покоя. Широкие ладони ложатся на бедра, сжимают ягодицы и тянут на себя. Еще сильнее и глубже.       От неожиданности Джастин падает грудью вперед, кожа к коже. Волосы щекочут шею и плечи, липнут к взмокшей спине. Фрид лбом прислоняется к груди, жарко выдыхает и льнет губами к коже, неосознанно проводит языком, чувствуя, как пальцы на ягодицах сжимаются сильнее, выдавая реакцию на прикосновения.       Очередное движение бедер. Задушенный стон. И еще раз, еще. Резче, глубже. Ярче.       До вспышек под опущенными ресницами. До боли в ладонях, сжимающих сильные плечи. Рычание гулко отражается от стен, мешается с тихими всхлипами. Оба знали — на утро останутся следы и синяки. Но все равно продолжали цепляться друг за друга, словно боялись, что все это — лишь сон, игра воображения.       Лаксус садится, прижимая тело любовника крепче к себе, не давая отстраниться. Джастин обнимает его, скользит ладонями по взмокшей, покрытой испариной, спине. Царапает кожу. Снова целует, стонет в губы, трется членом о живот. Намеренно не прикасается к себе и Лакс довольно посмеивается, шепчет что-то на ухо, прикусывая мочку, но слов не разобрать. Но голос — севший от возбуждения, хриплый — заводит не на шутку.       Фрид скулит от боли и возбуждения одновременно, когда зубы смыкаются на ключице, прихватывая кожу. Коротко ругается и дергает за волосы, заставляя запрокинуть голову, но тут же разжимает пальцы, царапая шею — ладонь Дрейара жестко обхватила требующий ласки орган. Тело словно током прошивает, сам Фрид беззвучно стонет, захлебываясь оргазмом. Удушающе сладким и тягучим. Сжимается, вслушиваясь в по-настоящему звериное рычание и наслаждаясь мелкой дрожью, рукой, крепко обхватившей за пояс.       Затихают, тяжело дыша. Лаксус утыкается носом в ключицу, а Фрид будто бы разом обмякает в его руках. Заглядывают друг другу в глаза и почему-то улыбаются.       Вся оставшаяся ночь осталась в памяти одним расплывчатым ярким пятном.       Уже утром Лаксус просыпается в разворошенной постели. Хлопает рукой рядом с собой и понимает, что рядом никого нет, а во всем доме стоит полнейшая тишина, лишь слышен тихий ход стрелки настенных часов. Возможно, в голове возникла бы мысль, что все произошедшее ночью — игра взбудораженного воображения, если бы мужчина сразу не понял, что квартира не его. Но пустота нагнетала.       Дрейар находит свои штаны и кое-как в них влезает, намереваясь отыскать хозяина жилья. И находит его.       Находит на кухне. Одетого в одни домашние штаны, сидящего прямо на столе с чашкой кофе в руках. А компанию ему составлял серый лысый кот. Питомец поднял взгляд, сощурился и отвернулся. Фрид же, напротив, слеповато проморгавшись, обратил на вошедшего мужчину все свое внимание. Машинально потер красный след на шее и усмехнулся.       — Долго будем играть в гляделки? — блондин улыбается, но взгляда на отводит.       И глаза у него все-таки сине-зеленые.