fall into your sunlight

Криденс в Лондоне, уже около недели. Он пытается не вспоминать о Нью-Йорке, и о том, что там было, и кто там был. Он пытается забыть приёмную мать, плохо заживающие раны на своих руках, и улыбку мужчины, которому он так отчаянно доверился. Но стоит закрыть глаза, как всё прошлое накатывает как сильный шторм. Злое лицо Мэри-Лу, листовки Нового Салема, чужие руки, обнимающие и прижимающие к себе… Криденс мотает головой. Он в Лондоне. И он хочет начать всё заново, без боли, без печали, без зла. Ньют почти всегда рядом. Возможно потому, что он относится к Криденсу как к очередному интересному животному, которому нужны постоянные внимание и уход. Но Криденс не против такого, ему и самому думается, что он не человек уже вовсе, после всего, что он сделал. Иногда Ньют рассказывает о Лондоне, о животных, о магии. Криденс внимательно слушает и внимательно смотрит. У Ньюта очень живое лицо, красивое и светлое. Но ещё красивее оно становится, когда он рассказывает о своих питомцах. Тогда Ньют улыбается, и глаза его сияют ярче любых звезд на небе. Криденс постоянно замечает это, и ловит себя на мыслях о том, что прекраснее человека он никогда не видел. Но он отгоняет эти мысли, сразу же, чтобы не привязаться, и чтобы не было снова больно. Потому что Криденс не знает, сомневается, стоит ли доверять кому-то снова. Ухаживать за животными оказалось успокаивающим занятием. Рядом с ними все мысли становились лёгкими, все плохие воспоминания исчезали, словно это были дурные сны, и даже дышать становилось как-то легче. Криденс замечает это всякий раз, когда он рядом с этими существами, когда кормит и гладит их, даже когда просто наблюдает за ними. И в очередной раз, находясь в чемоданчике и оглядываясь вокруг, Криденс невольно улыбается. Ньют, заметив это, тихо говорит: - А я никогда не видел, как ты улыбаешься. Криденс и сам уже забыл, каково это – улыбаться, искренне и счастливо. Но не только животные успокаивают Криденса. Ему кажется, что Ньют помогает не меньше, а даже и больше. Он словно лечит его, собирает по кусочкам, заново, как разбитую куклу. Латает старые, плохо стянувшиеся раны в душе, зашивает новые, которым не больше месяца и которые всё ещё кровоточат. Аккуратными стежками пришивает части друг другу. Своими словами, взглядами, неловкими движениями и искренними улыбками он и правда делает Криденса чуть счастливее, заставляет казаться даже самому себе не таким ужасным монстром. И хотя всё ещё больно, и раны в душе иногда распарывает новая мысль или далёкое воспоминание, Криденс всё меньше думает о том, что было когда-то. Теперь у него новая жизнь, в Лондоне, рядом с Ньютом Скамандером, лишь чьё присутствие заставляет любой пасмурный день просветлеть. Криденс снова и снова ловит себя на мысли, что он не хочет, чтобы всё это заканчивалось. Не хочет, чтобы снова не было волшебных зверей, к которым он привязался. Не хочет, чтобы не было Лондона, которого он почти не видел, но который ему всё равно безумно нравится. И не хочет, чтобы не было Ньюта, к которому он уже привязался, и, видимо, слишком сильно. Страх всякий раз накатывает на Криденса при этих мыслях, словно снежная волна, обрушаясь с силой и больно давя на плечи. Но он отгоняет их, сосредотачиваясь лишь на настоящем, которое слишком прекрасно для постоянства. Когда Ньют говорит, что хочет поехать в другую страну, Криденс чувствует, как внутри него что-то разбивается, и тот самый страх всё потерять вырывается наружу. Его же не оставят одного, верно? Но Криденс не знает, он ведь до сих пор боится поверить хоть кому-то. Ведь его уже предавали… Возможно ли, что эта его новая жизнь и правда была слишком прекрасна для того, чтобы длиться слишком долго? Он выдыхает, прикрывает глаза и снова выдыхает. Внутри всё словно горит, и Криденсу становится ещё больше страшно – а вдруг он снова может перестать себя контролировать? А вдруг?.. Ньют близко-близко прижимает Криденса к себе, успокаивающе гладит по спине, и еле слышно произносит: - Я тебя не оставлю, не бойся. Криденс знает – его чувства к Ньюту сильнее, чем просто привязанность. И, наверное, это плохо. Но сейчас Криденсу мерещится, что боли больше не будет, никогда. Он просто возьмёт чужую руку в свою, и все страхи рассеются.