Ты любишь меня, а я тебя - ненавижу!

- Какой же ты сладкий, малыш Пити, - оскаленные зубы скользнули по покрытой мурашками коже. Она была белая, чистая, совершенно невинная. Лишь только руки, лицо и ноги были подвержены красным полоскам и алой жидкости. - Стони для своего папочки! - требовательный голос, удар с размаху по ягодицам. Ковальски замер, глотая пыль и слезы. Его ноги, связанные на щиколотках, невольно тряслись от боли, которая шла от ануса по всему телу. Он не мог ни закричать, ни зашипеть, он мог только стонать, чтобы получить одобрение и похвалу от Гэри. Но именно сейчас Пит не успел. Гэри взял его за нетронутый широким бинтом участок волос и потянул на себя, заставляя Пита заскрипеть в горле. - Ты ничтожен, Пити! Ужасная шлюха! Пит, стоящий в данном случае в позе "собаки", громко дышал, восстанавливая дыхание и упирался трясущимися руками в мягкую постель. Теплота тела Гэри нравилась Ковальски и он даже успевал прижиматься к нему. Но зеленоглазый тут же принимался ускорять темп, чтобы избавиться от хрупкого тела своей суки. Пита колотил холод, пронизывая до самых костей, но он молчал, так как не имел шанса возразить своему Хозяину. - Тебе нравится, Пити? Верно? - хрипящий голос коснулся ушей. Скользкий язык прошелся по загривку, смачивая, после чего на него пал терпкий поцелуй. Гэри, наслаждающийся собачьим скулежом Ковальски, высоко задрал голову, закусывая нижнюю губу. Как же этот маленький парнишка был хорош. Как же Гэри нравился его бараний вид, его милая, почти детская улыбка, наивные глаза, исследующие в зеленоглазом все, что можно. Все это нравилось и до жути раздражало. Гэри часто мечтал, что когда - нибудь он осмелеет. Что он возьмет этого сосунка за шею, крепко сожмет и заставит сосать, либо поставит на четвереньки и начнет долбить в узкую задницу. Гэри жил мечтами и снами, в которых он наслаждается телом Пита, в которых он является доминантном и приструнивает этого мальчишку, дожидаясь того, как он начнет ползать у него под ногами и просить, чтобы его не трогали. И вот, Гэри возвышается над Питом, он сам поставил этого шкета перед собой, сам наслаждается его стонами, но почему - то он чувствует жалость. Он не хочет причинять боль? С чего бы это? Может быть Пит был просто его личной грушей? Его личной жилеткой все это время? Всю свою злобу Гэри вымещал на мальчишке, а тот все равно как ни в чем не бывало, продолжает общаться с ним и повиноваться. Но сейчас он не вымещал свою злость, не рыдал и не боялся чего - то. Сейчас их обоих сближает одно чувство - ненависть. Или же только Гэри? - Ты слишком узок для меня, Пити, - произнес Гэри, злорадно, пошло хмыкнув. Он твердо хлопнул Пита по ягодицам, добавляя красноты. - Мне кажется, что мне стоит поменять партнера. Как думаешь? Обратиться к более профессиональным шлюхам, например, - пальцы схватили парнишку за шею и сжали до того, пока Хозяин не услышал мерзкий кашель. Пит, молчавший ранее, резко замотал головой, пытаясь сказать этим, что он не хочет подобного. - Ты что - то хочешь сказать, сука? - Смит пылко, разгорячено провел языком по белоснежным зубам, проникая к деснам. - Теперь насаживайся сам! Пит, удовлетворенный таким поворотом событий, начал двигаться самостоятельно. Он приоткрывал рот, чувствуя, как боль поглощает его, перемешиваясь с наслаждением. Узел, затянутый у него в животе сжимался от удовольствия. Гэри закусил губу, едва ли сдерживаясь от прокусывания. Он не мог воспроизвести стон, это бы подействовало на Пита положительно, а Смит обязан был запугивать, обязан был создавать впечатление о дикости, о кровожадности. - Соси, шлюха! - пальцы проникли в приоткрытый рот Ковальски, заглушая его сладкие, девичьи звуки. - Кажется, я недооценил тебя, малыш Пити. Ты сосешь идеально. Продолжай и получишь конфетку! Влажные хлопки, раздававшиеся в приглушенной темноте со всех сторон, звучали звонко. Гэри, стоявший на коленях и быстро двигающийся, запрокидывал вверх голову. Его сияющая в затхлом свете лампочки улыбка, зеленые глаза, схожие с кошачьими и сжимающие ягодицы ладони. Смит посматривал на худенького мальчишку, оценивая его торчащие ребра, сексуальный прогиб в спине, выпячивающиеся белые ягодицы, гладкую кожу и впадину между лопатками, в которую Смит любил зарываться носом, вдыхая расслабляющий его запах тела. Пит мог только сладко подрагивать, опускаться еще ниже от смачных, терпких поцелуев своего Хозяина. Пит выгибал спину, словно кошка, когда Смит проводил горячим, немного скользким языком по позвоночнику, чувствуя каждый позвонок. - Переворачивайся! - команда была понятна. Когда из Ковальски вышли с характерным звуком, он с треском в горле замычал, как видимо, прося продолжения. - Не бойся, сейчас все будет! Ковальски, смотрящий в темноту, улыбнулся, ощущая на себе зеленые глаза Хозяина. Тот вновь пропал из виду, но, кажется, Пити догадывался куда он пошел. - Ложись на спину, моя шлюха, - в руках вновь была тряпка, брошенная недавно в сторону. Ковальски вновь замотал головой, но Смит поймал его за шею и уложил на кровать, попутно направляя губы по волнообразным ключицам, по приятным скулам и бархатным, но окровавленным губам. Пит, радующийся таким действиям со стороны Гэри, уложил дрожащие руки на его затылок, притягивая к себе поближе. И какого же было счастье Ковальски, что Смит ответил взаимностью. Задыхаясь в непрерывающихся поцелуях своего Хозяина, Пит тонко улыбался, выгибаясь в спине от редких поглаживаний по вспотевшему животу и ягодицам. Губы, припухлые от частых поцелуев, скользнули по двигающемуся кадыку, направляя дорожку до впадины между ключицами. Пит мягко перебирал короткие пряди волос Гэри, пропускал их между пальцами. - Желаю, чтобы ты был только моей сукой, - прошептал сквозь прерывистое дыхание Гэри прямо в губы Ковальски. Он натянул на приоткрытый рот мальчишки тряпку, завязав на затылке. Острый, жгучий поцелуй в верхнюю губу и прихватывание за бедра. - Надеюсь, ты не сдохнешь, малыш Пити. Медленные и тактичные движения, без ярой агрессии, без шлепков и объятий с ножом. Смит забросил худые, почти что девичьи ноги себе на плечи, придерживая худую фигуру парнишки руками за бедра. Пит смотрел прямо в глаза Смиту, намереваясь найти подвох, надеясь найти что - то дикое и разрушимое, но вместо этого он видел ряды зубов. Пит не мог поверить в то, что этот половой случился именно с ним. Он так долго бегал от этого парня, так долго старался избегать его. Но он до конца не понимал этих насмешек, этих ударов под печень, этой извилистой улыбки. Гэри выражал так свою привязанность, выражал жалкую любовь. Он готов был стирать руки в порошок, но каждый раз он бегал к Питу, чтобы увидеть его. Конечно же, Смита раздражали его глупая улыбка, щенячьи глазки и девчачья походка, но хрупкое тело и покладистый характер заставляли его посмотреть на парнишку под другим углом. - Я ненавижу тебя, Пити, - выдыхая эти слова в мокрый висок своей шлюхи, Смит излился на его втянутый живот. Гэри завалился на белое тело Пита, придавив к мягкому покрывалу, но, почувствовав, что тот не отвечает ему, потянулся к лицу, замотанному в грязном от крови бинте. С силой рвя бинт, Гэри надеялся, что с молодым парнишкой все хорошо. Побелевшее, измаранное лицо было вытянуто, покрасневшие губы и щеки выглядели на белой коже по - мертвецки изящно. Фиолетовые пятна расползались, а слезы застыли на подбородке.