Порочность.

Джеймс сжал подбородок и повернул мою голову на камеру. - Я хочу, чтобы Эдвард видел, как ты будешь извиваться подо мной, - прошептал он и облизнул мою щеку. От этого меня чуть не стошнило. Как же это было мерзко, прям душу выворачивает. Джеймс толкнул меня и я отлетела в противоположное зеркало, я почувствовала, как что-то густое течет из головы. Кровь. Джеймс лишь усмехнулся и продолжил снимать. - Перед самым главным я хочу помучить тебя, Белла, - он оскалился и налетев на меня, сломал мне руку. Потом поставил камеру на пол так, что нас было прекрасно видно, особенно мое лицо. Он заломил мне руку над головой, я тут же истошно заорала, и обклеил их скотчем. Я не могла пошевелиться. Тем временем Джеймс снял с меня одежду, медленно, специально для Эдварда. Я рыдала. Рыдала от боли, боли душевной и физической, от горечи, от безысходности. А Джеймс веселился, ему нравилось доставлять мне боль, он словно творил. - А сейчас кульминация... Джеймс просунул колено между моих ног и почти тут же вошел в меня. Я даже не вскрикнула, все равно умирать. Хотя в глубине души я надеялась, что они еще придут за мной. Вампир все двигался во мне, даже стонал, а я лежала безвольной куклой и горела от боли. - Чего ты молчишь?! Кричи, извивайся, царапайся.. - удар по щеке, а мне все равно. Джеймс вышел из меня и я выдохнула. Я смогла. Я пережила частичку ужаса. Но все же мне не суждено было выжить. Вампир медленно подошел ко мне, с улыбкой и камерой в руках. - Твое последнее слово, Изабелла? - Гори в аду... Хруст. Боль. Темнота. Покой. *** Ее шея была совсем тоненькой. Я последний раз взглянул на тело, что доставило мне удовольствие и ушел. На столе осталась видеокассета с розовым бантом.