Редкий и прекрасный

Всего лишь мгновение. Ньют спешит к Криденсу, отчаянно пытается добраться раньше Грейвса, чтобы спасти. Их взгляды пересекаются. В глазах Криденса злость и раскаяние. Они переливаются молочно-белым, жутким и дико неестественным, от которого у Ньюта холодеет затылок. Сквозь эту пелену он видит другой цвет, мелькающий на доли секунды: глубокий карий, богатый, словно свежая земля. В этом хороводе огней мелькает тень всех пережитых им ужасов, долгие годы боли и страданий, вихрь неповторимых оттенков. От мраморного до тёмно-рыжего. Все свою жизнь Ньют посвятил заботе о редких и прекрасных животных, но оказалось, защищать можно не только зверей. Беречь надо и Криденса. Он напуган, всеми брошен и совершенно не понимает, как обуздать всю эту бурлящую у него внутри силу. Его жизнь полна насилия, и он способен ответить лишь тем же, но Ньют видит в его дрожащих губах и всей сгорбленной фигурке, что на деле он не хочет чинить зло. Он просто отчаянно ищет заботы и ласки. — Можно я подойду к тебе? Можно? — спрашивает он с доброй улыбкой, хотя радоваться совсем нечему. Уголки рта Криденса чуть дёргаются вверх, а сам он будто бы успокаивается, и на остром лице появляется нечто похожее на надежду. На одно маленькое мгновение, растянувшееся на целую жизнь. Но бесценные секунды сочатся сквозь пальцы, и Ньюта накрывает волна боли. Его отбрасывает назад, и он ударяется лицом об усыпанный осколками пол. Он видит, как Криденс закрывается от ударной волны, а рядом о рельсы разбивается синий шар. Грейвс бежит по высокой платформе и мечет электрические заряды в сторону Ньюта. Пытаясь справиться с мешавшей сосредоточиться болью, Ньют сжимает зубы и зажмуривается. Страсть к животным научила его справляться и с ранами посерьёзнее. Через несколько мгновений, когда боль отступает, он слышит, как Криденс кричит. Страх за юношу возвращает Ньюта в реальность, и он поднимается, забывая об ударе. Волшебник спотыкается о мелкие камни, но упорно идёт вперёд. Криденс снова злится, Обскур рвётся наружу, и Ньюту вновь приходится припасть к земле и поспешить укрыться. Стены метро лижет, словно пожар, чернота. Ньют закрывается руками и напоминает себе, что Криденс — не порождение зла. Он просто одинок и напуган. — Криденс, нет! — останавливает бурю голос Тины. — Не делай этого. Пожалуйста. Ньют расслаблено выдыхает: он видит лицо друга и рад неожиданной помощи. Да и её слова, кажется, работают. Мальчишка останавливается, вокруг него дрожит необузданная тёмная мощь; кажется, она струится по его венам. Но сейчас он склоняет голову, будто бы понимая, что ему хотят помочь. — Продолжай говорить, Тина! Говори с ним, он послушает тебя! Он слушает! — подбадривает женщину Ньют. Он так надеется, что спокойный тон и добрые слова заставят Криденса довериться ей. И ему тоже. — Я знаю, через что тебе пришлось пройти. Но тебе надо остановиться. — Её голос звучит мягко, тихо, в нём забота и сострадание. — Мы с Ньютом тебя защитим, а этот мужчина хочет просто использовать. — Не слушай, Криденс! — обрывает её Грейвс, отчего Ньют снова злится. Он открыто манипулирует такими, как Криденс, потому что для него важна лишь власть. Ньют в свою очередь пытается успокоить Криденса. Юноша хорошо ладит с детьми, и Ньюту кажется, что ему понравится возиться и с животными, особенно с его, волшебными. Вбежавший отряд МАКУСа перечёркивает все их труды поднятыми вверх палочками. — Вы его пугаете! — кричит Тина, с мольбой смотря на них. — Опустите палочки! — надрывается Ньют, из последних сил спасая хрупкое ощущение покоя. Но человек — существо жестокое и злопамятное, и волшебники не слышат их мольбу. Редкое истребляют, а красоту — уродуют, задувают, словно дрожащее пламя свечи. Остаётся лишь рваный туман, который — Ньют знает наверняка — точно не Криденс, точно не тот, кому они могли бы помочь. А они лишь подразнили его надеждой. Дым рассеивается, и у Ньюта отпускаются руки. Он машинально поворачивается, подходит к стоявшим в стороне людям, пытается поправить то, чему отчасти виной был и он, но думает лишь о только что оборвавшейся жизни.