Воронёнок: жизнь начинающего мага

      Зима в этом году была хоть и поздняя, но достаточно суровая. Замок отстроенный на равнине был продуваем всеми ветрами, а поскольку он возводился в те далёкие времена, когда комфортом считалось наличие крыши над головой, никто и не думал о том, чтобы сделать коридоры Хогвартса тёплыми.       Стены обледенели, ученики бодрой рысью перемещались между аудиториями, почтовая связь с замком прекратилась, отрезая школу от внешнего мира. Те немногие совы, которые смогли пробиться сквозь снежные бураны, Гарри даже решил, что магические, ну не может же буран идти десять дней к ряду, попали под опеку Хагрида. Лесничий оказался к тому же местным ветеринаром, вот такой вот многопрофильный лесник, с неоконченным магическим образованием.       Хагрид Гарри нравился. Даже не так, Поттер жалел этого добродушного великана, искренне считая его убогим. А убогого обижать — грех большой. Большинство детей не могли уже ни о чём думать, кроме как о своих тёплых, уютных домах.       Половина младшекурсников простудилась и попала в цепкие руки медиковедьмы. С кашлем, насморком и болью в горле было достаточно легко покончить. Бутылочка бодроперцового зелья творила чудеса. Правда, ещё часа два из ушей валил дым. Когда Гарри впервые столкнулся с гриффиндоркой, возвращавшейся из больничного крыла в таком вот виде, он лишился дара речи. «Ничего же себе? Интересно, а здесь вообще слышали про коагуляцию белка от высоких температур? Какое чудесное место, как же здесь живым остаться? Хорошо, что тётка, хоть и злая жаба, а заставила привиться от гриппа».       Труднее всего приходилось на уроках зельеварения, тело неосознанно само двигалось к единственному источнику тепла — горелке. Наложить согревающие чары на себя он не мог по малолетству, а Снейп заботился только о своём факультете, остальные хоть жгитесь, хоть мёрзните, хоть совсем сдохните. В общем, самая обычная школа, только и всего.       Как и предсказывал Гарри, в кубке школы теперь лидировал Когтевран. Близнецы Уизли потеряли баллы, заколдовав снежки гоняться за Квирреллом и врезаться ему в затылок. Вуд подрался с Маркусом Флинтом, Лонгботтом расплавил котёл и остальные по мелочи.       МакГонагалл в долгу не осталась, поэтому Слизерин резво терял баллы на трансфигурации. Снейп тоже не оставался в долгу. В общем, это был дурдом, о чём Гарри как-то и сообщил Буту. Тот вздохнул, но ничего не ответил. Как-то утром декан Гриффиндора обошла всех студентов и составила список тех, кто желает остаться на каникулы в Хогвартсе. Таких было мало, но Гарри был в их числе. Терри уезжал домой, Страшный Сон Расчёски тоже, зато в замке оставался Рон и, как ни странно, Невилл.       За неделю до Рождества приступили к украшению замка. Как-то выбравшись из подземелий после урока зельеварения, Гарри и Терри обнаружили пихту, которая медленно и вальяжно вышагивала по коридору. Пихтой оказался Хагрид, который нёс её в замок, при этом по сторонам он не смотрел. Чуть не зашиб Рональда Уизли, который со всего разгона врезался в неё. Образовался небольшой затор, который вызвал бурное недовольство учеников. — Привет, Хагрид, — Рон покраснел, — помощь не нужна? — Не…. Я в порядке, но всё равно спасибо…. — Может быть, вы будете так любезны и дадите мне пройти? — спросили сзади, манерно растягивая слова. Это был Драко Малфой. Он высокомерно смотрел на Рональда, а сзади ухмылялись Кребб с Гойлом. Драко уже открыл было рот, чтобы сказать гадость, но Гарри, раздражённый шумом, теснотой и этим затором не дал высказаться Малфою. — Быки на стрелке! Фотографию предоставил местный журнал «Общества памяти, общины склероз».       Рон Уизли засмеялся, правда он не знал, что такое стрелка и кто такие «быки», но по смыслу догадался. Малфой скривился и патетически спросил: — Уизли, ты никак подзаработать решил? Я полагаю, после окончания школы ты планируешь остаться здесь в качестве лесника? Ведь хижина Хагрида по сравнению с домом твоих родителей — настоящий дворец. Будь Рон более выдержанным и красноречивым, он бы поинтересовался, зачем Драко лазил к нему домой, а потом в хижину Хагрида. Неужели решил стать домушником? Но Рон ни одним из этих качеств не обладал, поэтому просто накинулся на Малфоя с кулаками, за что и поплатился. Снейп оштрафовал Гриффиндор на пять очков. — Его спровоцировали, профессор Снейп, — пояснил Хагрид. Этот Малфой его семью оскорбил! Вот!       Гарри глядя на робкие заступничества добряка и здоровяка мрачно думал: «Уж лучше бы молчал, даже если этот гад и решит, что не прав, то баллы точно не добавит, а Уизли невзлюбит ещё больше». — Я его достану, — ярился потом Рон. — Обязательно достану. Я его…. — Что ты его?! Что?! — не выдержал Гарри. — Одумайся. Он единственный наследник богатого и влиятельного рода, а ты босяк. Нравится наживать врагов? Вперёд! Безумству храбрых — венки со скидкой! Рональд обиделся и ушёл, буркнув на прощание, что Гарри язвительная сволочь и вырастет он в профессора Снейпа.       Рон обиделся на Гарри и решил, что дружить с ним больше не будет. Хорошо, что он не уведомил Поттера об этом, тот бы долго смеялся. То, что он спас трёх, по его мнению, недоумков, вовсе не записывало их в его друзья автоматом. Немного остыв, он всё же написал матери о том, что Гарри остаётся один в Хогвартсе, потому что, очевидно, не слишком любим родственниками. Подробно рассказав причины ссоры, он просил не упоминать, от кого подарки. Уизли был не слишком умён, но и только. Подлым он не был. — Пошли в библиотеку, — Гермиона выловила Рона и Невилла. — Зачем? — Фламель! — Кто? Это-то нам зачем? — Помнишь, Хагрид обмолвился, что то, что прячут в Хогвартсе личное дело директора и Николаса Фламеля? — Ну? — Так вот, узнаем, кто такой Фламель — поймём, что прячут в Хогвартсе. Я уезжаю, а вы с Невиллом займитесь поисками.       Наконец начались каникулы. Гарри остался один в спальне мальчиков и наслаждался тишиной и покоем. За первые два дня он сделал все домашние задания и теперь только и делал, что дремал. Одиночество не тяготило, он ведь всегда был одинок, а сейчас просто наслаждался покоем. Уизли Шестой, как иронично иногда называл Рона Поттер, уже давно остыл. Мать прислала ему письмо, в котором подробно расписала ему правоту Гарри, как это не прискорбно было. С власть имущими лучше не ссориться. Рон несколько раз пытался вытащить Гарри в Большой зал поиграть в шахматы, или на улицу поиграть в снежки. Пытался намекнуть на приключения по ночам, но не добился ничего кроме ледяного: — Не хочу.       В канун Рождества Гарри лёг спать, предвкушая праздничный завтрак, с которого он принесёт в спальню различных закусок и будет смотреть на метель за окном и читать книгу. Проснувшись утром Гарри заметил, что у его кровати лежат несколько свёртков, завёрнутых в подарочную обёртку. — Подарки?! — впервые в жизни Поттер удивился. Он осторожно взял первый свёрток, развернул. Это была флейта, тут даже записку читать не нужно было. Грубая, чуть кривоватая. Хагрид сделал её сам. Таких дорогих вещей у Гарри ещё не было. Никто и ничего не делал специально для него, он прижал флейту к груди, покачал немного и спрятал на дно сундука, бережно завернув в рабочую, поношенную мантию.       Конверт от Дурслей даже не стал вскрывать. Швырнул в камин и вся недолга. Развернул огромный, но лёгкий свёрток и обнаружил свитер, добротный, с высоким горлом, явно ручной вязки и коробку с домашним печеньем. К подарку была приложена открытка с поздравлениями от миссис Уизли. Гарри мысленно поблагодарил её и взял на заметку написать ей благодарственное письмо. Сарказм сарказмом, но хамом он не был.       Больше всего порадовал подарок от Терри, это было несколько книг по продвинутой трансфигурации и…. визитка магазина в Косом Переулке. В этом магазине можно было заказать магловскую одежду и обувь.       В последнем свёртке оказалась серебристая мантия, ткань её напоминала очень прочную паутину. Гарри осторожно повертел её в руках, обнаружил странную записку, да и решил отложить. Сначала нужно было выяснить все её свойства, а уж потом на себя надевать.       Рождественский ужин был выше всяких похвал, Гарри даже не знал, что ему попробовать. Впервые с момента поступления он был в приподнятом настроении, даже наличие профессора Снейпа не испортило его.       После чая все пошли взрывать хлопушки. Магическая пиротехника была с сюрпризом, поэтому Гарри обзавёлся ещё и Бородавчатым порошком, который заботливо припрятал. Ну, а как же? Вдруг любимая тётушка Мардж в гости нагрянет. Надо же её красавицей сделать, может какая жаба и позарится. Контр-адмиральскую фуражку он «забыл» на столе за ненужностью, а вот обнаружившихся белых мышей захватил с собой. Он не любил грызунов, но эти мыши ему были нужны.

***

      Старый, ворчливый Аргус Филч шел по коридору, шаркая ногами и ругая пакостящих студентов, Пивза и всех подряд, как вдруг заметил Поттера, сидевшего на корточках в углу. От увиденного он выпучил глаза. Мальчик гладил Миссис Норрис, та мурлыкала, тёрлась об его руки и вид имела довольный, хотя Филч знал, что раньше кошка ласкалась только к нему. — Поттер? Как тебе удалось? — Белые мыши из той хлопушки, мистер Филч. Завхоз удивился ещё больше. Обычно услышав его скрипучий голос, первокурсники норовили сбежать, а этот мальчик оставался спокоен. — Вы тоже любите кошек? — Гарри продолжал чесать Миссис Норрис за ушком. — Да, Поттер. — А что это за порода?       В сущности Филч оказался неплохим стариканом, ворчливым, мизантропным, но очень умным. Замок он знал как свои пять пальцев, а Поттеру и вовсе стал симпатизировать, особенно после того, как Гарри шутовским заклинанием зачаровал весь уборочный инвентарь завхоза. Тому теперь оставалось только сказать «Вперёд», и тряпки, швабры, веники и губки начинали убирать грязь. Стоило сказать «Стоп!» и инвентарь сам улетал в кладовку.       Спокойный и желчный Поттер понравился Аргусу настолько, что он непрозрачно намекнул, что тот может гулять по замку. Иногда, не часто, и Миссис Норрис его не найдёт. Гарри пожал плечами, поблагодарил и спросил: — А как вы так друг друга чуете? — Понимаешь, — старик замялся, — я сквиб. Это… — Я читал. Простите, я этого не знал. — Ничего. Ты хороший парень, тебе скажу. Иногда фамиллиары бывают и у сквибов. — Вы слышите её мысли? — Да, а она мои. Ладно, уже ночь на дворе. Иди в башню, отдыхай, — и Филч улыбнулся. Лицо его преобразилось и стало чуть добрее. Гарри отправился в башню, но совершенно забыл, что именно сегодня лестница меняет направление. В итоге он оказался в другом коридоре, ведущем в башню Гриффиндора. Немного постояв и подумав, он решил срезать путь, пройдя через пустые коридоры. За окнами было темно, светила полная луна и было прекрасно видно. Тусклый блеск привлёк его внимание, он подошёл ближе и увидел великолепное зеркало в чёрно-серебряной оправе. Мельком взглянул в него и обомлел. Сначала в нём ничего не отражалось, кроме Гарри. Потом за его спиной проступила изящная женская фигурка. Рыжие волосы, зелёные, как у него глаза. Она улыбнулась. — Мама, — прошептал ребёнок и приложил руку к холодной поверхности зеркала. В зеркальной глади появился мужчина. Чёрные непослушные вихры и очки. — Папа, — Гарри обернулся, в надежде, что они стоят рядом с ним, что живы, но нет. Только тьма за спиной. Он снова посмотрел в зеркало. Мама улыбалась, а папа с гордостью смотрел на него. Рот Гарри сжался в горькую складку. Он пришёл в ярость. — Мерзкая стекляшка, — орал он, — ты издеваешься? Мальчик развернулся, разрушительная волна стихийного выброса прошла по залу. Старые парты ломались, трещали, а Гарри хватал обломки мебели и швырял их в зеркало, силясь разбить его. — Дрянь! Пакость! Мерзость! Ненавижу! Зачем же так?! — он уже в голос рыдал и даже не сопротивлялся, когда старческие руки отобрали у него кусок стула и притянули его к себе. Впервые за десять лет Гарри плакал как ребёнок, всхлипывал и не мог ничего сказать. Он успокоился только через час, отстранился и увидел директора. Тот с грустью смотрел на него, а потом тихо спросил: — Ты знаешь, что показывает это зеркало? — Да! — дерзко воскликнул ребёнок. — Оно издевается! Дарует на несколько мгновений тебе мечту и счастье, а потом отбирает его. Мерзкая вещь, её надо разбить.       Директор вздохнул, но у него хватило такта не спросить, что видел Гарри в зеркале. Надо будет — сам расскажет. Дамблдор повёл ребёнка в башню Когтеврана, тот уже не плакал, а только рвано вздыхал. — Как вы нашли меня? — спросил он тихо. — Домовики донесли. — Понятно. Что может быть хуже, чем увидеть то, чего у тебя нет? — Гарри спрашивал скорее сам себя, но тут директор тихо ответил. — Только увидеть то, что ты не сделал, то, что сделал, — Дамблдор вздохнул. Весь путь до башни они прошли молча и каждый думал о своём, и только когда Гарри лёг в кровать он подумал, а с каким же грузом живёт директор, и через какую боль он улыбается каждый раз?       Дамблдор пошёл не в свои покои, а в рабочий кабинет. Его снова посетила мысль «Выпить бы». Он потер губы сухой ладонью и взял из вазочки лимонную дольку — годами проверенное средство.