Сборник разного

Часть 3. Куда-то высадились Черные Храмовники и ведут сражение. Я - неизвестно кто, без тела и формы, смотрю глазами, которых нет, а еще как-то улавливаю знания и, особенно, эмоции тех кто рядом (по описанию - типичная демоническая козявка, у которой сил даже на воплощение нет). Храмовников небольшой отряд, около 30 человек. Я же нахожусь сбоку-сверху над самым молодым из них, Сигиваром. Тот только что получил удар от своего противника и отлетел назад, и сейчас полулежит-полусидит на каких-то обломках и из груди у него торчит прут арматуры. Этот прут воткнул в него его противник, схватив то, что под сервоклешней было и ткнув куда попало. Попало хорошо, пробив хорошо вглубь в районе солнечного сплетения. Противник Сигивара - массивная фигура цвета темного металла и железа, и да, это Железный Воин. Сигивар, пусть и самый юный из компании, но он таки Храмовник, то есть упрямый и фанатичный Дорнов сын, так что сдаваться не намерен. В этот момент я ловлю его мысль, которая превращается в картинку: их отряд пришел сюда по Его воле, сам Он направил их сюда - и это даже не уверенность в мыслях Храмовника, а что-то цельное и абсолютное. Он сказал - мы пошли. Сигивар кричит Воину: "Я умру не здесь! Мне было показано, я умру не на корабле!" - и уверенность и вызов в его тоне буквально сияют для меня. Фигура Железного Воина приближается и с черным масляным злорадством говорит: "Так мы и не на корабле, мы в деревне" (подтекст, что пророчество Храмовнику не врет, он умрет не на корабле, битву они ведут реально в огромном помещении и посреди какой-то деревни, другое дело что это деревня на корабле). Храмовник почему-то не может встать и его вот-вот сейчас убьют - как откуда-то сбоку появляется девочка. Это маленький ребенок, лет 6-7, миленькая, пусть и одета весьма потрепано и обычно, у нее темные короткие волосы, а еще она держит в руках огромную миску похлебки. Миска металлическая, и фактически это покрышка от чего-то, которую приспособили под тарелку. Девочка появляется буквально из ниоткуда, вынырнув из какого-то уголка этих деревенских трущоб, что построили здесь то ли мутанты, то ли оставшиеся в живых члены экипажа. Девочка совершенно не робеет, хотя она реально крошка рядом даже с лежащим Храмовником, не то что с Железным Воином. Она видит арматуру, торчащую из груди Храмовника, ойкает, подбегает на своих маленьких ножках к нему, чуть не роняя в процессе тарелку, и едва не плача говорит: "Ой, бедненький! Потерпи, потерпи чуток, в Башне тебя обязательно вылечат!". Девочка - искренне сострадает, сопереживает и хочет помочь. При виде девочки Железный Воин делает шаг назад, я ощущаю его эмоции - он хотел бы эту девочку использовать нормально, с ней сейчас сюсюкаются и его это бесит, но он не может ей сделать вообще хоть что-то - им всем это запретил их главный. Железный Воин истекает бессильным бешенством, закованным в железный намордник и шаг назад, сделанный им это шаг назад, сделанный злобной собакой, которую сзади тянут за поводок. Сигивар при звуках голоса девочки слегка поворачивает голову в ее направлении, замечает ее - и узнает. Я ощущаю его узнавание, это подобно цели, захваченной, опознанной и подтвержденной. Он ее никогда не видел до этого, он вообще не знает зачем они пришли, но увидев девочку он тут же узнаёт - за ней. Часть 2. В небольшой темной комнатке с плитой маленькая девочка, стоя на табуретке, большим ковшом наливает в слишком большую для нее металлическую миску похлебку с какими-то грибами. Похлебка горячая, а тарелка большая, девочке неудобно, но она перехватывает тарелку за край, доливает еще пару черпачков, после чего накрывает кастрюлю крышкой, слазит с табуретки и идет в большую комнату. Она знает и потому и я знаю, что место где они живут это вот эта кухня, комната чуть побольше, куда она сейчас идет и совсем маленькая комнатушка, практически чулан, где она спит. Этот маленький домик расположен в поселке, который вырос возле чего-то достаточно крупного и когда-то жилого, но сейчас там никто не живет, правда там есть Башня. Девочка с тарелкой входит в комнату. Комната тоже небольшая, хотя и побольше кухни. В комнате мама - и она ссорится с папой. Они не кричат друг на друга, но ребенок слышит тон разговора и огорчается. В его понимании неправильно, когда семья ругается. Девочка робеет и еще-нет-но-уже-скоро боится/не боится, робеет, перед папой. Папа большой, сильный, и постоянно недовольный. И папа ее наверное не любит, хотя мама говорит и другое. Мама говорит, что папа просто всегда сильно занят и слишком много обо всем думает, а потому совсем забыл и отвык от того, как живет семья. Мама у нее... девочка не задумывается в прямом смысле слова, скорее пытается сказать словами то что она чувствует - маму она любит. Ну потому что это мама, а маму надо любить. И слушать. Мама ее учит, и оберегает, и опекает. Мама рассказывает ей про большой мир. Девочка очень-очень хочет маму, у нее потребность в маме, но из-за случившегося ранее с ней с мамой у нее проблема - она ее не в полной мере чувствует мамой. И кроме того девочка в принципе не знает как выглядит ее мама, как должна выглядеть ее мама. (Девочка в принципе и не может этого знать). Но вот это - ее мама, ведь она же сказала что она ее мама - значит она ее мама. Это все девочка продумывает-ощущает пока идет с кухни в комнату. Как только она зашла в комнату взрослые тут же прекратили ругаться и обратили внимание на нее. Она тоже поднимает голову вверх и смотрит на них. - Солнышко, зачем ты набрала целую тарелку еды? - мама расплывается, словно газ или дым, а потом сгущается, конденсируется в подобие железного изогнутого прута, который с силой изгибается вниз, потом резко складывается гармошкой словно лист бумаги и вот уже мама втиснулась в свой обычный образ - небольшой женщины. Хотя девочка видит как за этой формой перетекает разноцветный туман-газ, которым ее мама и является на самом деле. - Я слышала крик, наверное из Башни. Можно я отнесу тарелочку больным? Может им станет легче? Папа - огромный, массивный, тяжелый и темный, намного больше и тяжелее мамы, вернее мамы-в-форме-человека, так мама куда необьятнее и эфирнее, и древнее чем папа - издает звук, и девочка не может расшифровать эту эмоцию умом, но сердцем она - и я - чувствует, что папа считает это дуростью и блажью, и сейчас это запретит. Но девочка очень сострадает больным, которые находятся в Башне под опекой, которые страдают от ран и болезней и не могут вылечится, и умоляюще смотрит на папу. Папа уже открыл рот и начал говорить запрет - но мама одним взглядом заставляет его умолкнуть. Девочка не знает, но знаю, потому что чувствую, я - "мама" заткнула астартес из 4-го Легиона одним только взглядом. И тот заткнулся и дал заднюю - потому что девочка на самом деле принадлежит "маме", и "мама" умеет с ней обращаться, а "папу" со всей его варбандой Железных Воинов "мама" к девочке допустила только потому, что в процессе дележки был неиллюзорный шанс потерять девочку обоим сторонам. Обе стороны это поняли и заключили взаимоневыгодный паритет: ЖВ, который пришли согласно каким-то своим данным сами не зная за чем, но за очень ценным, сдали позиции демону, которого могли бы и сковырнуть - но с большими потерями и плюс не факт что то, за чем они пришли уцелело бы, так как оно было как-то связано с демоном. Демон, в свою очередь, мог отлично проредить ЖВ - но девочка вмешалась бы, и был риск что пострадала бы или была бы вообще для него потеряна, а на такое демон идти не рискнул, и потому предпочел поделиться девочкой, оставив право последнего слова себе. - Ладно, милая, сбегай - но быстро. Тут в последнее время не очень спокойно. Если на входе никого не будет, то оставь тарелку на столе, и охранник ее обязательно передаст. Девочка улыбается маме, кивает и выходит. Девочка очень осторожно несет тарелку и уговаривает себя, что она не соврала. Потому что врать взрослым очень-очень-очень нехорошо. Врать нельзя. Совершенно нельзя. Но она услышала крик. Она не знает откуда был крик, она туда просто сходит и принесет хоть тарелку супа, поможет хоть чем-то. Может и чем-то еще удастся помочь. Она очень, очень сострадательная - и очень, очень хочет помочь. И очень, очень уговаривает себя, что она не соврала - "Ну и я ведь не сказала что крик был из Башни...я сказала "наверное из Башни"". Она пытается оправдываться перед собой - но тем не менее ее ест совесть за то, что она солгала. Девочка опускает глаза на тарелку и делает пару шагов. По дороге. По ровной металлической дороге. Она ухватилась разумом за услышанный крик - негромкий, но отчетливый, совсем не такой как от Башни, и стремится к тому, кто пострадал. И выходит на окраине совсем другого поселения. Глава 1. Маленькая девочка, совсем разбитая, у нее рухнул весь ее мир - каким бы он ни был для маленького ребенка. Ее мама сказала ей что она не ее мама! И прогнала ее. Выгнала ее. Но она же была ее мама! Она это точно знает, она ее только увидела и поняла что это ее мама - но мама ее гоняла, избегала, а потом и вовсе отвергла и выгнала. Девочка идет по ровной металлической дороге и натурально рыдает внутри. По обочинам дороги один пейзаж в полупрозрачных тончайших белесых стенах сменяется другим. Сельский пейзаж с холмами и травой перетек в стены небоскребов, те - в трущобы города, те - в лес. Стенок тоннеля вокруг дороги на самом деле и нет, начинаешь всматриваться в пейзаж - и стенки исчезают. Но если идешь по дороге и смотришь только на нее, то становится видно, что дорога ведет в тоннеле, и стенки действительно есть и достаточно даже толстые. Пока на них не смотришь. Под взглядом они истончаются. Но девочке не до того - девочка бредет куда ноги несут и плачет, плачет так, как могут плакать только безутешные дети. И заходится криком на все окрестности, ее нужда, ее потребность в маме, настолько острые, яркие и бескомпромисные, что находится тот, кто их услышал и откликнулся. Но разорванная насильно связь с прежней мамой мешает установить полноценную связь с этой мамой. С просто "мамой", потому что "мама" может быть только одна, а не "та" или "эта". Вокруг девочки проступают тусклые картины произошедшего: ... огромная металлическая пещера, по центру которой лежит что-то непредставимо огромное в металлической оболочке, с неровной поверхностью и разномастными вставками. Я смотрю на него словно в подзорную трубу, чьи стекла помутнели по краям от времени - и все же вижу что эта штука, чем бы она ни была, она очень древняя и сильно пострадала от времени. И ее ремонтировали. Откуда-то я знаю что это, чем бы оно не было, одновременно очень-очень ценное - и совершенно ширпотребная штука, стоимость которой как у какой-то массовой конвеерной дряни. ... пещера поросла помостами и лесами, расцвела светом прожекторов, кругом суетятся люди. Люди? Слишком много конечностей, слишком разный вид - но да, это люди. Я рада, я так рада, наконец-то дом пришел ко мне - и у меня будет мама! ... высокая массивная фигура с кучей механодендритов и в красной рясе изо всей силы отталкивает маленькую человеческую фигуру, буквально излучая презрение, досаду, раздражение и желание чтобы "это" убралось, исчезло, не мешало, не отвлекало. Массивная фигура в красной рясе на бинарике - но я слышу смысл, а не слова - говорит мелкому сервитору убраться, не лезть, и изгоняет его словами "Я не твоя "мама", безмозглый ты кусок скрап-кода!". Маленькая фигурка застывает, ее ощущение дома и мамы трескается, и осыпается как перекаленное стекло. Постояв, она, совершенно вне себя, еще не прочувствовав всю боль, выполняет последний приказ. Она буквально раздавлена - "Как это, она не моя мама?!". Чуть позже она, с небольшим рюкзачком на одной лямке, неизвестно откуда взявшимся, будет брести по непонятно откуда берущейся и ведущей металлической дороге - и рыдать, и всей душей звать маму. Я смотрю на последнюю сцену, смотрю на нее глазами памяти этой девочки - и понимаю как же облажались марсианские краснорясые и какое сокровище они выбросили. То, что не вошло в главы. 1. Я вижу такую же размытую картину, которая затухает, теряет контуры, переходит в спектр ощущений и вскоре пропадает с концом сна, но в ней видно эту девочку, идущей по такой же дороге с Сигиваром. У Сигивара нет брони - я не знаю где она, я вижу их двоих как вырезанный ножницами силуэт, но что находится за пределами этой вырезанной картинки я не вижу - но у него место, где вошел штырь, залепленно такой металлической пластинкой. Пластина выглядит так, словно набрали разномастных скобок, расплющили их чем было, слепили воедино, а потом воткнули в плоть. Девочка чуть не плачет, она исходит ощущениями что ее другу больно, а она не может помочь больше чем помогла. И ее грызет изнутри неугомонимое, неостанавливающееся, бездушное, механическое и программное "Людей надо лечить. Ремонтировать людей нельзя!". Это возникло после того, как она угомонила подобное, твердившее ей, что "Человека надо спасать, использовать для этого все необходимое!". И вот это накладывается на ее вполне человеческие чувства: желание помочь, желание утолить боль. Сигивар в свою очередь по-чернохрамовничьи чего-то ей втолковывает про долг, боль и вот это все. Я знаю что все Черные Храмовники того отряда погибли - все кроме него. В живых остались только он и эта девочка. Я не знаю что случилось с демоном, который играл роль "мамы", чтоб иметь возможность использовать девочку, и не знаю что случилось со всем кагалом ЖВ - но их ощущения в окружающем пространстве я не ощущаю. То есть их рядом нет ни в физическом виде, ни в виде воспоминаний или же в виде нитей их планов на эту девочку, которые тянутся через пространство и время. Такое ощущение что их стерли ластиком. Сигивар в свою очередь считает что Его Воля была выполнена, братья исполнили свой долг, их будут вспоминать и вот это все, и что уплаченная ими цена оказалась ровно такой, чтоб ее хватило для выполнения Его Воли. 2. Девочку Сигивар отвезет то ли к Храмовникам, то ли к Кулакам - уже на истаивании сна осталось совсем тусклое ощущение что рядом будет толпа астартес, ни одного техножреца Марса, и что девочке не будет причинен вред. Ну если не считать того момента, что толпа Кулаков будет оказывать свое кулачье влияние на несформировавшуюся личность девочки, а так как упрямством они не обделены, времени у них хватает, то лет через 500 мы получим девятилетнюю девочку в лучших идеалах Кулаков, с их идеалами, пониманием долга и вот этого всего. Девочку будут ценить и беречь - и не только из-за ее способностей, но и потому что она важна для Императора. 3. Девочка по природе была ИИ времен ТЭТ, но ИИ каким-то хитровымудренным, там сам ИИ прицепили к вполне человеческой матрице сознания. То есть по факту это реально был человеческий ребенок, которого сделали нужного психопрофиля и к которому прицепили ИИ. А по функционалу девочка была Скрепкой-интерфейсом, который был приставлен к тому куску технологий, что нашли техножрецы. То есть вот та огромная груда технологий это был по факту лишь голый механизм и архив со знаниями. Но за общение с пользователем, от вникания в то, что ему на данный момент надо, до подсказывания как получить то или это отвечала вот эта девочка. А еще она отвечала за починку этого СШК или что оно такое - но чинить полноценно его она не могла, у нее просто ресурсов не было. Так что восторги жрецов о "чуде Омнисии прекрасно сохранившемся" на самом деле были дуростью, для девочки вид порученного ей материала был удручающе-поломанный. Также девочка отвечала за восстановления данных, то есть у нее где-то там был архив со всем, что присутствовало на вот этом куске технологий. И вдобавок еще и умение как-то откуда-то из какой-то ноосферы и флюктуаций квантовой пены вытаскивать и информацию, если ее личный архив поломается, и энергию. Но последнее было видать как-то ограниченно, так что полноценно восстановить она просто так СШК не могла. Но если ей дать время, инструменты и что там еще, то она заново построит новый полноценный СШК - правда ровно только копию того, что у нее был, чего-то другого она сообразить не сможет. Вдобавок у нее был и личный функционал, вот та ее дорога по которой она ходила тут и там, срезая пространство, было что-то типа мини-Паутины, временный коридор между реальностью и чем-то еще. Причем это был не совсем варп, вернее совсем не варп, осталось ощущение, что она шастала на границе, варп был рядом, но коридор она пробивала между реальностью и вероятностями. То есть свернув за истаявшую стенку, оказался бы не в варпе, а в какой-то параллельной реальности. Куда эту штуку встроили в тело девочки, откуда она брала энергию, как оно работает и что еще в этом мелко-бродячем ИИ напихали - неизвестно, демона она-то в конце-концов видела в реальном его виде, да и ЖВ с демоном тоже куда-то пропали как не было. ИИ кстати реально был мелким и простеньким. 3. Девочка была по факту настоящим ребенком, что-то там намудрили со слепком настоящего сознания, к которому прикрепили нужный технофункционал. То есть на момент ее создания уже было решено, что голый ИИ какой-то неудобный, для удобства пользования надо дать ему человечность, а человечность лучше всего добавляется путем добавки самого человека. Нет, живого ребенка никто не техноматизировал, скорее сняли слепки с мозга, но на выходе получился все равно ребенок. Ребенку задали нужную психоматрицу - вот то самое "Лгать нельзя", "Маму слушать", "Помогать" и прочее, оно и ощущалось в ее разуме чужеродным и пластиково-техногенным, но и без того ребенок сам по себе был создан таким, чтоб была эмпатия, совесть и вот это все. У получившегося конструкта в итоге получилась и душа, и сознание, как оно и положено - то есть адмехи на деле за информацию о таком переносе именно себя на металл и микроплаты (а можно было и такое, судя по ощущениям от сна) отдали бы весь Марс, но тут фиг им. Ребенок мог развиваться - но ИИ был маломощным, и в целом простеньким, так что развитие было бы очень неспешным и вдобавок маловариативным - т.е. психопаткой она бы не стала в принципе. Потому да, лет через 500 и будет всего лишь 9-летка. И да, кулачье мировоззрение вполне вписывается в спектр того, куда она может развиваться. 4. Почему ребенок, почему "мама" и почему она в принципе не знала как "мама" должна выглядеть. Потому что где-то собирали СШК на какую-то колонию в жопе мира - на такой мир супермощный сверхсовременный ИИ не надо. А уж как там жители на той колонии выглядят, на заводе понятия не имели, мб они там вообще отрастили 5 ног и покрыты перьями, почему бы и нет, возможности позволяют, а мода кругом разная. И потому спящему сознанию-помощнику всунули по факту импринтинг - кого первым увидит, то и "мама", которую "надо слушать" и "которой надо помогать". А что еще всунешь в детский мозг-то? Вдобавок ребенок более управляемый, может развиваться и более послушный - слепок сознания взрослого человека помогать фразой "ближнему помогать надо!" не заставишь, он и нафиг послать может. А ребенок - нет. Конечно, смена "мамы" была предусмотрена, но явно как-то более адекватно, а не как этот марсианский идиот сделал, от чего у ребенка нервный срыв, у ИИ синий экран, и в целом связь со следующей "мамой", к счастью Сигивара, оказалась неполноценной. Сигивар умудрился что-то такое сказать, что дитя поняло, что "мама" нифига не мама, "папа" тоже не папа, ну и развернулось на 180 градусов. В конце-концов у этого конструкта в прерогативах стояло безусловное "Помогать людям", "Защищать людей" и вот это все. Но что именно умудрился так емко сказать Сигивар осталось за кадром. 5. Адмех, который выгнал ребенка, действительно протупил. Он принял это за конструкт-аналог сервитора, только времен ТЭТ. В любом другом случае девочку бы на руках отнесли на Марс бы - и тут все могло бы быть для нее плохо, потому что там бы разобрали бы на запчасти аж бегом, а она бы сопротивляться не стала, потому что безпрекословное повиновение старшим вшито намертво, просто плакала бы и все. Но тут техножрецы откопали намного более священный конструкт - судя по всему реально кусок какого-то СШК - да еще и такой сохранный, и по контрасту явно поехавший сервитор, каким бы он там древним не был, был никчемен и назойлив. Тем паче она лезла к "маме" весьма по-человечески, а "мама" была адмехом нехилого ранга и человеческого там было разве что жажда знаний, власти и гордыня. Узнают ли адмехи потом что выгнали или нет, вспомнит ли конкретно этот адмех что тут еще под ногами крутился кусок древних технологий, пусть и мелкий и примтивный (ну на первый взгляд) или нет, и если вспомнит, то озадачится ли куда этот "сервитор" пропал - или озадачится кто-то другой из их братии и что потом будет этому адмеху за такую растрату (СШК это СШК, но тэтовский сервитор с функционалом починки это тоже не джиринкс начихал!) я не знаю, во сне этого не было. Зато точно известно что в тому чисто-механическом архиве хорошая часть информации битая, а остальное раскладено так, что разобраться в нем человеческим мозгом крайне проблематично. Причем тем человеческим мозгом, который был во времена когда это создавалось, а уж у закостенелых фанатиков шансов еще меньше. А интерфейс-помощник, ака Скрепка, чьей основной задачей и было с этим взаимодействовать тю-тю, ушла. 6. На самом деле и комната, и здание, и в целом именно этот городок - все это создано или подтолкнуто к созданию именно демоном. Демон видит девочку как огромную скованную мощь и притворяется/дает ей то, что ей необходимо/что облегчает взаимодействие с ней. И в процессе еще и тешит свое эго, что он стал еще одним звеном в цепи, которой эта мощь скована - образ "мамы" не более чем требование уз, которыми "девочка" перепелената вдоль и впоперек. И да, в Башне никогда не было неизлечимо больных, в Башне находятся жертвы демона, с которых тот пил жизнь и пытал, и позже туда добавились жертвы ЖВ, над которыми те проводили эксперименты. Девочке, само собой, это никто не говорил, ей соврали что там давшие обет помогать и лечить люди и не люди пытаются вылечить или скрасить последние дни безнадежных больных. И девочку туда не пускали, обьясняя это тем, что зрелище там очень неприятное и страшное для детей - хотя девочка туда упорно стремилась, т.к. она хороший ребенок и у нее потребность помогать изо всех сил чем только можно. Да, в кои веки хаоситы и демоны у меня не добрые, а такие какие они и есть - сборище мудаков и бесчеловечных хищников за душами. 7. Элементы чуда на самом деле тут ровно две штуки, и обе, как и положено, мелкие и незаметные. Во-первых то, что туда приперлись Храмовники, у которых случилось то ли видение, то ли гадание, но они знали что их сюда прислал Император лично. И второе, более незаметное - девочка услышала крик Сигивара, который был на другом конце этого как бы не спейсхалка, и как бы размер спейсхалка был не с малый планетоид. То есть там реально огромная куча была. И девочка, даже со всеми своими умениями, услышать этот вскрик боли, когда Сигивара пробило арматурой, услышать не могла никак. Но она его услышала тем не менее.