Она никогда не изменится

Темнеет. Яркий шар солнца, подобный апельсину, медленно касается белой глади. Заснеженный горизонт напоминает молоко. Апельсин и молоко — не естественное сочетание, поэтому солнце можно сравнить с печенькой. Белые тучи затянули почти все небо, оставляя закат нетронутым. Словно подтаявшее мороженое, растекшееся по ровному полотну. Аму смотрела в окно, так похожее на квадратную тарелочку, наблюдая как мороженое, то есть тучи, обволакивают утопающее печенье — солнце, не давая досмотреть закат. Икуто лежит на кровати и читает какую-то мангу. Аму попросила его не мешать, но без вдохновения и в тишине ничего не напишешь. Лист А4 лежит на столе чистый, как будто его стирали «Лаской». Аму уже минут пять крутит в руках простой карандаш. Какое вдохновение с голодухи?! Аму встала со стула, отгоняя мысли о мороженом и апельсине. Направилась на кухню не в силах ждать ужина. Сегодня должен готовить Шуу, но он что-то тормозит, пока вся семья давится слюнями и в унисон урчит голодными брюхами. — Ты еще долго, мастер-шеф? — Аму зашла на кухню. Взору Аму предстала картина, как качек в розовом фартуке осторожно выкладывает удон на тарелки. Все как всегда: Шуу в девчачьем фартуке готовит фантастического вкуса еду. — Уже скоро, только соусом полью, — в руках появилась поварешка и зачерпывая мясную жижу, медленно выливает на лапшу. — Я буду есть у себя, — сглотнув накопившуюся слюну. Аму медленно вышла из кухни, а пол при этом издал скрип.

/POV Шуу/

Как же у того парня имя было? Икиру?.. Нет, нет. Ичесе? Опять не то. Икуто! Точно, Икуто. Все же интересно, долго ли я буду еще позволять ему отсиживаться в комнате мелкой? И чего он там сидит? Аму говорила, что он вернулся из Парижа, значит, пока что ему негде жить. Аму пустила его из жалости или по желанию? Судя по всему, второй вариант. Не зря же она уже четвёртый день цветет и пахнет? Аму заметно меняется, рядом с этим кадром. Уже около года я наблюдаю её неизменно-мраморную улыбку. Мыслями где-нибудь не здесь. Все пропускает мимо ушей, тихо поддакивая, кивнув головой. Только вспомнить первый день. Как она была ошарашена, когда я показал ей ценник от того медведя. Покрасневшее лицо, потерянность в глазах, ослабевшие губы. Уже четыре дня, она так показывает свои новые стороны и чувства. Ах, это забавное удивление… Я действительно счастлив узнавать новое в тебе. Какое выражение лица ты покажешь мне завтра? — Ами, — позвал я сестренку, — веди Рюу. Чуть меньше минуты прошло прежде, чем в кухне появились два чада. Рюу обхватил пальчик Ами и с наивной улыбкой шагал по паркету. Точно. Мама просила сделать несколько новых фото с ними.

/Конец POV Шуу/

Икуто держал в руках лист, исписанный аккуратным почерком. По нескольку раз перечитав тексты недавно набросанных строк, он потихоньку прокручивал музыку. Вот она, точка последнего отрывка, проигрыш. И опять его напрягает этот не интересный и бессмысленный конец. — Ты уверена, что так и надо оставить? Тут, словно, концовки не хватает, — спросил Икуто. — Знаю, — сказала Аму, отводя взгляд к белой стене. «Как это вообще произошло?! Повезло еще, что он не заметил, как я спрятала второй листок. Вот жуть! Я что, неосознанно призналась в любви бумаге?» — сменая листок, думала Аму. Строки вводили в краску, заставляя ерзать на кресле. Взглядом гуляя по белым стенам, она думала о том, какие красивые строки теряет. — О, тут еще листок, — Икуто заметил на полу до середины исписанный лист. Аму не обратила внимания, главное, что это не то, что она держит в руках. Почерк менее понятен, как будто было написано не глядя или наспех. Счастливый нежный взгляд, улыбка озарили его лицо. «Теперь она не отвертится» — Икуто посмотрел на Аму, которая уже немного успокоилась. Перебирая в руках листок, она пришла к выводу, что сохранит эту часть. Но смотрит-то она на черновик по японскому. — Аму, может вставим такую концовку песни? — прямо перед носом оказался лист с непрямым, но вполне понятным смыслом. Шея Икуто находилась над головой Аму. Локти уперлись на спинку кресла, заключив шею девушки в кольцо надежных рук. Подкрался сзади незаметно… Отсутствующим взглядом пробежавшись по строкам, она нашла «синие глаза», что вывели кровоток из обычной системы. «Возможно, было слишком прямолинейно, но нельзя же вечно бегать друг за другом. Правда, не думаю, что сегодня вечером что-нибудь изменится. Не нужно спешить. Ладно, сегодня никаких намеков!», — думал Икуто. А Аму сидела, боясь двинуться. Пар, выступающий из ушей уже завивал прядки волос. — Д-да, д-думаю, неплохой конец, — тонким голосом ответила Аму и забрала листок. — но по-моему, он немного… ванильный, что ли…, а середина мрачная. Ну, совсем не в тему, — начала отпираться Аму. — Ну что ты, мне вот нравится, у тебя ведь так мало песен со счастливым концом. — Вообще-то там, — Аму потрясла листочком, — еще ничего не решено. Ты видел? Это всего лишь ее желание. — Но ведь, он ее не испугался. А она говорит «Значит, будешь мой!» — Но ведь он воткнул нож в ее сердце. — Если она его приворожит, то они будут в расчете. — А по-твоему это нормально, что он сначала ее убить пытается, а потом ее желание сбывается? — А по-моему в тексте этого нет. — А я о чем? — вскользнув из неощутимых объятий, девушка двинулась к двери. Хлопок двери, и Аму, как рак красная, съезжает по перилам на первый этаж. Икуто же, шумно выдохнув, сел около кровати. Раунд пройден. «Мы сейчас говорили о песне? Так ведь?» — подумали оба. «Ну и спалилась. Я прежде никогда не писала про любовь. Как глупо. Хотя, необязательно же, что это именно про него. Просто синие глаза. Но пока я писала, думала именно о нем. Эта песня не про нас. Икуто же никогда не воткнет мне нож в сердце.» — подумала Аму. И посмотрела на часы.

***

Икуто проверил время. Пора собираться. Икуто достал гитару из-под кровати и закинул скрипку через плечо. Аму при открыла дверь. — Я через дверь выйду. — дверь вновь закрылась. По дереву Икуто спустился вниз. С этими чехлами, спрыгивая с ветки, он был похож на циркача. Солнца давно нет, поэтому можно не париться, о том, что кто-нибудь увидит.

***

— О, — Ичиро устремил взгляд на открывшуюся железную дверь. — ты уже дописала песню? Как всегда этот Ичиро сидит и пьёт чай. Не было труда найти этого парня, ведь он живёт прямо под клубом. Серые стены без обоев, зато они почти полностью изрисованы граффити. Заправленная кровать, письменный стол, одно одинокое окно, завешанное занавесками, холодные белые плиты на полу. Блин, мужику двадцать лет, а он живет в подобном месте и бегает по крышам от полиции после очередного граффити! — Во-первых, здрасте, — Аму сняла гитару с плеча Икуто и поставила около стены, — буквально час назад дочиркала. — она протянула текст руке с двумя перстнями. Стол коричневого цвета был совершенно пуст, если не считать сидящего на нем Ичиро. Одна нога стояла на столе, а другая повисла над полом. — Как обычно, молодец. Аму, иди к группе. Икуто, останься пожалуйста. Аму закинула гитару через плечо и покинула комнату, хлопнув железной дверью.