Враг мой - тишина

Курт не помнил, что произошло. Он не помнил оглушающего визга тормозов, крика Рейчел и пронзительной сирены. Он уже не видел мчащейся по нью-йорским улицам кареты скорой помощи. Он очнулся только на мгновение, увидел склонившиеся над ним лица и поразился стоящей вокруг тишине. В его сознании, пока его возвращали к жизни, звуков тоже не было. Кутерьма цветов, вспышек оборвалась, уступив место тянущей боли. Курт открыл глаза. Стерильная белизна и не менее стерильная тишина. В уголке спит Рейчел. Как она спит так тихо, не слышно даже дыхания, хотя раньше Курт мог уловить его издалека. Она дернулась во сне и с рядом стоящего столика упала внушительная папка с бумагами. Курт поморщился, но неожиданно осознал, что морщиться не от чего. Он не услышал ни звука. Он застыл. Учеба в НЙАДА, желанная главная роль в Бродвейском мюзикле, мечта научиться играть на фортепиано - все промелькнуло перед ним, и Курт не выдержал. Он закричал, безумно стараясь услышать хоть отзвук голоса, хотя бы эхо в своей голове. Рейчел вскочила, в палату ворвалась перепуганная медсестра, дверь чуть не слетела с петель, Берт подбежал к кровати сына с другой стороны комнаты, окончательно свалив находящийся на его пути столик. Все что-то говорили и спрашивали у него, кто-то пытался схватить его за руку. Все было тихо. Кристально тихо. Тишина душила, Курт не слышал своих рыданий. Рейчел прекратила говорить, вглядываясь в его лицо. Наверное, стало намного тише, потому что и Берт, и медсестра обернулись на нее. Рейчел чуть отошла от кровати, медленно взяла лежащую на тумбочке открытку, ручку и, быстро что-то написав, дала ее Курту. "Ты не слышишь." Даже не вопрос. Но у него все силы ушли на то, чтобы кивнуть.