Ох, уж эти танцоры!

Пожалуйста, если вам не сложно: увидели опечаточку - выделите. Я буду благодарна *О* - Глеб, вы же понимаете, зачем я вас позвал? - Допустим, понимаю. - И что вы думаете? - Думаю, что мне нужен ещё один шанс? - Правильно, а ещё? - Наверно, я должен сделать что-то на благо школы? - Линев, да я смотрю, вы сообразительный парень. Как насчет школьного фестиваля танцев? Там как раз не хватает участников в двух категориях. - Правда? Я "горю" желанием участвовать. Какие категории? Я неплохо могу исполнить хип-хоп. - Не поверите, Линев, но полшколы танцует хип-хоп. Нет, нам нужен танцор для танго, либо любительского балета. - Бля. - Согласен, Линев, согласен. Ну так что? Балет, танго, вон из школы? - Уж лучше танго. - Умница, Линев. Теперь, сходи к Марии Александровне, она скажет, когда занятия по танцам начнутся. Ну иди, Линев, иди. - До свидания, Борис Мелентьевич.

***

Думаю, это был самый неудачливый день моей жизни. Не потому, что я утром ударился мизинцем о комод, не потому, что моя очередная шалость не прошла мимо, и мне пришлось отвечать за нее. Даже не потому, что меня вызвали к директору, пригрозили исключением на пороге ЕГЭ, даже не то, что меня записали на танго! Нет, что вы! Этот день был неудачным из-за того, что когда я пришел на это самое "танго" там сидело два парня и одна девочка. Девочка и оказалась Марией Александровной, которая должна научить меня танцевать. Всего одна девушка на трех парней! - Здрасте. - О, новенький. С тобой девчонка есть? - один из парней, рыжий, со смешно торчащим хохолком смотрит на меня, рыскает взглядом вокруг, словно думает, что я прячу девушку за спиной или в кармане. - Нет. А надо? - Так, ребятки, все нормально. Нас четверо, это главное, - девушка, которой на вид не дашь больше восемнадцати, встала, - меня зовут Маша. Только не зовите меня Марией Александровной, мне всего двадцать лет. - А я Глеб. - Меня зовут Леша, - рыжий хитро стрельнул глазами в сторону девушки, - а вы, "Маша", с кем из нас танцевать будете? - Конечно, с Антоном, - она указала рукой на молчуна, - мы с ним уже танцевали вместе А вы... - многозначительная пауза, - ты, Леш, очень миленький и маленький, можешь сыграть женскую роль. - Простите, кто? Я? - рыжий изумленно вылупился сначала на девушку, а потом на меня, - с этим? - И чего ты кипишуешь? - я старался говорить спокойно, легко, но, блять, если он сейчас уйдет, то мне конец! Ведь тогда не будет хватать человека, придется уйти в балет, а балет это... балет! Да меня засмеют, прилюдно унизят. - Ну это же не тебе играть женскую роль. - Тогда что ты тут делаешь? - Думаю, то же, что и ты, - Леша сверкнул глазами, - тебе ведь тоже сказали: "Балет, танго, вон из школы"? - Откуда знаешь? - Слышал о взрыве в кабинете химии? Это я постарался. - Да ты че! - это же самое яркое событие этой четверти! Сколько об этом гудели, сколько уроков сорвали! Как говорили, какой-то оболтус насмешивал всяких препаратов, создав свой "мини вулкан". Его даже прозвали "Вулкан Селезнева". - Кланяйся мне в ножки, холоп, - Леша громко засмеялся, - ладно, Маша, я станцую за женщину. Но не думайте, что Леша Селезнев - баба какая-то! На кону моя жизнь! - И моя, - я не упустил случая вставить свою лепту. - Вот молодцы! Мы это обыграем, я тоже одену мужской костюм, тогда будет гармонично, - Маша вся засветилась в предвкушении праздника. И мы начали первую репетицию. Если честно, никто и не собирался делать из нас танцоров, мы должны были просто уметь переставлять ноги и делать простенькие забросы. Ну знаете, это когда женщина забрасывает ногу на пояс мужчине, или когда он разворачивается вместе с ней, кладя её на свое колено. Когда Маша танцевала с Антоном, все было просто. Казалось, они просто летают навстречу друг другу, а самые сложные перехваты превращались в элементарные движения. Но когда девушка поставила меня напротив Леши, я впал в ступок. Да и Селезнев тоже был в непонимании. За что ухватиться, как двигаться? - Так, ребятки, вы такие деревянные... - Маша недовольно смотрела на наши перетоптывания, - начнем с азов! Но, кажется, ни я, ни Леша не были созданы для танцев. Хотя нет, просто стеснялись. Селезнев очень точно прокомментировал наше отражение в зеркале, когда мы впервые сошлись: "Как парочка геев". Он был чертовски прав. Но кажется, Машу и Антона не смущало то, что танго танцуют два парня. Хотя, танец наш нельзя назвать танго. Все таки, Леша не мог так извиваться вокруг меня, как могла бы делать женщина. Но Селезнев старался. И я помогал ему. Ведь если мы провалимся, у нас будут крупные неприятности. - Бля, ты мне ногу отдавил! - вскричал Леша, сильно толкая меня. - Да что ты? - Представь! Медведь косолапый! - Сам ты... дятел придурочный! Нас не могли помирить. Селезнев находил любой предлог, из-за которого я раздувал огромный спор. То ему не нравится, как я его держу. То я слишком медленный, то слишком быстрый! Я в ответ на его придирки во всю комментировал его неумение плавно двигаться и поразительную "деревянность". В конце концов, Маша разоралась, заставила нас делать безумную растяжку, от которой потом болели мышцы. - Знаешь, ты мне должен по меньшей мере булочку с маком, - Леша устало лежал на полу, не в силах подняться. - А не пойти бы тебе... куда подальше? - я чуть приподнялся, глядя на него сверху вниз. Лицо Селезнева было красным, он тяжело дышал, слегка осоловело глядя на меня. - Это из-за тебя Маша обиделась. - Я? Неа, это ты виноват во всех грехах земных. - Гр, помоги мне хоть встать, - Леша положил руку мне на плечо, - я так устал. - Что, наша Принцесса не может встать? - я навалился на него сверху, смеясь на бессильной попыткой меня отпихнуть. - Ну хватит, Линев, отпусти, - он громко засмеялся, закинув ногу мне на пояс, - можно подумать, ты в меня втюрился. - Ахах, можно подумать, ты кому-то нужен. Внезапно его улыбка пропала. Леша отвернулся, перестав шутливо меня обнимать. В глазах загорелась печаль, словно я задел что-то важное. - Пусти, - парень сердито ударил меня коленом, - пусти, я сказал! - Да что с тобой? - Отвали. - Я тебя обидел? - Да. - Чем? Леша расслабился, распластавшись подо мной. Я вдруг понял, что выгляжу весьма пикантно, а если кто зайдет, то вряд ли эта поза покажется однозначной. Я только сейчас заметил, как Леша выворачивался. Опасался смотреть мне в лицо, закусывал губу. Какой же он красивый! Удивительно, что у него до сих пор нет девушки. Да что же это? Почему я не могу отодвинуться от него. Почему наклоняюсь к его шее, так невинно открытой? - Глеб? - Селезнев удивленно смотрит на меня. - Можно я... - слова сливаются в один непонятный хрип. Его губы дрожат, но... он сам тянется ко мне. Значит, он тоже хочет, и если я его поцелую, то ничего не... Леша так тяжело дышит. Его губы сухие, конечно, он хочет пить. Но целовать его приятно. Приятно от того, что он не девушка, его губы жесткие. Но такие теплые, такие... вкусные? Почему, почему так сносит крышу? Я касаюсь рукой его талии, обнаженной кожи. Забираюсь ладонью под футболку, трогая плоский живот. Нежная кожа, горячая. - Хватит, - Леша отворачивается, - ты же сказал, что я тебе не нужен. О чем он? Я ведь никогда даже не думал о нем как о сексуальном объекте. Получается, что он думал? Воспринимал мои шутки серьезно? Боже мой, что он там успел себе напридумывать?! - Я же... не знал, - как глупо. Леша недоверчиво смотрит на меня. - Маша сейчас вернется, - парень отодвигает меня рукой, - не хочу, что бы она увидела нас. И правда, уже слышен был Машин голос, звонкий и веселый, тихие ответы Антона... Леша поправлял свою футболку, взлохматил волосы. Когда дверь открылась, на его лице уже играла самая фальшивая улыбка, которую мне приходилось видеть.

***

Леша боялся. Это я точно знал. Он боялся оставаться со мной наедине, не встречался взглядами, а когда мы танцевали, он был холоден и расчетлив. Хотя его гибкость и плавность стали лучше, он старался. Зато у меня появилось развлечение - заставь Селезнева краснеть. Можно украдкой подышать ему в ухо или в скользящем движение коснуться губами щеки. Он так мило вспыхивал, что сердце рвалось из груди. Мы репетировали в костюмах. Маша оделась мужчиной, и, что удивительно, ей шел пиджак. Так было интереснее, красивее. Жаль, конечно, но конкурс мы не выиграли. Зато получили приз "Зрительских Симпатий". Но я был рад и этому, ведь это значило, что я свободен! Никаких больше занятий, никаких болящих мышц. Наш маленький кружок танцоров танго устроил прощальный вечер. Сходили в кафе, заказали пиццу, болтали весь вечер. Маша рассуждала о том, будем ли мы ещё когда-нибудь танцевать вместе, делилась планами на будущее. Я не знал, честное слово, что Антон её жених. Я думал, что они просто парочка. - Я с Антоном, а ты, Глеб, с Лешей? - неудачно пошутила девушка. Она уже подвыпила, наверно, не заметила, как Селезнев вспыхнул, дернулся. Хотя в полу-красных тонах это было не заметно. Возможно, я безалаберный. Совершаю необдуманные поступки, не заботясь о будущем. Ха, если бы я так не делал, то никогда бы не вляпался в эту историю. И никогда бы с Лешей не подружился. - Я не могу с тобой встречаться, - честно признался он мне, когда мы вместе возвращались из кафе, - не хочу, что бы меня обзывали и чморили. Это не примут, ты понимаешь? - Значит не хочешь? - я улыбался, хотя мне было больно. Он отказывает мне, так неуверенно и... соблазнительно? Какой жестокий. - Я не... - Селезнев остановился. На его лице отразились метания, которые он испытывал, - это ведь неправильно. Теперь я не мог его понять. Он так смотрел на меня, на мои губы, тянулся, а сам лепетал что-то о том, что это неправильно и отвратительно. Но кого волнуют его слабые попытки? К тому же, они настолько нелепы и легки, что больше напоминают порывы желания. - Если мы хотим этого, как это может быть неправильным? Мы никому не скажем, ты мне... очень нравишься, - шептал я ему на ухо. Но черт, нельзя заходить дальше! Мы же на улице! Зато рядом оказался гостеприимно открытый подъезд, где я смог продолжить свои "уговоры". Я надеюсь, не слишком скомкано? -.-" Если что, скажите, подправлю.