everything you've come to expect

Чонгук завидует. У Хосока есть всё, чего хочет Чонгук. У Хосока есть Юнги. Чонгук завидует. У Юнги есть всё, чего хочет Чонгук. У Юнги есть Хосок. Хосок - солнце. Юнги - лёд. Они взаимодополняют друг друга. Они тёплые, они согревают морозным январским днём. Они продолжают греть в августовскую жару. Они всегда вместе. А если порознь - между ними словно нить натягивается. Она шерстяная, пушистая и домашняя. Хочется взять и связать из нее свитер. Но Чонгук понимает, что его этот теплый свитер из нитей любви хёнов не спасет. Он хочет тонуть с ними, полностью тонуть в них, а не перебиваться подачками. Если спросить, когда это началось, Чонгук честно скажет, что не помнит. Потому что это так. Он может в деталях рассказать, когда влюбился в одного. И так же детально может описать день, когда влюбился во второго. Но день, когда понял, что хочет с ними с обоими быть [между ними], он не помнит. Кажется, так было всегда. Несмотря на то, что он точно знает - нет, не было. Сначала был один, потом - второй. Старший хён и младший хён. А потом они стали одним целым между собой, не замечая, что Чонгук совсем не против быть рядом ближе. Он всеми руками за. Но его не позвали. С тех пор прошло сколько? Год? Полтора? Их тепло с каждым днём всё горячее и ярче. А он чувствует, как увядает внутри. Нет, хёны ему всегда рады - обнимают, треплют по волосам, целуют в висок. Но этого катастрофически мало. Это не так, как у них. ~~~ За окном ливень льет. Температура на улице стремительно уходит в минус. Настроение Чонгука не было в плюсе уже очень давно. Он лежит на кровати, греется под одеялом, придавленный сверху ноутбуком. Чонгуку кажется, что слышит щелчок входной двери. Прислушивается. Действительно кто-то вернулся и копошится сейчас в их своеобразной прихожей. - Хён? - не кричит, но громче обычного спрашивает. - Хён, - слышит радостный голос соглашающегося Хосока. Хосок всегда такой - способен радоваться, даже если атмосфера угнетающая. Кажется, если наступит апокалипсис, он и тогда не сдастся и будет рядом для всех родных и близких - греть и вселять надежду, что всё получится. Нет, не обязательно избитое "хорошо", но получится. И радость свою дарит каждый раз безвозмездно. Чонгук улыбается - как бы там ни было, а сейчас, он уверен, в компании Хосока хоть немного, но станет легче переживать и свою осеннюю депрессию, и своё одиночество. Хосок копается недолго, потом его топот слышно на кухне. Кажется, чайник поставил. Даже такому тёплому человеку нужно отогревать своё бренное тело. Заходит к Чонгуку, улыбается как обычно. Подходит ближе к кровати. - Как поживает наш милый малыш? - спрашивает, усаживаясь на край, и тянет Чонгука за щечки. Чонгук хочет обидеться, отодвинуться. Но не может - сдаётся перед этой мягкой улыбкой и позволяет делать с собой что угодно. Зря, наверное. Хосок больше не тискает - обхватывает легко его лицо ладонями и медленно приближается, давая возможность уйти от прикосновения. Чонгук слишком шокирован, он не может пошевелиться, в голове мыслей совсем не осталось, там звенящая пустота. Даже перекати-поле не катится в замедленной съемке по дну черепушки. Хосок слаще, чем Чонгук мечтал. Нежнее. Не напирает, дает не одну возможность убежать, не держит. Чонгук отвечать боится. Но не может сопротивляться самому себе и поддается, обвивая шею Хосока рукой. Ноут слетает вбок, а Хосок оказывается сверху. Жарче, ближе. Посасывает нижнюю губу Чонгука, пока тот неуверенно водит руками по его спине. Он всё ещё не знает наяву это или очередной жестокий сон - подарок его подсознания. Хосок спускается губами ниже и кусает в шею. Теперь Чонгук уверен, что не сон, потому что укус - больно. - Так сложно было подождать пока докурю? - в дверях, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, стоит Юнги. И Чонгук немеет. Страшно. Больно уже не физически, больно морально. Он ненавидит себя, что поддался на это… он и сам не знает, что это было. Больно, что причинил боль человеку, которого любит. Одному из них уж точно. Но из-за этого они же? Что? Расстанутся? Бросят его? Забудут и будут жить дальше, стараясь не вспоминать этот день? - Хосок, блять, научись слушать меня хоть иногда, - Юнги страдальчески возводит глаза к потолку, и улыбается. "Какой-то сюрреалистичный сон" - думает Чонгук. А Юнги подходит и садится рядом, кладет руку на грудь Чонгука рядом с рукой Хосока. - Ну вот, - упрекает, смотря ошарашенному Чонгуку в глаза, но обращается не к нему, - ты его сломал, - смеется. - Эй, Чонгука-а? Ты тут? - Юнги пальцами второй руки легонько стучит по лбу младшего. Хосок, продолжающий не то сидеть, не то лежать на Чонгуке, смеется и тянет Юнги к себе. Они целуются. Прямо над Чонгуком. Юнги не убил его. Не убил Хосока. Их руки на его груди такие теплые. Чонгуку так тепло. Юнги разрывает поцелуй и бормочет в губы Хосока "моя очередь". Наклоняется и накрывает уже губы Чонгука. Тоже нежно, как и Хосок, но более напористо. Не отпустит, потому что поздно, Чон Чонгук, теперь ты не уйдешь. Губы Хосока снова на шее, руки под футболкой. Одеяло скомкано в ногах. Чонгука разрывает от эмоций. Он не уверен, что делать, как действовать, не знает, куда деть руки. Интуитивно перескакивает от одного хёна к другому. Ловит улыбки, вздохи, стоны. Кажется, всё правильно. Чонгук чувствует, как внутри расцветает весна. ~~~ Утро встречает Намджуном, ворчащим, что могли хотя бы не в этой комнате. Чонгук с трудом разлепляет глаза, чувствуя себя лепёшкой - на нём сопит Юнги, а сбоку Хосок отдавил ему головой руку. Чонгук всё ещё не верит, что это действительно происходит с ним. Намджун роняет на кухне очередную чашку (или тарелку, или миску) и выдает ёмкое "блять". Чонгук дёргается. - Чайник! - вырывается негромкое, и он чувствует на себе шевеление. - Я выключил, - мурчит Юнги куда-то в грудь Чонгуку. - Я же не такой идиот, как вы, - тем не менее вытягивает из-под головы руку и гладит щёку до сих пор спящего Хосока. От чего тот начинает шевелиться, поворачивает голову и целует раскрытую ладонь. Юнги улыбается. - Хён, - спрашивает Чонгук, - что теперь? - Несколько правил. Итак, первое правило бойцовского клуба, - отвечает, и Хосок приглушенно смеется, не разлепляя глаз. - Ладно, не туда забрел, - признает Юнги. - Первое и единственное правило прежнее - не палиться на публике. - А ребята? - А ребята только за, - отвечает Хосок, приоткрыв один глаз. - Мы подождать хотели, думали, вдруг перебесишься. Но.. Ты был таким потерянным, - перемещается ближе, укладывая голову на плечо. - Прости, что так долго, - добавляет, улыбаясь той самой улыбкой, в которую Чонгук и влюбился. Чонгук чувствует тепло хёнов, накрывающее его, затягивающее глубже. Чувствует нежные прикосновения рук и губ. Он не один в этой своей странной любви. Он не только любит, он любим. Он любит их двоих, и они оба любят его. Он чувствует это. Знает. Чонгук завидует. У него есть всё, что он хочет. У него есть Юнги. У него есть Хосок. Чонгук завидует себе.