It's okay, Bucky

      Прошло около месяца с тех пор, когда Баки разрешили ходить по корпусу без охраны. Тогда ее приставили к Барнсу не ДЛЯ него, а скорее ОТ. Естественно, Стив был против. Но сверху полились приказы, которых нельзя было ослушаться. Роджерс, глядя в глаза Баки, ясно видел в нем человека, не безжалостное чудовище, а всего лишь человека, безумно уставшего. Когда кто-то говорил: «Джеймс Барнс убил бесчисленное количество людей…», Стив всегда напоминал: «Нет, Баки этого не делал, это сделал солдат…». Казалось, что люди просто отказывались видеть разницу. За свое поведение Капитану на некоторое время запретили видеться с Барнсом.       Это было тогда.       Сейчас к Баки появилось хоть какое-то доверие. В повседневной жизни он вел себя как обычный человек. Однако, он перестал быть «собой», привычным Джеймсом Барнсом. На его лице всегда было одно и то же выражение — усталость, которая временами сопровождалась грустью. Никто не мог сказать, что твориться у него в голове. Даже психолог, которого Баки посещал ежедневно, ничего не мог сказать, кроме: «Все стабильно и соответствует норме, принятой для обычного человека». Баки спокойно отвечал на вопросы, не проявляя признаков ни заинтересованности, ни ненависти. Лишь после того, когда его спросили, сколько ему лет, он поднял глаза на врача и с легкой ухмылкой произнес: «Вы сейчас серьезно?». Психолог принял это за акт агрессии. Всю следующую неделю Барнса сопровождал охранник, которого Джеймс попросту игнорировал. Да он, честно говоря, никого здесь особо теплым вниманием не одаривал.       Начиная с понедельника новой недели Баки должны были разрешить посещать тренировочный центр. В 7 часов вечера за ним зашел какой-то человек, который сопроводил Барнса до соседнего корпуса. Там он должен был провести следующие два часа. Оказавшись в раздевалке, он заметил на скамейке чьи-то вещи. Кто-то еще будет? Они были гражданские, что немного его удивило, ведь обычно он контактировал только с военными. Однако удивление быстро сменилось привычным безразличием. Баки монотонно переоделся и покинул раздевалку. На самом деле он не понимал, для чего вообще нужны эти занятия. Он вроде как боец, преступник… По крайней мере его так воспринимают. Так зачем же подливать масла в огонь? Или это очередное испытание его психики?       Закрыв за собой дверь, Баки огляделся. Он находился в просторном зале с прозрачными стенами, сквозь которые можно было наблюдать небольшую зеленую лужайку, пару больших ангаров и несколько корпусов того комплекса, где он прибывал. Все это было огорожено стеной с колючей проволокой. Крайне предусмотрительно.       На другом конце зала он заметил фигуру. Человек бросал мяч в кольцо. Его движения показались Баки знакомыми. Некоторое время Барнс следил за ними, но потом, осознав, что любое из них он может легко предсказать, двинулся вперед. Чем ближе он приближался, тем «волнительнее» ему становилось.       Неужели…? Стив…       Роджерс, увлекшись игрой, не сразу заметил Барнса. Тот просто молча стоял в стороне, ничего не предпринимая.       — Баки? — Стив прижал к себе рукой мяч и подошел, — Баки, я уговорил их на занятия с тобой. Читал отчеты и… — он попытался войти в зрительный контакт, но Барнс тупо смотрел в пол, — Я хочу помочь. Помочь тебе.       — Со мной все в порядке.       — Вижу, — за его словами последовало лишь молчание. С Баки не все в порядке, это было без слов понятно. Человек потерял цель, смысл жизни. Придя в себя, Джеймс обнаружил пробелы в своих воспоминаниях, и некоторые из этих пробелов были заполнены воспоминаниями Зимнего солдата, теми, которые въелись в его голову настолько сильно и глубоко, что даже не смогли стереться после бесчисленных «перезагрузок», «обновлений»… Баки знал точно только то, что ему больше нет места здесь. Его время давно прошло, забрав с собой всех близких, друзей, знакомых, да и саму жизнь. Точно, он ведь почти умер…       — Бак, знаешь, когда я очнулся после своего полувекового сна, я будто бы очутился в другом мире. Так, собственно, и было. Мало того, что все вокруг изменилось, появилось много нового и непонятного… Я до сих пор пытаюсь во всем этом разобраться… Так вот, в прошлом осталось все, что у меня было. Я не знал, кому могу доверять, кто прав, кто нет. Понятно было только одно — с последними борьба все еще идет. И я решил продолжить ее. И… Я нашел тебя, Бак. Понимаешь, что это значит? Это значит, что я всеми силами буду стараться помочь тебе, потому что ты мой лучший друг… Потому что ты единственный, кто остался у меня.       Показалось, что на какой-то миг в глазах Баки проскользнуло сожаление, и даже горесть, но он быстро подавил их.       — Я знаю только то, что тебя зовут Стив. Я чувствую какую-то связь с тобой. Возможно, мы действительно были близки, но я не могу ничего вспомнить.       Стив ожидал этого, но, тем не менее, слышать эти слова не у себя в голове, а в реальности, голосом Баки, было больно.       — Именно поэтому я здесь. Я хочу помочь тебе все вспомнить.       Признаться честно, особого плана у капитана не было. Причина, по которой он решил взять под контроль физическую (и без огласки и согласования — духовную) форму Барнса, это то, что он просто не мог доверить данное задание кому-либо другому. Ему в голову пришла идея о том, что восстановить воспоминания товарища можно путем воздействия на тактильную память. Когда Баки будет делать то, что делал раньше, но о чем не помнит сейчас, это точно будет вызывать у него какую-никакую реакцию.       Начать Стив решил со спарринга. Когда им было по 16-17 лет, Барнс учил Роджерса драться. У Стива, понятно дело, получалось очень плохо. Удар его был настолько хиленьким, что даже ударом его было сложно назвать. Также Баки учил его правильно падать (по ясным причинам). Однако, Роджерс преуспевал только в одном: поиске неприятностей на свою голову. Какой бы безвыходной не была ситуация, в которой он оказывался, он продолжал упрямо стоять на своем. Барнс не переставал отчитывать его за глупое бесстрашие. Постоянно напоминал о том, что его может не оказаться рядом в трудный момент, и пиши пропало… Но, тем не менее, Баки всегда был неподалеку. Со стороны казалось, что именно Стив вечно таскается за своим другом, но на самом деле все было наоборот. Привязанность к другу возникла у Барнса раньше, чем у Роджерса. И это была особая привязанность… Стив же осознал свои чувства слишком поздно.       Они занимались по понедельникам, четвергам и воскресеньям. Баки постепенно начал привыкать к Стиву. Все проходило хорошо до тех пор, пока они не начали работать в полную силу… Роджерс стал замечать сильную агрессию со стороны Барнса. Порой, тот даже переставал слышать его, пропуская мимо ушей контрольные слова. Стив понимал, что что-то не в порядке. И однажды случилось это.       — Баки, стоп! — Стив перестал контролировать процесс их спарринга, — Хватит! — Баки со злобой набрасывался на него, без остановки нанося удары. Ситуация становилась все хуже и хуже: Барнс откинул Роджерса в сторону, тут же приблизился и заломил его руку, заставив Стива надорвать голос от боли.       — Баки, — тяжело дыша, сквозь зубы выцедил он, — Остановись! Баки!       — Какой еще Баки?       Дежавю.       Нет.       Нет.Нет.Нет. Стив не мог в это поверить.       Перед ним был солдат.