Спросите Пикетта

Многие спрашивают, секрет моего цветущего вида, на что я обычно отвечаю, мол: путешествия! Путешествия и новые впечатления, парни, держат Вас в тонусе и не дают духу стареть. И ведь ведутся. Так и помрут идиотами, не прознав, что секрет этих сочных листиков в обогащённом навозе, а путешествия влияют на психику хуже дементора решившего стрясти с вас долг за неоплаченную коммуналку натурой. Хотя, может я просто лопухнулся с попутчиками? Не знаю... Так или иначе, после последнего провального тура, я твёрдо вознамерился кинуть корни в какой-нибудь тихой рощице и жить на проценты от книги, выпущенной моим долбоящером, но перед этим хотелось бы выговориться. Тем более, что рассказать мне есть что. Весь путь от Гвинеи до Америки я мирно пускал слюни на дне кармана этого рыжего задрота, видя сны о влажных мокрицах. «Ох, как грубо так обзываться, Пикетт», — скажете вы и пойдете со своим ханжеством собирать шишки в сосновом бору, потому что такого долбоящера, как мой Ньют ещё поискать надо! Нет, вот как бы вы поступили на месте кабинетной ветоши, которой на голову свалился мешок с зеленью в качестве аванса за книжку о заморских чудовищах? Правильно! Как и любой уважающий себя писатель — спустили бы всю сумму в рюмочной за углом, а явившихся вам по пьяной лавочке чудовищ, вписали бы в рукопись за день до сдачи. Все так делают, я в газете читал. Но только не мой фантастический задрот. Этот, с полным надежд взглядом Санта Клауса-педофила, пришедшего на детский утренник, упаковал свои подштанники и рванул на сафари. Натуралист без справки из психдиспансера, тфу. К слову, подштанники таки-пришлось выгрузить ещё на берегу египетского Нила, ибо место в ручной клади ограничено, а чемодан от контрабандного груза хвостатых и мохнатых уже не закрывался. Но об этом позже. В Нью-Йорке мне поначалу даже понравилось. Прохладно правда, да сектанты по улицам без намордников ходят. Но жить можно. Кстати с сектантов всё и началось: когда мой долбоящер сцепился языками с воинственной многодетной феминисткой, втиравшей гражданам, что все бабы красивее неё — ведьмы. Ну и ясень бы с ней. Однако речь та задвигала не где-нибудь, а на ступенях крупного банка... Я сам не без криминального прошлого. Но был в чемодане рыжего задрота один пассажир — чуял драгметаллы за километр, клептоманил по чёрному, умел просочиться сквозь любую щель, а всё награбленное добро пихал в безмерную сумку-Адидас на пузе. Большого воровского таланта парень. Предлагал я ему как-то бросить нашего ящера, да в серьёз этим делом заняться: пятьдесят на пятьдесят. Вот только пассажир делиться не любил. Так и не срослось, но я без претензий. А вот логика задрота действительно вводит в ступор. Да и кто кроме него, в трезвом уме, потащит к деньгохранилищу коварное ворьё, к слову, даже к лотку не приученное? Тут уже не пальчиком у виска крутить — тут бригаду санитаров вызывать нужно. Ну да, ладно. Не буду тянуть берёзу за сук, скажу только, что пассажир наш криминальный слинял при первой возможности. Пока долбоящер метался по вестибюлю, теряя яйца, тот уже и с местными полаялся, и хранилище вскрыть успел. Нет, рыжий, по итогу, его конечно же прикрыл обратно в чемодан, но сам чемоданом потом и огрёб. По башке. От какого-то бдительного щекастого гражданина. Меня не задело, а задрота не жалко. Ничего, думаю, может поумнеет. Но только успел мой от контузии отойти, как за пуговицу его схватила какая-то ведьма (почему ведьма? Так по физиономии видно). Статьёй грозит, ксивой в нос тычет и рожа такая наглая-наглая. Я своего ящера изнутри кармана пинаю, мол, гаси её и сматываемся. Так нет же! Поплыл мой задрот, как девственник под юбкой у Мэри Пикфорд, и взявшись за ручку с этой скотиной, пардон, Тиной, побежал сдаваться властям. И я вместе с ним. Куда же я без документов в незнакомой стране денусь-то. А вы говорите путешествия... Потом только я узнал, что ящер просёк, что щекан тот чемоданы перепутал. И вместо доказательств на нас у Тиночки — шиш да ватрушка. Сразу как-то не по себе стало... Трындец щекастому гражданину намечался, как лопуху под газонокосилкой. Это клептоман наш относительно безобидным был, а другие пассажиры-то совсем не вегетарианцы и не прочь закусить американским беконом, упокой земля его желуди. Собственно, поэтому я и не живу с остальными. Взять хоть мою бывшую — Марлоу, у которой сучки по ветки в крови невинно загубленных лесорубов; но о ней как-нибудь в другой раз расскажу. Тогда мы под конвоем Тины отправились на поиски обглоданных останков завоевавшего мои симпатии щекастого гражданина. Ох, если бы я только знал, в какую лесоповальную драму этот Нью-Йоркский уикенд выльется лично мне!