Циники

Дни он заматывал в свиток из дешевой бумаги, и никогда не читал - они были похожи один на другой: ни интенсивность боев, ни перемена локаций, ни люди, встреченные во время походов - ничто не срывало на азарт или злость, походя на давно устаревшие символы. Ночи - те стали и вовсе плохими. Шли сны. Их Наруто не видел уже очень давно, с тех пор, как отбил у тьмы Саске - тогда они стали никчемными, съежились сами, оттесненные реальностью. И вдруг появились опять , спустя столько лет и ни капли не изменившись - тот же зыбкий баланс на грани с реальностью, по которой Наруто метался, соображая - я же сплю, почему же всё так осязаемо? Там был он сам, недоросток , со встрепанной головой, потный, бегущий с нечеловеческой скоростью и неостановимый. В одиночестве и никого больше; он несся , ощущая отдачу от пружинящей мягкой тропы, спотыкаясь о корни, перелетая; а деревья хлестали ветвями , живыми и гибкими - по-настоящему, и он вздрагивал, и просыпался от боли, слепо хватаясь - глаза-то хоть целы? - и на ладонях шипело солёное, мокрое. Садился, выискивал в середине костра не потухшие угли, раздувал костерок, небольшой, для теплого света, брал ветку какую-нибудь, и сидел до утра, перетирая в труху - успокаивался. А ближе к утру ощущал, как нагрелся хитай, и голова начинала гореть и невыносимо чесаться, и, когда он пытался содрать его, то обнаруживал , что - приросло, и сдирал вместе с кожей, а потом по-настоящему просыпался. Миссии шли одна за другой, он брал ранг повыше, отправляя мальчишек в безопасное место, ставил защиту на лагерь, обретаясь на связи по рации - это было удобно, спокойнее за них. Тренировал пацанов неохотно и изредка, понимая: толку не выйдет, но лучше уж здесь, да и заработают парни. И веселее, конечно, в компании. Лес темен и стар, он практически чист от посторонних ловушек, свободен от взрывов, пуст для разведки - поэтому миссии загоняют их дальше и дальше от границы Страны; иногда их встречают такие же группы, безразличные, тихие, но впечатление обманчиво, знает Наруто. Как и то, что его позывные и маска никого не обманут, и любой командир из Альянса обозначит дистанцию и соблюдет этикет,поклонившись, неизвестно зачем: - Мы рады вас встретить, Седьмой. А потом квадрат опустеет, словно Наруто какой-нибудь хищник, и это его территория, невзирая на чужую страну, а дальше он плюнет и на это.       Как -то, забравшись совсем уж далеко, он подумал: зачем терять время, возвращения всегда выходили бессмысленными, лучше так - и послал птицу, которая быстро вернулась с ответным заданием. Так она возвращалась несколько раз, принося лишний повод не думать, а осенью вдруг заплутала, что означало - Шестой не одобрил, и группе придется вернуться. Вернуться, и от мысли потряхивало. - Сенсей, а мы точно, точно возвращаемся? - Всё, котята, дуем домой. Завтра утром, барахло свое с вечера собирайте, ждать не буду. Братья были довольны, погулять теперь будет на что. - Куда двинете, - спросил их Наруто, приготавливаясь впиться в дичь. По запаху вкусно, до одурения: что ни говори, а младший готовил отменно, травки какие-то тёр, и выходило покруче, чем в забегаловке у Чоуджи, - запомните, саке лучше жрать маленькими порциями, а рамен большими.И вообще, сразу все спускать не стоит, и второе лучше первым, чем наоборот. - Что-то я запутался, сенсей,- серьезно сказал младший, Сейто. - На что вообще жрать, если все уже спустил. - Ну, вы же как-то тратили, когда были чунином, так же и мы, - старший, Кайто, пытался быть хитрым. Но все равно выходило так трогательно, что Наруто улыбался чуть чаще, - мы теперь и девушек можем угостить. Мико-чан, например... - Мы не позовем Мико-чан, - буркнул Сейто, - она злая, как оса, и дерется. Если придурок, сам с ней иди. - И пойду, - сказал брат, - а ты потащишься за нами и будешь подглядывать, потому что она тебе нра-а-авится! - Ты!!! Наруто жевал, усмехался, размышляя о старости и о том, как всё было давно.       Коноха, родная до камня, встретила бликами в окнах когда-то его Резиденции, и недовольным, замученным Каге. В кабинет то и дело заходили какие-то чунины, таская коробки и пиная бумажки по полу, Шикамару отсутствовал. - Эй, Какаши-сенсей, - разулыбался Наруто, - а чего за бардак? - Хэй, Наруто, - промямлил Хокаге неопределенно, - потолок ремонтируем. Хорошо, что ты вернулся. - Там дырка на крыше, сначала с ней разберитесь, - поделился Наруто, и встревожился: - Я, что ли , заделывать буду?! Я вообще-то с миссии! Он вытащил несколько свитков с отчетами, выложил перед Хокаге на стол. - И отчеты уже написал, - буркнул тот. - Черт тебя побери , Наруто. - Танцы-шманцы, - отрапортовал Узумаки, - японский балет, говорю , а не миссии, одни бараны залетные шляются. С нормальными техниками только двое, третий отчет. - Всех убил? - Из Железа живьем тащить далеко. Образцы взял, уже отдал Сакуре-чан. - Ясненько. Ну... И Какаши замолк, не зная, чего бы сказать еще. Перед ним стоял сияющий будто бы шестнадцатилетний Наруто, без пыли и шума проведший пять операций высочайшего уровня, без единой царапины. И все бы ничего, но этот парень полгода назад сидел в его кресле, управляя по сути Альянсом и принимая решения, на которые Какаши в жизни бы не осмелился, а сейчас он стоит перед ним, абсолютно не парясь своим положением и улыбается. - Не скучаешь ? - спросил неожиданно он. Тот поднял бровь, вроде бы как недоуменно, и ответил: - Ну а как же... семья есть семья. Не заходил еще. Способность Наруто включать идиота была его главным талантом, и Хокаге не стал обостряться, зная, что в этом Наруто, как и во многом другом - непобедим.        Идти было страшно, так страшно, что ноги немели - от усталости, думал Наруто упрямо и встряхивался. Дом был в другой стороне, туда он планировал к вечеру - переодеться,помыться, то-се. Потому что почуял, как колеблется разреженный воздух, собираясь после сильного выплеска чакры, и Наруто единственный знал, чья она. Подобрался, готовый метнуться. - Будет смешно, - сказал Саске, - если ты начнёшь удирать на глазах у всей деревни. А я тебя догонять. Хотя бы потому, что я быстрее, придурок. - С каких это пор? - Что придурок, или что я быстрее? Оба этих факта очевидны. - А ты чего тут чакрой плюешься, - огрызнулся Наруто, - Сакуру, что ли, ждешь? Слушай, серьёзно, устал после миссии. Рад бы предоставить тебе возможность пооскорблять по старой дружбе, но давай как-нибудь потом. - "Как-нибудь потом" уже было. Год назад. Наруто. Он произнес его имя так мягко, так до невозможности странно, что Наруто , ошеломленный, перестал смотреть в сторону и поднял, наконец-то, глаза. Беги, заорало внутри, беги, идиот, сейчас он поймает тебя , как овцу , и пропадешь... Учиха выглядел непривычно расслабленным и посвежевшим. Выспался, что ли? Взгляд цепко схватил за секунды детали гражданской одежды: полурасстегнутый ворот, красивый тисненый ремень (где , интересно, достал такой?), металлический отблеск какой-то цепи на, блядь... нежной, открытой ...шее. - Год, подумаешь, - буркнул Наруто, собирая все силы. - Бывало, что и реже встречались, особо не парило . Как освобожусь, сам тебя найду. Удовлетворю, так и быть, твое любопытство. А Саске взял и нехорошо ухмыльнулся: - Удовлетвори. Или боишься, котенок? - Да завались ты, урод... - Сам завались, - сказал Саске. - Вечером жду. Вечером Наруто перетряхнул гардероб, обнаружив, что половина шмотья обрела за полгода непонятный размер. - Чет не понял вообще, - сказал сам себе, чеша голову, - в чем мне идти-то. Форма не выход, вон стоит, как живая, в углу. Походил , возмущаясь - дожил, нечего, сука, надеть - потом обнаружил какую-то старую майку - вроде без дырок - и осмотрел себя в зеркале. Штаны повисали на бедрах, как у какого-то пидора, а майка обтягивала немилосердно, но все это выглядело... ну так ... ничего. Потом затянулся банданой ( Осьминог бы - йо! - заценил) и выпрыгнул в летний конохский беззастенчивый вечер, взяв курс на, бывший когда-то семейным, дом. *** - Хината... ты что делаешь? Эй? - Может быть, мы попробуем, Наруто-кун... Сегодня был такой замечательный вечер, - и она прикоснулась к нему очень нежно, прижимаясь доверчиво грудью, - так почему бы и нет... Иногда? Сейчас он не знал, что и думать об этом. С тех пор, как исчезла возможность жить в Резиденции и он не вернулся домой,сняв небольшую квартирку на западе, его посещения и встречи с семьёй стали гораздо понятнее. Боруто, поорав не так уж и сильно, со временем попривык к ситуации. До него вдруг дошло, что проблема их редких контактов с придурком папашей лежит за пределами его понимания, и дело не в нем, Боруто. Он обиделся, было, за мать - но Хьюга ему объяснили, что такое положение вещей традиционно для кланов - мужья, бывает, проживают отдельно, и даже в другой стране, изредка посещая семью, тем более, если отец шиноби. А некоторые - те вообще их годами не видели, вон, посмотри на Учиха. Тонкость была только в том, что в их случае было положено вернуться на территорию клана, к деду Хиаши, просто они этого не сделали. Клановые... Наруто часто их не понимал, но вот в семейных вопросах у этих сообществ было ну очень детально все проработано, с тем, чтобы уладить вопрос без скандалов, не доводя до греха. И вдруг - иногда?! Иногда - всю их совместную жизнь это значило, что Хината уляжется , благоухая цветами, закроет глаза, и осторожно раздвинет свои длинные ноги, и вдохнет - глубоко-глубоко. Будет ждать до момента, когда он опустится рядом и начнет целовать, и тогда она прерывисто выдохнет под прикосновениями - раз и другой, и сожмется , закаменеет внутри . Хината потерпит, пока он оближет соски ,живот, бедра , когда перевернет её, обвевая теплом своего ветерка, запуская пальцы вовнутрь , лаская и там , и желая хоть какого-то отклика - она это тоже потерпит. Она будет молчать, и краснеть в момент осторожного нежного входа, тихих слов, уговоров его не бояться, поцелуев в глаза, горькой ласки на выходе, и облегченно вздохнёт... вот так, иногда. И ни разу иначе. - Ты точно...? Уверена? - Наруто-кун... Он нормальный мужик, твою мать, вот и все. Он делает все совершенно осознанно, сжигая мосты. Наруто не сдерживается, он ничем никому не обязан, и притворяться больше не должен, поэтому он сделает то, что привык делать с женщинами. Одежда исчезает с неё, как и не было. Он не раздевается и сметает посуду, кладет Хинату на стол, широко раздвигая ей ноги, блокирует руки , плюет в междуножие, быстро размазывая, и врубается мощно и точно, почти насухую. И медленно, с вязким оттягом, начинает, сначала враскачку, привыкая к забытому и играя своей застоявшейся силой , пока еще только дразня. Тело вяло шевелится перед ним, и пытается вырваться, это слабые потуги, тело насажено крепко, надежно, и руки у Наруто стальные, а шевеление лишь возбуждает, заставляя врубаться все глубже и глубже, и Хината начинает стонать. Это длится минуту, но кажется вечностью. - Не спать, - просит он, и переворачивает её на живот, держа её руки в замке, а коленом блокируя разведенные бедра. Он шумно облизывает пальцы, раздвигает ей зад и хрипит: - Потерпи. Нужно будет расслабиться. Она вскрикивает, но делает это так слабо, что вряд ли её кто-то услышит. Это к лучшему, потому что он едва только начал, распаляясь уже неостановимо, заводя ее в собственный вихрь... а она выпадает оттуда. - Расслабься, - приказывает Наруто тогда , и она подчиняется, - умница. Подвигайся , слышишь? Просто подвигайся, почувствуй себя, послушай себя как -нибудь. Она послушно шевелится, приподнимаясь навстречу, и даже выгибается спиной, мягкие груди больше не сплющены о семейную скатерть, они очень красивы и тяжко, мерно покачиваются, но Наруто не видит их, они его даже не интересуют, он занят её ягодицами, и скоро оказывается лицом меж ними, раскрывая их полностью, выцеловывая и что-то урча, а потом... Потом отстраняется и входит так точно и и по-звериному чутко, сразу на всю длину, так, что она даже не чувствует сразу ошеломительной боли и взвывает тогда, когда он уже зажимает ей рот. - Тих-тих-тих, - шепчет Наруто, - дети проснутся. Лежи. И он накачивает её собой еще очень и очень долго, что-то ей говорит, и остывает, и сердится, и пытается кончить как можно быстрее, но ему слишком тошно, чтобы нормально расслабиться, и слишком заметна немая тоска в потемневших и злых глазах, и Саске не выдерживает именно этого и быстро уходит со своего надежного, скрытого места , не дожидаясь финала. А Наруто, наконец, заставляет себя, пачкая ей ягодицы и спину, и нет, он не останется здесь, потому что он чудовище, зверь, ему тут не место, и, ему будет грустно, конечно, если она его не простит.