Безумие.

Юре бы хотелось избавиться от того, что внутри него стонет, плачется и режется, хотелось бы прикончить в себе то, что он чувствует к Виктору. На содранную коленку можно приклеить пластырь, можно подуть, а что делать, если внутри всё разворотило? Плисецкий мается в своем осязаемом одиночестве. Тонет в своей агрессии, в то время как Кацуки утопает в лазури глаз Никифорова. Юре же достается лишь повышенное внимание со стороны канадского фигуриста, куда входят похабные шуточки и долгие взгляды с намёком. Плисецкий скалится, посылает навязчивого парня по-русски и по-английски, а после попытки Жан-Жака потрогать его волосы и вовсе со всей дури бьет того по рукам. Нельзя – не твоё – не трогай. Если у Виктора самолюбие было искрящимся и пленительным, то в случае Джей-Джея это что-то липкое и тяжелое, отдает фарсом и совсем не нравится Плисецкому. После соревнований прямо в гостинице происходит пьянка, где Юра успешно заливает своё горе алкоголем. Виктора с Кацуки там нет, наверняка наслаждаются обществом друг друга, не желая делить его с кем-то ещё. Никифоров всегда так делал с Юрой после соревнований, пока не обломал русской фее крылья и не уехал искать счастья в Японию. Стол полнится цветными коктейлями, на языке мешаются причудливые вкусы, а в голове спутываются все мысли. В тот момент, когда рядом оказывается Жан-Жак, Юра уже достаточно пьян, чтобы осторожно подпустить, забывая своё «не нравится». Лерой шепчет ему что-то ядовито-сладкое, дышит прямо в лицо, а пальцы канадца в скором времени несильно сжимают бедро Плисецкого, поглаживая вверх-вниз. Юру хотят приласкать, разве это плохо? Джей-Джей дрянной и неверный, с ним можно вытворять столько горячих и нехороших вещей, стать его любовником, которого он будет звать самыми блядскими прозвищами и топить в плотских утехах. - Не надо любить то, что тебя не любит. - А? – переспрашивает Юра. Случайна фраза, вырванная из контекста речей, которые ему говорят и которые он уже с трудом разбирает. Случайная фраза - как спусковой крючок. Юра упускает момент, когда его рот начинают иметь языком. Влажно-влажно, умело и порочно. Его хотят попробовать. С ним хотят наиграться. Это ночное безрассудство, залитое алкоголем, к рассвету пройдет, к рассвету они протрезвеют. Ну, а пока сценарий ночи начинает определяться, и Юра сдаётся, следуя за парнем, который выглядит, как живое воплощение греха. Юра готов лечь под него, готов получить свою дозу эндорфина. Он готов поддаться безумию. Ему кончают в горло, метят засосами, раздвигают сзади без лишней нежности, имеют по-животному горячо. Он чувствует себя желанным, он чувствует себя героем дешевого порно. Он чувствует, что не любит того, кто делает с ним эти вещи, а если не любит, то и больно ему не будет. Наутро Юра голый, обезвоженный и пустой, насквозь пропахший чужим запахом, лежит на грязных простынях в номере канадца. Сперма застыла на его бедрах, а тело яркими пятнами украшают засосы. Юра не в курсе, что будет дальше, но одно он знает точно: Жан-Жаку никогда не стать для него спасением, а значит, и крылья русской фее он обломать не сможет.