кто куда!?

— Я не хочу, что бы эта ночь заканчивалась, — нежно прошептал на ушко Тэхену Гук. Они лежали, прижавшись друг к другу. Никто из них не мог поверить, что это — правда, что сейчас они могут спокойно лежать, наслаждаясь друг другом. Их лица были столь близко, что ощущалось дыхание другого. Эта ночь была слишком бурной. Тэхен моментально уснул, а Гук наблюдал за ним. Император был таким беспомощным в данный момент, что хотелось его сломать. Он никогда не замечал насколько длинные у Тэхена ресницы. Они завораживали Гука. Не выдержав, он потянулся к нему и поцеловал его в глаз. После чего, обняв покрепче своего возлюбленного, уснул.

*на следующий день*

Как бы того не желал Гук, ночь не может быть бесконечной. Утром, проснувшись, он не увидел рядом императора, что очень расстроило его. Он хотел хоть раз проснуться и увидеть Тэхена перед ним. С этой мыслью он начал собираться. Через минут пять он уже прогуливался по саду и разглядывал утренний пейзаж, так завораживающий его глаз. Гуляя, он все время думал о императоре. В его голове промелькивали мысли: то хорошие, то не очень. — Гук, — женский голос позвал его. Обернувшись, он увидел Викерию. Ему казалось, что вчерашняя новость разбила ее. Это было понятно по выражению лица девушки. Грустное, разочарованное… — Гук, нам нужно поговорить, — ее слова звучали увереннее, нежели внешний вид. — Хорошо. — Он согласился, и они направились в ее покои.

***

— О чем ты со мной хотела поговорить? — этот вопрос начал звучать в голове у Гука ещё тогда, пока они шли по саду, но он не решался спросить. А сейчас это было как раз кстати. — То, что вчера сказал братик, это — правда? — ее голос дрожал. Это естественно задавать такие вопросы. Никто не поверит в то, что императору нравятся мужчины. Даже «я» бы не поверил. — Да, — ее глаза вновь расширились от удивления, они сверкали. Еще чуть-чуть и горькие слезы девицы польются, как из ведра. — А. Вот оно что… — эти слова звучали с сарказмом. — Ну логично, ты же такой красавчик. Мимо тебя, наверно, ни одна дама не проходила. На лице Гука появился румянец то ли от радости, то ли от злости. Как не странно, но высказывания о красоте злили Гука. Никто, даже император не знал причину. Принцесса заметила изменения в лице Гука. — Прости, я, наверное, обидела тебя. — Принцесса, прошу, давайте раз и навсегда закроем тему о моей внешности, — и в правду, эти слова не на шутку задели Гука. — Гук, еще раз прости меня. Давай будем друзьями. — Она протянула руку в знак примирения, и не ответить посчиталось бы неуважением к членам императорской семьи. Так как выбора у Гука не было, он с «радостью» принял предложение о дружбе. Они пожали друг другу руки, и лицо Викерии расплылось в довольной улыбке. — Гук, у меня сегодня день рождение, давай выпьем немного, — предложение было заманчивым, да и отказываться было бы глупостью. Гук кивнул головой в знак согласия. Радости Викерии не было предела. Уже через минуту пред ними располагался стол полный разных закусок. А во главе стояли две бутылки сакэ.

***

Гук никогда не пил, поэтому его развезло уже после первых трех чашек. Принцесса же была «крепким орешком». Она еще могла стоять на одной ноге, при этом касаясь пальцем кончика носа. Это продолжалось до 6 чашки. После нее, принцесса уже не стояла, а сидела. — Гук, почему ты так рассердился, когда я упомянула твою внешность? — неожиданно поинтересовалась она. — Принцесса, понимайте, когда мне было восемь, мой отец умер, и я остался с мамой. Из-за моей внешности многие мамины ухажеры бросали ее ради меня. Это очень злило маму, поэтому, чтобы построить свою жизнь, она оставила меня на произвол судьбы, — такая история повергла Викерию в шок. Ей никогда не приходилось сталкиваться с подобным, из-за чего она чувствовала себя неуклюже. — А вы, принцесса, почему вы до сих пор одни? — Гук, я люблю одного человека, но, мне кажется, я не достойна его, — ее слова звучали печально, отчего на глаза невольно стали накатывать слезы. — И кто же тот, кому принадлежит ваше сердце? — Евнух Джин. — ЧТО?! — дверь резко отворилась, и в комнату завалились император с евнухом. Наступила тишина. Все были повергнуты в шок. Евнух и Тэхен от услышанного, а Викерия и Гук от того, что их подслушивали. — Да как вы смейте подслушивать чужие разговоры, — Викерия была то ли в ярости, то ли в страхе. Ее чувства перемешивались с эмоциями. — Принцесса, скажите, только честно, то, что вы сейчас сказали — правда? -голос Джина звучал грубо и серьезно. — Я не буду отвечать! Здесь люди, — произнесла она. А евнух Джин, не мешкая вывел Гука и императора за дверь, при этом закрыв ее. — Что вы делаете? — в ее голосе немного звучал испуг. — Принцесса, — Джин с каждым шагом приближался к Викерии, — скажите мне, — он стоял перед ней настолько близко, что обдавал девушку своим горячим дыханием, — это правда? — Принцессе было не по себе. Она стояла склонив голову, будто в чем-то провинилась. — Да, — произнесла она так тихо, как только можно. — Повторите, — голова Джина опускалась. — Да, — произнесла она чуть громче. — Еще раз. — Да! — Крикнула она, и, подняв голову, поцеловала Джина. Его глаза раскрылись от удивление. Не каждый же день тебя самовольно целует принцесса. — Принцесса… — отстранившись от поцелуя, сказал он, — ты жестока! Заставляешь любить, а сама ничего про свои чувства не говоришь. Тебя нужно наказать, — после этих слов губы Джина накрыли Викерию, и их «детский» поцелуй стал жарче и нежнее. Все это время Тэхен и Гук стояли около двери и слушали их разговор. — Как ты думаешь, у них все будет хорошо? — поинтересовался Гук. — Даже не сомневайся! Викерия не из тех, кто позволит себя обидеть. — Его взгляд переключился на Гука. Его по-детски опьяненное лицо умиляло Тэхена. Неожиданно из-за двери послышался стон. -Что?! Что они там вытворяют? — запаниковал Тэхен. Он уже был готов выломать дверь, как Гук схватил его за воротник, и между ними завязался поцелуй. Долгий, нежный. Через некоторое время они отпустили друг друга, захватывая воздух большими глотками. — Не переживай, они ничего плохого не делают, — сказал Гук с улыбкой. Эта улыбка «убила» императора. Он не выдержал, и, перекинув Гука, как мешок с картошкой, потащил к себе в комнату. — Когда-нибудь ты доиграешься, Гук!