Week Fifty Two

Дерек Хейл покинул Бекон Хиллс год назад, который казался ему десятилетием. Вся его жизнь разделилась на две части: до и после, в каждой из них были темные и светлые моменты. Но есть всего лишь одно сияющее счастьем пятно — Симонс Стилински, обычная, ничем не примечательная, но такая невозможная, девчонка подросток.

Love, I have wounds, Only you can mend, You can mend. I guess that's love, I can't pretend, I can't pretend.

Он многое успел за триста шестьдесят пять дней — объехал шесть штатов, поменял восемь работ, у него было четыре новые девушки, и бесчисленное количество подруг на одну ночь, но это никак не сравнится с бесконечностью, проведенной на окраине Калифорнии, в захолустье под названием Бейкон Хиллс. Этот город — мрачная печать на его душе, но все же неведомая сила тянула его обратно. Он понятия не имел, что Стилински с ним сделала, все его нутро постоянно ожидало встречи с ней. Сверхъестественное притяжение пугало даже его, уже давно привыкшего к магии, натуру. В желании огородить себя и ее от нескончаемых мук боли и отчаянья, он покинул город, ожидая, что наваждение пройдет. На данный момент, он осел вместе со своей сестрой Корой, в Мексике, ожидая, что расстояние сможет излечить. Он уехал беспардонно и резко, сиганув в джип с Брейден, даже не удосужившись толком попрощаться, потому что боялся её просьбы остаться. Дерек кивнул на прощанье, адресуя свой взгляд единственной персоне, а Симонс даже не смогла выдавить из себя ничтожной улыбки, всё так же сохраняя на лице мрачную беспристрастность, которая переросла во всем привычную ухмылку. Если бы она только осмелилась просить остаться, он бы не нашел в себе сил отказать. В году пятьдесят две недели, и окончание каждой он ждал с замиранием души. С завидным упорством и самоуверенностью Симонс, каждую неделю, в одно и тоже время, оставляла ему одно сообщение, как краткую запись в личном дневнике. У Дерека было три телефона, один для работы, второй для подружек, а третий, памятка из прошлой жизни, рука не поднималась выбросить. Каждую неделю, получая её сообщение, он напоминал себе, что не стоит поощрять упорство девчонки. Ему хотелось закинуть телефон настолько далеко, насколько позволит его могущественная сила, а внутренний волк завывал в отчаянии, не позволяя совершить опрометчивый поступок. Под воздействием магической силы ему приходилось не только прослушивать по нескольку раз её сообщения, но и сохранять их в отдельную папку. Хейл знал, что она для него безрассудно юна, и непростительно поощрять её мимолетную влюбленность. Но, в тоже время, сердце безумно металось в груди, в надежде услышать звонкий голос несносной девчонки. Пятьдесят два сообщения — ровно столько недель в году. Они приходили каждую субботу, как короткий отголосок из его прежней жизни. Ни одно сообщение не повторялось, они были разнообразны, так же, как и их отправитель. В одном Симонос плакала, в другом просила прощенья, в третьем кричала, а в четвертом смеялась. Она много говорила, но ничего не рассказывала. Дерек знал, что этот год был для неё самым тяжелым: она обрела множество врагов, но смогла удостовериться в верности друзей; едва не потеряла брата, но в тоже время, смогла удостовериться в их нерушимой связи. Его сжигала совесть за то, что он покинул её в столь нелегкий час, но разум подсказывал о возможности набраться мудрости. Последнее сообщение появилось раньше срока — в среду, в душное, мексиканское, рождественское утро. Оно было смиренным и коротким, символизирующим об окончании прекрасной, но такой мучительной эпохи. — Здравствуй, — такой родной голос, снова слышится в трубке. Дерек невольно начинает улыбаться, хотя он думал, что давно разучился это делать. В голове предстала картина, как неловко она закусывает нижнюю губу, обдумывая следующие слова. — Прошел уже год, но, знаешь, я всё ещё люблю тебя. Стайлз думает, что это безумие, — она хмыкнула, забавно хмуря курносый носик, — возможно, он прав. Это последнее сообщение, я обещаю, — он услышал, как тяжело она выдохнула, собираясь с мыслями. — Через две недели у меня выпускной, окончание школы — итог подростковой жизни, а она у меня была слишком бурной. Много чего произошло, но ты был самой яркой вспышкой… После недавних событий с Всадниками, я счастлива, что у меня остались воспоминания о тебе… Так вот, о чем я? Эх, да! Клянусь, это последнее сообщение. Где бы ты ни был, будь счастлив, — Симонс на секунду затаила дыхание, собираясь с мыслями, — и прощай. Дерек еще раз прослушал сообщение, глядя через лобовое стекло своего автомобиля на уютное обиталище семейства Стилински. В Бейкон Хиллс было намного холодней, чем в жарком Мехико. Маленькие снежинки кружили в воздухе, обещая превратить рождественские каникулы в волшебную сказку.

Oh feel our bodies grow, And our souls they blend. Yeah love I hope you know, How much my heart depends.

Он и сам толком не понял, как прыгнул в машину и помчался в старый город. Последнее сообщение ударило его по голове, заставив осознать, что он убежал зализывать раны, в то время как Симонс просто их игнорировала и продолжала сражаться. Она перестала отрицать и приняла их любовь, а он струсил. Дереку понадобилось намного больше времени принять тот факт, что он зависим от девчонки и больше не в силах этого скрывать. Ему даже не нужно было прислушиваться, для того чтобы слышать как Симонс кричит на Стайлза за испорченные туфли, в которых она должна была появиться на выпускном. А глава семейства, с особой педантичностью, почему-то перезаряжает старый дробовик. Это насторожило Дерека, но он сжал волю в кулак и смог постучать в дверь. — Какого он приперся так рано? — послышалось возмущение Стайлза. — Тео должен заехать за мной в шесть, — голос Симонс звучал приглушенно и нечетко, словно она что-то жевала. — Ты согласилась пойти с ним! Твой идиотизм вышел совершенно на новый уровень! — Он спасает твою жизнь, а я иду с ним на выпускной. Сделка есть сделка, Стайлз. — Я ненавижу его, — озлобленно зарычал парень. — Он может тебя слышать, придурок, — хихикнула Симонс и ее каблуки застучали по паркету. — И я могу повторить это лично в его бесстыжие глаза! — закричал ей вдогонку брат. Слышавший всю перепалку Дерек, хотел было уже уйти, но дверь слишком быстро и неожиданно распахнулась, показывая вытянувшегося и возмужавшего Стайлза. Они не виделись год, но подростки всегда растут слишком быстро. Они уставились друг на друга, не зная, что именно сказать, но потом парень все же обрел свою многословность. — Я ненавижу тебя, — с еще большим ядом прошипел он, заставляя Дерека внутренне сжаться. Ему жутко захотелось, как последнему трусу, сбежать. Но открывшаяся дверь одарила его тем, о чем он так мечтал — запах Стилински. В нос тут же ударил аромат апельсин, меда, корицы и горького шоколада. Он настолько потерялся в этой гамме, что не сразу уловил, как на него уставились большие карие глаза Симонс. Она стояла за спиной брата, сжимая кулаки. Выражением шока и растерянности на лице, слишком быстро сменилось гневной гримасой. Заметит это, Стайлз как-то совсем не по-доброму усмехнулся и отошел в сторону, давая ей выйти из дома. Дерек был на мгновенье оглушен и дезориентирован ее громким сердцебиением. Симонс слишком решительно направлялась к нему, и походка ничего хорошего не предвещала. — Ты где, мать твою, был? — с диким криком она наградила его челюсть таким знакомым хуком справа и сильным толчком в грудь. Почувствовав во рту привкус собственной крови, Хейл слишком довольно улыбнулся, осознавая, что они именно там, где все и начиналось.

I guess that's love I can't pretend, I can't pretend.