Хочешь мне помочь?

      Холодная вода ручьями стекала по коже Грея, убегая в сточную трубу. Он стоял под душем, прислонившись к мерзлым плитам, и пытался ни о чем не думать. «Великие Магические Игры» продолжались, и каждая секунда отсчитывала время до начала его выхода. Инстинктивно сжав руки в кулаки, он чертыхнулся, прошлый «неудачный выход» был слишком ярким напоминанием того, что в этот раз у него не будет выбора. Его одолели неприятные чувства волнения и страха, когда он осознал, что не уверен в своих силах. Нужен был какой-то толчок, мотивация, чтобы пробудить в себе желание и стремление к победе. Такой толчок, что заставил бы его рвать на себе волосы, кусать себе пальцы, но выиграть, если даже придется лишиться конечностей и в конечном счете умереть. Он злостно уставился на свои крепкие руки, с помощью которых в тот раз проиграл. Нелепо. Позорно. Это не могло повториться. Не сейчас. Однако Грей сердито скрипнул зубами, осознав, что нет ничего, что могло бы заставить его «лишиться конечностей» и умереть за победу. Он не хотел проигрывать, но рвение к первенству погибало под его апатией ко всему происходящему.       На отдых им дали три дня. Усталые и изможденные участники команд разбежались по своим номерам. Только единственная команда «Хвоста Феи» праздновала свое нынешнее первенство в борьбе за лучшую гильдию Фиора. Их празднество слышал весь округ, что некоторым участникам приходилось раздраженно затыкать уши, чтобы не слышать их вопли, чтобы чуть-чуть самим отдохнуть в этой суматохе. В гостинице, где отдыхала их команда игроков, царил истинный «фейритейловский» дух. Из целесообразных побуждений все было цело, хотя кое-где и проглядывался маленький погром в виде расшатавшихся стульев и разбитых стаканов, в конце концов, они не у себя дома. Во всей этой суете Грея душила жара, он пытался стянуть с себя одежду, сидя за дальним столиком в темном углу. Его попытки снять одежду безуспешно пыталась предотвратить почти в стельку пьяная Кана, которая мало что соображала, но упорно тянула руку к рубашке Фуллбастера, чтобы застегнуть пуговицу обратно. При этом что-то бормоча себе под нос. Грей каждый раз нервно сбрасывал с себя ее руку, исподлобья злобно поглядывая на нее. Но толку от этого никакого не было, Кана была слишком пьяна. Бросив очередной недобрый взгляд на картежницу, он отодвинулся от стола и стал обмахиваться листком с меню. На импровизированной сцене выступала Мираджейн, у нее был чуткий голосок. Хорошо хоть не Гажил голосил свой «трам-па-пам». Этого бы психика Грея точно не вынесла.       На Фуллбастера никто, кроме, разумеется, Каны, внимания не обращал, будто он вовсе не член этой самой команды. И это немного сердило. Хотя еще надо отдать должное Джувии, ее взгляд сверлил его вот уже как час. Она и Кана единственные, кто не забыл о его присутствии здесь. Грей не смилостивился и не посмотрел на Джувию в ответ, потому что она раздражала. Это был не тот человек, внимания которого хотелось. Ответь он ей хоть раз «ласковым» словом, она прилипнет, как банный лист. А назойливость в его глазах всегда приравнивалась к надоедливости. А надоедливость есть не что иное, как предмет его раздражения и ненависти.       Виновник торжества Нацу Драгнил танцевал прямо на столе, или будет точнее сказать, что он пытался танцевать. Он делал смешные выкрутасы, зажигая публику вокруг. Он был героем данного вечера. Он не обладал сверх-умом, чтобы раззадоривать согильдийцев своим остроумием, не отличался красотой, способной сразить самых искушенных дам, не был способным к знаниям или гением чего-то. Грей мог сказать все о Нацу в точности наоборот. Тем не менее, в нем всех что-то притягивало, заставляло становиться вокруг него и смотреть, как он валяет дурака. Фуллбастеру это не нравилось. Пускай и победитель, пускай и вынес «Саблезубых». Ему казалось, что Нацу не заслужил всеобщей любви. Грей делал столько же, сколько и Драгнил, но отношение Фейри Тейл к ним обоим разительно отличалось. В то время как ему достаются крохи в виде пьяной Каны, вообразившей себя его старшей сестрой, и одержимой какими-то своими идеалами Джувии, Нацу купался в лучах славы не только своей гильдии, но и вражеские признавали его. Грей убеждал себя, что хотеть чего-то, что есть у Нацу, это выше его достоинства и что ему это вовсе и не надо. Он вообще выше всего этого.       Грей завидовал.       Стукнув кулаком по столешнице, заставив Альберону икнуть, Грей устремил взор на Люси. Надо же, и как она до сих пор осталась незамеченной им? Обычно она всегда в центре под руку с драгонслеером. И если даже не хочешь, ненароком приковываешься к ней взглядом.       Она улыбалась, изображая счастье на лице. Как всегда где-то около него, пританцовывая. Каждую свою улыбку предназначая Нацу. Ее золотистые волосы причудливо сложились в локоны, обрамляя маленькое лицо, длинные ресницы отбрасывали тень на щеки, а аккуратные губы, смазанные розовым блеском, отвратительно растягивались все в той же «улыбке». Взгляд Грея плавно переместился с лица на шею — тоненькую, гладкую на ощупь, наверное. А затем его внимание привлек вырез на ее груди. Откровенный. Глубокий. Короткая юбка, под которой наверняка… есть кружевное белье. Стройные ноги…       Грей почувствовал сильный жар, он буквально разорвал на себе рубашку, и очнулся только на том моменте, когда расстегивал брюки и нечаянно коснулся паха, где заметно выпирало. Сей неожиданный факт ошеломил его.       — Грей, какого хрена… ик… ты раздеваешься?       Чертова Альберона вмешалась совсем некстати, ему сейчас было не до нее. Он все еще был удивлен реакцией своего тела на столь обыденное явление как «Хартфелия».       — Какого хрена ты вообще еще стоишь на ногах? — раздраженно отчеканил Грей, не ожидая ответа на свой риторический вопрос от девушки, которая каким-то чудом жонглировала собственным равновесием в пространстве и пускала пузыри из ноздрей. Говорить сейчас с ней все равно, что пытаться разговорить шкаф.       Он встал со своего места, зная, что его уход заметит только Джувия, и как тень исчез из этого «притона».       Хоть Грей об этом и не знал, но за ним следил еще один человек. Вовсе не безучастный к его судьбе.

***

      Улыбка сошла с лица Люси, уступая место невеселой и какой-то злой ухмылке. Поправив выбившуюся из волос прядь, она посмотрела в след только что покинувшему это душное помещение магу. Люси хотела расслабиться этим вечером, забыть об этих чертовых играх и хоть раз побыть нормальной девушкой, которой не чуждо понятие «веселиться». И ей это практически удавалось, не хватало только тех крепких нервов, чтобы напиться как Кана. Люси полагала, что тогда бы, будучи пьяной, ей бы и в голову не пришло отвлекаться от танцующего Нацу и спиртного в руках. Не заметила бы она еще и взгляда… которым одарил ее маг льда. В действительности Люси на какое-то время забыла о его существовании, и в этом было что-то неправильное, не близкое духу Фейри Тейл. Последний его поединок завершился неудачей, и хоть никто Грею не высказал и одного плохого слова, даже криво не взглянул на него, его отчуждение от остальных чувствовалось как никогда остро. Люди предпочитали поддерживать победителей и игнорировать проигравших. И хоть Люси это не сильно свойственно, она почувствовала укол совести. Его, наверное, надо было как-то поддержать.       И взгляд… возвращаясь к этому взгляду, который буквально прожег ее кожу и заставил вспомнить о его обладателе, до сих пор чувствовался на ней. Он был пропитан слишком сильными эмоциями. И он, будь неладен, разрушил все ее планы на сегодняшний вечер, и былого настроения как ветром сдуло. Она колебалась лишь секунду, размышляя над тем, чтобы решиться и наконец напиться, или последовать за горе-магом. Мышление сыграло в пользу второго.

***

      Вечерняя прохлада подкралась к оголенной коже, грудь наполнилась вожделенным свежим воздухом, отсутствие которого его душило там, среди вонючих согильдийцев. Но это отнюдь не решило его проблемы, что образовалась в штанах. Чертова Хартфелия оставила ему болезненное ощущение неудовлетворенности одним лишь своим видом. Для Грея было загадкой подобная реакция организма на заклинательницу, хотя, если подумать, все можно было списать на то состояние, в котором он пребывал последнее время. Напряжение требовало выхода, и Люси просто попалась под горячую лапу. К тому же она всегда была откровенно доступна глазам всех желающих.       Это надо было заканчивать.       Хотя бы отлить лишнее, чтобы не марать руки в неподходящем месте.       Грей почувствовал сопровождающий взгляд. Он не был таким липучим как у Джувии, это была не она. Подернув плечами, он замедлил шаг. Грей уловил тепло. Он был чувствительным к теплу, и он даже мог кое-как различать, у кого какая температура. И это как дар Нацу чувствовать запахи и различать по ним людей. Так и у него. Сделав ещё один шаг, он услышал вздох и ощутил тепло от пара, выпускаемого изо рта… Он не смог бы ни с чем его спутать. Однозначно. Губы парня тронула сухая усмешка. Ей бы вообще лучше бежать отсюда.

***

      Люси, потерев друг о друга ладони, потому что было холодно, отстала от преследуемого. Разумно отметив, что идти за ним в мужскую уборную было бы лишним. Хотя предложи она помощь Грею в туалете, он мог бы превратно понять ее слова. Пожалуй, в этом даже был смысл. И в самом деле, что она могла предложить ему в помощь? Ну да, простая душевная поддержка, приправленная пафосом, этого достаточно для того, чтобы его приободрить. Не иначе. Ничего примитивнее и не придумаешь, и вообще этот неожиданный порыв cердоболия надо было задушить еще в зародыше, чтобы теперь не стоять в темном углу и не замерзать в ожидании.       Люси устало вздохнула, пытаясь не зевать. Ожидание не из самых приятных чувств. Оно нервировало, и это было очень плохо для ее нервных клеток. Вдруг ее слух уловил лёгкий ступ чьих-то ног. Напрягшись, Люси стала улавливать шорохи. Не то что бы она была трусихой, но с момента исчезновения Грея прошло десять минут, и это мог быть кто угодно из вражеских. Не хотелось бы ей сейчас сталкиваться с ними, особенно с саблезубыми. Шаги стали быстрее, вокруг было темно, и поэтому сердце Хартфелии ускорилось. Испугаться — это нормально, уверила она себя, учитывая, что в мире есть много недоброжелателей. Резко раздался страшный звук, заставивший ее подпрыгнуть на месте, схватиться за сердце, которое чуть не выпрыгнуло из груди. Она вскрикнула от внезапности, прикрыв рот ладошкой, другой отчаянно отмахиваясь, будто ее собирается сцапать какой-нибудь монстр.       — Тише ты, — услышала она голос «монстра». И уловив знакомые нотки, моментально расслабилась, отползая к стене, на которую можно было опереться. Перед ней стоял Грей, хмуро уставившись на нее.       — Слава богу, это всего лишь ты, — облегченно произнесла Люси, в полной мере рассмотрев мага перед собой. — А я уж подумала, сам дьявол явился за мной, ты ходишь очень страшно.       — Под «страшно» ты имеешь в виду?..       — В смысле быстрые торопливые шаги, чувство, как будто за мной сейчас погонятся… не читал страшилки на ночь? — спросила Люси, пытаясь не обращать внимания на то, что Грей сделал к ней шаг, хотя расстояние между ними и так было небольшим.       — Нет, — ответил маг. — Не желаешь объясниться тогда, почему ты такая трусливая стоишь здесь в полной темноте? Ждешь настоящего маньяка? — его взгляд ничего не выражал. Люси пыталась прочесть что-то на его лице, чтобы знать, как к нему подступиться, но пока это результаты не давало.       — Не совсем, не хотелось бы мне оказаться вспоротой тупым ножом, — Люси запнулась, поняв, что начинает нервничать. Это оказалось трудным делом — разговаривать с Греем наедине. Она с удивлением обнаружила, что так нос к носу без посторонних глаз они действительно впервые. — Я хотела поговорить с тобой.       — И о чем же? — почти скучающе произнес Грей. Он смотрел в упор, и Люси на несколько секунд терялась от этого колючего взгляда. Она не понимала, чего он хочет этим добиться, заставить ее смутиться? Продырявить или прожечь ее? Или ему настолько сейчас неохота стоять напротив нее, ожидая, что он просто уставился в одну точку. Последнее ей показалось наиболее вероятным.       — О том, что я понимаю, как тебе сейчас сложно сосредоточиться на том, что ждет тебя через три дня, — Люси уверенно взглянула ему в глаза, надеясь, что он сейчас оттает и заулыбается ей, при этом выражая свою признательность и благодарность за проявленное участие к его беде. Собственно, она слишком утрировала, ей это свойственно как писательнице. Странно то, что он даже не рассмеялся на подобную глупость. Он будто ее вовсе не слушал.       — Особенно учитывая все это давление на тебя, после того раза как ты проиграл…       А вот это уже было ненужно. Потому что надавливая на больную мозоль помощь не оказывают. Люси заметила секундную ярость, просочившуюся в серых льдинках мага, и отшатнулась. Но в следующее мгновение Грей по-прежнему скучал, будто Люси только что не сунулась туда, куда ей не то чтобы запрещено, а просто нет входа.       — И? — Грей вынул руки из кармана, продолжая в упор смотреть на нее. Люси несла какую-то околесицу, по мнению Грея, пока она не заикнулась о его проигрыше. В нем проснулась такая ярость, что… он с трудом сдержался, чтобы не стукнуть по стене около нее кулаком, пытаясь напугать и заставить ее взять слова обратно. Хотя… Она, по сути, была права. Она не выдумывает, он действительно проиграл и не был уверен в том, что этого не повторится. Это и злило сильнее всего. Но ей не следовало ему об этом напоминать. А еще… слова Люси понимались не всегда, потому что его слишком отвлекали ее губы. Они поблескивали от света дальнего фонаря, привыкшие к темноте глаза улавливали их полноту и сочность. Это как внезапно нагрянувшая дремота, не можешь очнуться, но все еще находишься в сознании, так и здесь — она что-то говорит, ты не внимаешь, но продолжаешь упорно смотреть на эти губы, думая, что расстояние до них велико.       — Я хочу тебе помочь, только вот не знаю, чем. Ты ведь наш друг, — и за Нацу сказала Люси в пылу. В этот момент ей действительно от всего сердца захотелось помочь. Наверное, это все-таки гильдия так на нее влияет.       — Хочешь мне помочь, Люси?.. — льдинки в его глазах почернели, вплоть до темно-серого ободка. Это был вызов.       — Я сделаю все, что от меня потребуется, — уверенно заявила она, готовая помочь другу. Только вряд ли заклинательница понимала, во что ввязывалась.       Люси не была готова к этому, от неожиданности у нее сперло дыхание, сильные пальцы Грея сомкнулись ей на шее, и его грудь почти больно припечатала ее к каменной стене сзади. Он был близко. Недопустимо близко. Так, что между ними и ветер не просвистит. Что-то твердое, горячее упиралось ей в бедро. Вариант с помощью в туалете ей показался не таким уж и абсурдным.