Посвящения

«Я не бродяга-кот, я одинокий волк, От новых сил точно будет прок. Все сокрушу, что защищаешь ты, Как ты разрушила о нас с тобой мечты. Когда-то был в тебя влюблен, И вот – кошмар твой явью воплощен, Ушла любовь. Внутри горит огонь, И лучше ты меня не тронь! И сам сгорю, и все вокруг сожгу, Без сожаления живое в пепел обращу! Ты бросила на крыше одного Меня, безвинного. Сбежала. От чего? А вот теперь лишь по твоей вине, Я вою к убывающей луне. Из-за тебя я дикий черный волк, Смести готовый целый вражий полк. Но я тебя заставлю полюбить, И за пощечину вину заставлю смыть!» «Тебя такого мне не полюбить, Кто право дал тебе во всем меня винить?» «Раз так, тогда спасай себя, Без сожаленья я убью тебя. Я волк – опасный, смертоносный жнец. Беги, или придет тебе конец». «Однажды я уже сбежала, Хоть убегать мне не пристало. Теперь я никуда не убегу, И вновь напарника – тебя – не подведу!» «Тогда погибнешь ты сейчас!» «Очнись же, Адриан! Узнай всех нас! Отца и мать, своих друзей. Вернись скорей!» «Нет больше у меня друзей! Теперь я – волк, я дикий зверь, Убью тебя, уж в этом мне поверь» «Ты не бродяга-кот, не одинокий волк, Молю удачу, чтоб от слов моих был толк. Ведь я прекрасно знаю – ты не злой, И для меня и для Парижа ты – герой. Печаль, что настоящего тебя сковала, И сердце бедное пронзило злое жало». «Аргх! Во мне пылают гнев и ярость, А ты ко мне испытываешь жалость? Ни страх, ни ужас, ни испуг?» «Я не боюсь тебя. Ведь ты мой друг». «Зачем тогда оставила меня?» «Увы, сама не знаю я Свой страх теперь никак не объясню». «Пока есть шанс, попробуй. Вдруг прощу» «Прошу, поверь, что я тебя люблю! А за испуг себя я ненавижу, Из-за него я волчий вой твой слышу». «Хех, не прошло и сотни лет, Как я услышал столь желанный мне ответ. Но хоть не подошел к концу наш век, Теперь уж поздно. Я не человек. И не бродячий кот, а одинокий волк, Сегодня вынес для себя урок: Легко отважную миледи напугать, Осталось лишь её секрет узнать». «Ты надоел! Достань мне серьги и кольцо!» «Ты мне приказываешь? Хах! Еще чего!! Я не слуга тебе, я вольный зверь, И не швейцар, чтоб открывать любую дверь. Здесь разберусь и за тебя тот час примусь, С твоими выходками больше не смирюсь! Я не злодей и не герой, И буду лишь самим собой. Сам за себя, свободный от цепей, Что лезут, словно изо всех щелей. Не подчинюсь ни Леди, ни отцу. И не тебе, урод! Нет Адриана боле. Сгинул Черный Кот! Лишь Люпус здесь. Вожак своей же стаи, А когти эти в сотни раз прочнее стали. Мой вой должны услышать все вокруг, Пощады нет, ведь мне никто не друг!» «Остановись, прошу тебя! Ужели это ты?» «Что, Леди? Не такие у тебя мечты?» «О, Боже, что с тобою стало?» «Что, настоящего меня сейчас узнала?» «Не ты это. Другой, чужой. Я знаю, настоящий ты – не злой». «Ха-ха! Ошиблась ты во мне, Моя душа навек погрязла в тьме. Эй, Бражник! Логово свое запри, А лучше в нем по-тихому умри. Так ты в разы облегчишь мне работу, Проявишь, так сказать, свою заботу. А я займусь пока что кем-нибудь другим, Одетым в красное, что мною так любим». «Что?! Да ты щенок, не волк! Я преподам тебе сейчас урок: Лишу тебя я сил, но не воспоминаний, И будешь ты страдать от этих знаний. Погрязнешь ты на веки вечные в кошмарах, Все, что свершил – аукнется тебе во снах. Моя акума, назад вернись ко мне, Оставим парня утопать в своей вине». Пришел в себя беснующий герой. Свершенное накрыло тут же горечи волной, А голова трещала, будто в летний зной. «Ох, Адриан, а что произошло с тобой? Куда, скажи, исчезла та акума?» Но голова кружилась, будто выпита была им скума. «Прости, миледи. Тебя подвел я сильно». «Признаться честно – выглядел ты стильно». «Не надо, Леди. Сейчас мне не до шуток, Ошибок столько совершил, а не прошло и суток». «Не нужно. Это был не ты, а Люпус». «Нет, я. И вел себя, практически, как Гнус». «Но ты не контролировал себя!» «И все же Люпус – несомненно я. Быть может даже и тебя б убил, И месть свою тупую совершил. Мне оправдания, конечно, нет, Ах, нужно извиниться перед Маринетт!» «Хм… Знаешь… Ты открылся мне… И коли волком стал ты по моей вине, То я откроюсь. Ты ж этого хотел тогда? Тогда боялась я. Сейчас же – без труда». «Постой! Я сам злодеем стал, И зря тебя я в этом обвинял». «Нет. Уже я приняла решенье, Похоже, час настал для откровенья». И в тот же миг исчезла ЛедиБаг. И за нее… Маринетт сделала шаг. Она блондина обняла, а он ей прошептал: «Теперь, когда я, наконец, тебя узнал. Ты мне ответишь на один вопрос?» «Конечно, да, мой незадачливый Барбос». «Когда грозился я, что мир сгублю. Ты мне сказала: «Я тебя люблю». Ответь, ты мне не соврала? Тебя сразила тоже… Купидонова стрела?» «О нет. Я врать тебе не стала, Я под зонтом влюбилась в Адриана. Ты уходил. А я во след смотрела. Свою мечту в тебе я разглядела». «А чем слова ты закрепишь?» - «Быть может… Поцелуй?» Ради такого... все стоило стерпеть, пожалуй».