У каждого свои недостатки

«Что это с Дивой нашей случилось? Мешком пустым по голове получила что ли? — недоумевал Чанмин, наблюдая за тем, как Дженни подаëт ему сигналы глазами, о чëм-то прося и включив всë своë обаяние при этом. — Офигеть! Я становлюсь популярным, прямо какая-то „служба помощи“ нуждающимся!» — отмахнулся он от настойчивого внимания солистки, сосредоточившись на выступлении. Не успели отгреметь последние аккорды финального номера, как Мину настойчиво потянули в сторону коридора, задвинули в угол, по иронии оказавшимся тем же самым, куда утром ее затащил Хичоль, и горячо зашептали на ухо: — Мина, ты должна мне помочь, потому что никто кроме тебя не сможет этого сделать. — Отвали, я никому ничего не должна, — отстраняясь и отдирая от себя загребущие ручонки ведущей солистки, оказавшиеся неожиданно сильными, заявила бэк-вокалистка. — Стоять! — девица не собиралась сдаваться, одной рукой она придерживала за руку сопротивляющуюся Мину, другой расстëгивала пуговицы на блузке. — Эй, ты чë творишь? Тукнулась что ли? — не заказывавший стриптиз-шоу Мин зажмурился. — И вообще «суп-набор» не в моëм вкусе. Что тебе надо, а? — с тоской в голосе спросил он, не решаясь открыть глаза. — Мин-а, открой глаза, хочу посвятить тебя в один секрет, — нежно проворковала вокалистка. Чанмин отрицательно мотнул головой, но один глаз приоткрыл. Углядев плоскую обнажëнную грудь, он зажмурился вновь, а потом открыл оба глаза, с удивлением глядя на застегивающуюся Дженни и, тыча пальцем в район груди, заикаясь, спросил: — А, эммм, г-где буфера? Так ты тоже мужик, как и твоя сестрица? — начиная понимать поведение Юнхо, игнорировавшего солистку весь день, и приблизительно догадываясь, что за дело к нему у лже-девицы. — Да, я мужик, как и Джунсу, как и Юнхо, как и ты, — последовал спокойный ответ. — Кто сказал? — Шима начало бесить то, что всë больше народа оказывается посвящëнным в их с Юно тайну. — Какая разница. У меня к тебе дело жизни и смерти, выслушай меня, пожалуйста, — попросил старший. — А смерти чьей? Если твоей, то охотно помогу - свидетелей нельзя оставлять в живых, — не удержался от язвительного замечания Мин. — Смешно. Но, как это ни прискорбно, да, моей, — став серьëзным, ответил Дже. — Я понимаю, что ты мне ничего не должен, более того, у нас с тобой были разногласия, и ты имеешь полное право послать меня ко всем чертям, но, Мин, я в таком отчаянии и нуждаюсь в твоей помощи, не откажи, пожалуйста, — Джеджун открыто посмотрел на Чанмина, и младший не смог отвернуться от боли и отчаяния, что плескались в глубине больших печальных глаз. — Говори, если я в силах что-то сделать, я попробую, — в душе кляня себя за мягкотелость, но, тем не менее, проявляя интерес, заявил Шим. «Где носит эту каланчу безответственную? — негодовал Хичоль, идя по коридору к лестнице для обслуживающего персонала. — Как в воду канул, когда надо действовать! В гримëрную не заходил. Джунсу не видел это ушастое недоразумение. Юнхо вообще какой-то безжизненный, заболел что ли, огонь в глазах не горит. И Дже куда-то умчался. Этот, наоборот, всë выступление какой-то взвинченный и возбуждëнный был. Блин, совсем от рук отбились все! Завтра на репетиции гонять буду, как сидоровых коз, Хичоль я или кто? Никакого уважения к руководителю - творят что хо…» Оскорблëнный в лучших чувствах руководитель высокоморального коллектива не успел додумать свою мысль, как навострил слух, услышав громкий шëпот из неосвещëнного угла коридора, и затаился. — Ну, ты даëшь, дружище! Разве ж можно на натурала так с ходу, без подготовки правду обрушивать? Да ещë на Юнхо-хëна. Он же тугодум. Он пока осознает свои чувства, конец света может наступить, — возмущался Чанмин, выслушав рассказ Дже. — Но я же хотел как лучше, чтобы честно, без обмана, — мямлил чуть не плача Джеджун. — Хотел как лучше, а получилось как всегда. Да не убивайся ты так, что-нибудь придумаем. Насколько я знаю хëна, он никогда не был гомофобом, и то, что он так себя ведëт, это хороший знак, значит, ты ему не безразличен. Но как его подтолкнуть к пониманию этого, вот это задача посложней, — Мин задумчиво прищурился. — Ты думаешь, что я ему не безразличен? — с надеждой вопросил Ким. — А то! Иначе он тебя давно уже обсмеял бы и мне рассказал. Он просто сам ещë не осознал, что питает к тебе чувства, пытается разобраться в себе, поэтому молчит и только искоса на тебя поглядывает, присматривается, — Мин наконец-то сложил всю картину поведения друга, который вëл себя весь день, мягко говоря, странно. Кровь по жилам Джеджуна побежала быстрее после сказанного Чанмином. Отчаяние сменилось надеждой. Ким за всë выступление ни разу не заметил, что Юнхо смотрит на него, наоборот, тот всем своим видом показывал, что Дже для него не существует. Как же Ким был рад, что обратился за помощью к Мину, спрятав всю свою гордость глубоко внутри. — А что теперь делать тогда? Вдруг он не примет моей любви? Или вообще натворит каких-нибудь глупостей? Ну, от шока, например, — предположил Ким. — Нет, глупости, это не к хëну. А вот надумать лишнего он может. Хотя теперь за него ручаться трудно: он уже совершил глупость, влюбившись с первого взгляда в не пойми кого! — Мин не упустил возможности уколоть вредину, но стоящий с виноватым видом Джеджун только лишь жевал нижнюю губу. — Так, давай я сегодня вечером прощупаю почву, и завтра решим, что и как делать, чтобы вправить мозги несостоявшемуся Ромео, — отчего-то Шиму захотелось помочь этим двум бестолковым хëнам, ибо он был уверен, что Юнхо любит эту бестию, только шокированный правдой не осознаëт, а зная характер друга, Мин решил поторопиться, боясь, что в данный момент хëн готов наломать дров. — Ох, спасибо тебе, донсен, я твой должник, ты просто вернул меня к жизни, — искренне поблагодарил младшего Джеджун. — Пока не за что, ещë неизвестно, что там Чон себе надумал. Давай, я пошëл пробивать почву, а ты не теряй надежды, — похлопал он по плечу старшего и пошëл к лестнице. «Так вот оно что! Час от часу не легче. Ну, и что мне делать? Кому первому мозг вправить? Чону или Дже? Ха, а Чанмин-то у нас не простой товарищ оказался», — Хи покачал головой и тихонько ушëл, оставляя задумавшегося брата одного.

*****

— Хëн, ты что делаешь? — воскликнул Чанмин, как только, войдя в номер, увидел лихорадочно пакующего чемодан Юнхо. — Мин, надо валить отсюда, — продолжая закидывать вещи и даже не глядя на младшего, промолвил Чон. — С какого перепугу, Юнхо? — подходя к старшему и пытаясь отобрать чемодан, спросил Шим. — Хëн, что случилось, успокойся! — притянув баул к себе, увещевал решительно настроенного Юнхо Мин. Хëн промычал что-то невразумительное и со злостью дëрнул чемодан на себя, а Чанмин чуть не упал лицом на Юно. — Хëн, ты можешь нормально объяснить, что происходит? — еле сдерживая гнев, воскликнул Шим. — Нет, не могу, болтай поменьше и собирайся, — буркнул Чон. — Я с места не сдвинусь, пока ты мне не дашь вразумительного ответа, — встал в позу младший. — Мин, не глупи, даже если ты не сдвинешься с места, я всë равно уйду, и ты меня не остановишь, понял? Собирайся! — приказал старший. — Ну, и вали один, трус! Ты меня разочаровал, Юнхо, — скрестив руки на груди и демонстративно усаживаясь на диван, высказался младший, а потом решил идти ва-банк: — Орал тут о своей неземной любви, слово вставить не давал, в грудь себя бил: «да я, да моя душа, да мои чувства, да это моя судьба», а как первая трудность случилась, тут и сдулся, — продолжал ворчать Чанмин. Юнхо посмотрел на младшего затравленным взглядом и осел на кровать, закрывая лицо ладонями, упершись локтями в колени. — Мин, а что мне остаëтся? Никогда в жизни я так не обманывался. Если бы ты знал, как мне сейчас плохо. Ты думаешь, я одобряю себя и не знаю, что так поступают только трусы? — Чон глубоко и горестно вздохнул. — Ты только представь, я уже был на вершине блаженства, упивался своим счастьем, слыша ответное признание в любви. И тут выплыла эта грëбанная, никому не нужная правда. За что он так со мной, а? Я хочу исчезнуть, никогда больше не пересекаться с ним, забыть, как дурной сон. Что мне делать? Моя душа и сердце стремятся к нему, а разум отказывается верить в то, что это реальность.Я никогда не смогу принять этой любви. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что делать с этой неправильной любовью. Мне больно, и хочется вырвать из сердца этот образ, который преследует меня, — Юно решительно встал. — Да, ты прав, я - трус. Но пусть лучше я буду трусом, чем позволю ему быть охваченным ложными надеждами. — А, что, тебе было бы легче, если бы ты узнал правду, когда дело дошло до постели? Хëн, если подумать, то Джеджун поступил более чем порядочно. Сам посуди: ты признался ему, а он не захотел начинать отношений со лжи, а мог бы тебя за нос поводить, привязать к себе, чтобы наверняка. И, хëн, ты думаешь, это признание далось ему легко? По правде говоря, это ты повëл себя как последняя сволочь - клялся в вечной любви, обещал не причинять боли, а сам? — Мин укоризненно посмотрел на растерянно застывшего Юно. — Но я же… Я же говорил это всë Дженни, девушке нежной и беззащитной. — И что? То, что девушка оказалась парнем — это изменило душу и характер человека, к которому ты, по твоими же словам, испытываешь неземное влечение? — Мин, ты не понимаешь?! Мы с ним оба парни, о каком влечении может идти речь? Это не правильно, пойми же ты, — отчаянно воскликнул Чон. — Ну, хорошо, ты сбежишь, а что дальше? Ты сможешь выкинуть образ этого человека из головы и сердца? Думаешь, с глаз долой, из сердца вон? Ты правда такой наивный? — продолжал добивать старшего Шим. — Юнхо, я знаю, что мы живëм в обществе, где не приветствуются такие отношения, и тебе нужно время, чтобы осознать и принять правду. Поэтому давай не будем спешить, сбежать мы всегда успеем, верно? А вот что ты будешь делать, когда, отвергнув и порвав окончательно все нити, поймëшь, что Джеджун твоя судьба? — Мин смотрел на Юнхо и понимал, что наступил на больное, но это необходимо было сказать, чтобы отрезвить хëна и остановить его от впопыхах принятого решения. — Мин, — взвыл Чон. — Хватит, прекрати. Ты вскрываешь мои не затянувшиеся раны. Я и так в полной растерянности, и я не знаю, как будет лучше и для него тоже. Что бы ты делал на моëм месте? — отложив вещи и чемодан, Юно бросился ничком на кровать. Чанмин подошëл к нему и, присев на край кровати, погладил старшего по спине. — Хëн, я не знаю ответа на этот вопрос и не могу в полной мере почувствовать твоë теперешнее состояние, но со стороны, как я вижу, разумнее всего в первую очередь поговорить с Джеджуном. Он ведь тоже страдает от любви к тебе. — Поговорить? О чëм? — Юно повернулся набок. — О чувствах, которых не должно быть? О любви, у которой нет будущего? А как мне смотреть в его глаза? Я ведь целовал его, по настоящему, я возбуждался, чëрт его дери, у меня стоял на парня, — простонав от осознания этого факта, Чон зарылся лицом в подушку, а через минуту вновь повернулся к младшему: — Что я могу ему сказать? "Прости, но то, что произошло - недоразумение, давай забудем всë, как дурной сон и разбежимся каждый своей дорогой"? Этим я сделаю ему в сто раз больней. — Хëн, но никто ведь не говорит тебе идти и поговорить с ним немедленно. Утро вечера мудренее, верно? Сейчас ты слишком шокирован, тебе надо успокоиться и честно ответить самому себе на вопрос: сможешь ли ты прожить без этих глаз, голоса, дыхания? Сможешь ли ты забыть этого человека, доверившегося тебе и открывшего тебе одному свою душу и тайну? Просто представь, что его нет больше в твоей жизни, и… — заметив, как оцепенел и замер Юнхо при этих словах, Мин замолчал и встал, чувствуя интуитивно, что сейчас хëну нужно побыть одному. — Впрочем, ладно, отдохни, выбрось всë из головы, а время покажет, какой выбор тебе сделать, — Мин легонько похлопал притихшего Юно по спине и, прошептав, что любит хëна и будет всегда на его стороне, тихо вышел из номера.

*****

— Звезда души моей, ты заметил, что в отеле какое-то слишком бурное оживление? — только что вошедший в номер Хичоля Хангëн обвил руками талию возлюбленного и прижал к себе податливое и горячее тело стоящего у окна Кима. — Привет! Я соскучился, — прошептал китаец на ушко руководителю, вызывая этим лëгкую дрожь предвкушения у Хи. — Ну, что ты хочешь — курортный сезон открыт, — разворачиваясь, ответил Хичоль. — Привет! — обвил он руками шею любимого. — Я тебя ждал, — приник губами к сладким устам любовника Ким. Хангëн подхватил ненаглядного на руки и, не прерывая страстный поцелуй, понëс свою драгоценную ношу в спальню. — Отлично, так вы точно проводили нашего гостя в номер Ким Хичоля? — хищно улыбнулся Кюхëн, услышав утвердительный ответ рыбной парочки. — Мы сняли номер по соседству и будем вести наблюдение. Пока со стороны пуссанцев не было никаких движений. То ли ещë не в курсе, то ли затаились и затевают что-то, — предположил Донхэ. — Ребята, будьте осторожны, чуть что, сразу дайте знать. Я на связи 24/7, конференция не за горами, всë должно пройти без сучка и задоринки. Всë, отключаюсь, у меня звонок на второй линии, — Кюхëн дал отбой и переключился на входящий звонок. — Да, слушаю. О, вы уже здесь? Прекрасно. Ваш номер забронирован на ресепшене, как получите ключи, сразу ко мне поднимись, один, и досье прихвати. — Айщ, кому так не терпится от меня звездюлей получить? — Хичоль нехотя разомкнул сонные объятия любимого, в которых он нежился, заласканный и удовлетворëнный. Накинув шëлковый халат, он поцеловал утомлëнного, сладко сопящего Ханни и, накрыв того простыней, вышел, плотно закрывая дверь спальни. — Мина? — удивлению Хи не было предела. — Что случилось? Зайди, быстро! — Хи втянул бледную бэк-вокалистку в номер и закрыл дверь изнутри. — Шеф, беда! — взволнованная девушка подлетела к креслу и рухнула в него. — Кю, мне любопытно, что у тебя за интерес к личности Ким Хичоля? — прибывший Йесон изучающе смотрел на босса. — Должен предупредить тебя, этот человек тебе не по зубам. — С чего ты взял, что мне интересна личность Ким Хичоля? — не желая распространяться о своих приключениях, ответил вопросом на вопрос Чо. — Меня больше интересует другая личность этого высоконравственного коллектива, — саркастично добавил он. — Ну, что же, я тебя предупредил, — Ким протянул папку: — Вот все те крохи, что мы нарыли, поверь, этот Хичоль засекречен не хуже какого-нибудь агента национальной безопасности. — Спасибо за работу, дружище, — Кюхëн взял папку, а, открыв еë, с удивлением уставился на один единственный лист формата А4, наполовину заполненный печатным текстом и фотографией шоу-группы двухлетней давности. — И это всë? — Кю, чтобы добыть вот эту малость, мне лично пришлось перелопатить чуть ли не все базы данных, а Реуку не удалось взломать страницу, интересующую тебя, защита информации о Хичоле и его группе на высшем уровне, — Йесон сделал паузу и продолжил: — Но меня тоже заинтересовала парочка личностей из этой группы. На фотографии ты их не найдëшь, они появились в коллективе сразу после нашего фиаско со свидетелем в гараже, — игнорируя скептическое хмыканье босса, Ким продолжал докладывать. — Есть подозрения, основанные на непроверенных слухах, что парниша слинял из Сеула под видом девушки вместе со своим другом, вероятнее всего, тоже очевидцем происшествия в гараже. Так как оба они музыканты, кстати, уволенные в тот самый день убиенным, а из Сеула в течение недели после происшествия выехал только один женский коллектив, причëм, с принятыми новичками буквально за день до отъезда, то сами собой напрашиваются выводы, — скептический настрой Чо сдуло ветром, мысль заработала, в голове он прикидывал, кто из девушек мог быть переодетым мужиком, но к своему огорчению он не мог вспомнить всех, ибо всë его внимание было обращено на фею с большими глазами во время выступлений. Досадливо поморщившись, он продолжал слушать отчëт помощника. — Очень удачно получилось, что группа работает тут. Мне надо проверить кое-какие детали, и тогда я буду точно знать, прав я или нет. Как только я удостоверюсь в своих подозрениях, тут же доложу, — закончил свою речь Йесон, поклонившись. — Хорошо, буду ждать результатов с нетерпением, только без моего разрешения не предпринимайте ничего до конференции, незачем привлекать к себе лишнее внимание, — напутствовал подчинëнного Кю. — И ещë, Йесон, проверь, как идут дела у Шиндона с Сонмином, и приглядывайте за прибывающими делегатами. Возьми всë расселение под свой контроль, не упускай из вида ни одной мало-мальски значимой детали. Можешь идти, — отпустил Кю помощника. Ким поклонился и покинул помещение, продумывая по пунктам поставленную задачу.

*****

Не шевелясь, Юнхо лежал на кровати, уставившись в потолок. Чанмин озадачил его. Парень вспоминал первую встречу с прекрасной незнакомкой на перроне вокзала. Большие карие глаза, в один миг поразившие его в самое сердце и заставившие его кровь бурлить - в них была какая-то тайна, притягивающая и вызывающая желание разгадать еë. Вообще весь облик девушки был таким женственно-нежным, но при этом чувствовалось, что Дженни знает себе цену. «Блин, ну, почему? За что? Разве я смогу забыть эти глаза, околдовавшие меня? Мне было бы смешно, если бы не было так больно! Ким Джеджун, я тебя ненавижу, ты всë испортил, разрушил и убил во мне веру! Боже, кого я обманываю? Чанмин прав, от себя не убежать, — Юно не замечал, что по щекам скатываются крупные скупые слëзы, его душу раздирали двойственные чувства: притяжение и отталкивание одновременно. — Дженни, что же ты наделала? Твои губы манят меня даже сейчас. Разве можно забыть их мягкость и сладкий вкус? Разве можно забыть твой запах, твои объятия, тебя? И всë это лишь только мираж, обман, пустая мечта», — Чон тяжëло вздохнул и перевернулся, уткнувшись носом в подушку, а в воспалëнном мозгу пульсировало: я люблю этого человека, чëрт его возьми, люблю… люблю… люблю, — громко застонав, Юно повернул голову набок и закрыл глаза.