Найди меня. Пойми меня.

На следующий день светловолосый проснулся с ужасной болью в голове. Кое-как добравшись до аптечки, он выпил обезболивающее и уселся на диван в гостиной. Включив первый попавшийся канал, по которому крутили события вчерашнего дня, он как обычно стал всматриваться в свое поведение. Ему жутко не нравилось то, как он ведет себя на камеру. Даже если приходилось играть какие-то незначительные роли на различных ТВ-шоу, его это не удовлетворяло. Люди видели в нем лишь его внешность и застенчивый характер, что конкретно бесило парня. Он сразу вспомнил про недавнее расставание с хеном.

Они встретились уже в фургоне. Мин Юнги буравил взглядом Чимина всю поездку до общежития. Когда все разошлись собирать вещи, Шуга рывком остановил мелкого. Омега только вздохнул и, повернувшись, сказал: — Ты разве не спешишь? У тебя поезд, вроде, скоро, — потом посмотрел в глаза хену и добавил, — нет. Я с тобой не поеду. Мне нужно многое обдумать. Советую тебе того же. Удачи, — и вырвав руку, ушел к себе в комнату, напоследок запечатлев запах альфы у себя в голове.

Тяжело вздохнув, Чимин уткнулся лбом в прижатые колени. Голова никак не хотела проходить. И это уже начинало беспокоить юношу. Такое случалось редко. Обычно у него могло болеть тело от усталости и не более. Ну еще течка, но это совсем другой разговор. Сейчас же голова разрывалась от постоянной ноющей боли. По телику уже шла какая-то дорама, но парень не слушал. Сейчас он воспринимал это как раздражающий шум. Ему хотелось закричать, чтобы хоть как-то выпустить накопившуюся боль, но он уперто продолжал сидеть. И вдруг боль начала уходить. Медленно и плавно. На смену ей постепенно стали возвращаться все ощущения. «Кто-то поет,» — дошло до парня. Он где-то слышал этот голос, вот только не мог вспомнить где. Прошло еще немного времени, когда Чимин оторвал чугунную голову от коленей и открыл глаза. Оказалось, что рядом с ним сидит никто иной как Чон Хосок и, улыбаясь, ласково напевает, что-то себе под нос. — Хен… — Пак немного опешил. «Снова». Снова его нашел улыбчивый хен. Снова спас от душевных терзаний. Причем удивительным для него образом. Хоби очень редко поет. Мало кто слышал как это красиво. Чистый, звонкий, в то же время такой мягкий звук приятно успокаивал больную голову. — Ты… — Чимин не успел закончить, как песня оборвалась. И как в тот раз темноволосого хена покрыл розовый румянец. — Тебе лучше? — прозвучал заботливый мягкий голос и что-то щелкнуло. Чимину в нос ударил запах цитруса. Такой яркий, но ненавязчивый. Помимо этого омеге показалось, что нежность придает аромат молока. «Необычно… но так вкусно… ах.» — пронеслось в голове у светловолосого. Омега сам не ощутил, как начал тянуться к этому запаху, блаженно прикрывая глаза. Все ближе и ближе, пока не уткнулся носом в шею хену. — Чимин-щи, я, конечно, все понимаю, но не мог бы ты немного подвинуться? — смущенно долетело до Пака. Младший широко распахнул глаза. Оказалось, что омега почти прижал бедного Джей-Хоупа к дивану, нависая над ним. — Ой! — воскликнул Чимин, моментально отстраняясь от вкусно пахнущего и немного зардевшегося Хоби. — Прости, я просто только что понял, что впервые почуял твой запах. Прости, — с каждым словом все тише и тише проговорил омега. Немного придя в себя, альфа спросил: — Ну и как же я пахну для тебя? — улыбка снова тронула его лицо. Чимин уже хотел было ответить, но в последний момент закрыл рот, потому что в комнату зашел растрепанный макнэ. — Всем утречка. У нас есть что-нибудь перекусить? — от него сильно тянуло Тэхеном. Чимин только невесело вздохнул и поплелся на кухню, готовить завтрак для малышей. Да, все знали, кто в каких отношениях и договорились, что не будут трогать друг друга. Правда подкалывать и делиться советами никто не запрещал. — Какой резвый. Я смотрю ты совсем не устал-то за ночь. Вот только, думаю, Тэ-тэ еще не скоро сегодня встанет, не так ли? — усмехнулся Чимин, нарезая колбасу и выкладывая ее на сковороду. — Хватит завидовать, хен. Что же это ты не поехал с Шуга-хеном, м? Небось, секс по телефону хотите попробовать? — острый на язык альфа никогда не думал уступать. Почему омегу даже не задели эти слова? Хотя недели две назад он бы накинулся на непослушного макнэ. Может потому что ему было абсолютно плевать на Юнги, а может, потому что рядом оказался мягкий аромат молока и цитрусов и Чимин не обратил внимания на мелкого альфу. Омега снова незаметно, но глубоко втянул в себя так понравившийся ему запах. Он никак не мог понять: почему только сейчас он почуял столь изысканный аромат? Углубляясь в свои мысли, Чимин перестал замечать происходящее. — Подожди пять минуток и все будет готово! — ответил Чонгуку Хоби, ярко улыбаясь. — Чимин! Пригорит же! — выхватив сковородку у замечтавшегося парня, альфа быстро сделал огонь поменьше. — Иди отсюда, горе луковое. Я сам все сделаю, — послав еще одну ослепительную улыбку омеге, Чон продолжил возню с яичницей. Чимин только немного опешил и, сразу же насупившись, пошел к своему любимому месту. Плюхнувшись на стул, омега то и дело посматривал на хена. Странно признавать, но Пак никогда не видел в Хосоке альфу. До сегодняшнего дня. Сейчас светловолосый, смотря на подтянутое тело, то и дело подмечал для себя некоторые пункты. Немного, совсем чуть-чуть, смуглая кожа придавала шарм к изящным мускулам. Домашняя одежда небрежно, но как-то уютно сидела на крепком теле. Волосы, часто крашенные стилистами в яркие солнечные тона, сейчас лежали в небрежном черном хаосе. Совсем недавно альфа психанул и сам перекрасился в свой естественный цвет. «Который ему очень даже идет,» — незаметно для самого себя подметил Чимин. В низу живота начало немного тянуть. «Черт!» — выругался Пак. Он совсем забыл, что сегодня-завтра должна начаться течка. Омега снова покосился на Хоупа, который носился из угла в угол, чтобы во время еды не пришлось вставать и «подавать» перец или соль малышам. Когда у омег начиналась течка, то им обычно помогали их альфы, но с Чимином все по-другому. Он знал, что если пустить Юнги к себе во время течки, то он непременно обзавелся бы ребенком. Так как старший совершенно не умел себя контролировать. Да, Пак всегда хотел деток, но почему-то его что-то останавливало касаемо Шуги. В периоды течки он неимоверно хотел ощутить в себе светловолосого альфу, но что-то заставляло его запирать двери в комнату накануне. И вот сейчас он не спеша прожевал вкусный завтрак, чтобы не вызывать подозрений, помыл посуду за собой и ушел в комнату, сославшись на еще один сон. Собственно это было не такой уж ложью. Проснулся он от сухости во рту и слабости в теле. Понимая, что еще немного и течка будет в самом разгаре, Чимин как можно тише открыл дверь и быстро прошел на кухню. Когда омега негнущимися пальцами достал бутылку и открутил крышку, то успел заметить, что за окном уже стемнело. Промочив горло, Пак постарался быстро закрыть бутылку, но крышка, выскользнувшая из рук, звонко упала на пол. В абсолютно пустой и огромной гостиной, это прозвучало в тридцать раз громче, чем нужно было. — Черт, — тихо выругался светловолосый. Поднял крышку, вернул ее на законное место и как можно быстрее поплелся в свою комнату. Тугое колечко мышц уже начинало пульсировать в призывном желании. Идти к себе в комнату было гораздо труднее, нежели выступать сотый раз без передыху в многотысячном зале. Почему-то отчаянно хотелось свернуть в комнату молочно-цитрусового альфы. «Конечно, хочется! Но Чим, это только призыв течки. Это твоя омежья сущность, мать ее дери… Терпи сладкий, еще пара метров и ты сможешь остаться один,» — почему-то эта перспектива его совершенно не радовала. Остановившись перед самой дверью Хосока, Чимин прикрыл глаза немного поскуливая. Из комнаты доносился едва уловимый аромат альфы, но и этого ему было достаточно, чтобы заерзать от неприятно стягивающих штанов. Через мгновение из комнаты донесся какой-то шум. Это немного отрезвило омегу. Он собрал последние остатки разума в кулак и, развернувшись, потопал к своей комнате. Чимин не помнил, как нащупал дверную ручку и открыл дверь, но чувствовал, что все сделал правильно, когда очутился в своей комнате. Оглядевшись, омега подошел к столу. Его взгляд приковала фотография, на которой он вместе с Юнги мило обнимаются. Почему именно в тот момент его так пробрала злость? Потому что это была фейковая фотка? Или потому что он тоже хотел так, по-настоящему… Он взял в руки фотографию, понимая, что по щекам катятся слезы, и яростно бросил надоедливый кусок стекла, который в свою очередь не упустил возможности разлететься по паркету. Плюхнувшись на кровать, омега понимал, что совершенно не скучает по светловолосому альфе. Он не хочет ощутить его в себе, не хочет вдохнуть горьковатый и такой приевшийся запах грецких орехов. Он хочет другого альфу. Того, кто сейчас находится за стенкой. Того, чей аромат настолько невероятен, но в то же время настолько одурманивающий, что хочется выть. Представляя, как он коснется белоснежной кожи омеги, как нежно будет держать в своих объятиях, как страстно войдет в него, заполняя все. Ерзая на кровати и тихо постанывая, Чимин ненавидит это в себе. Он знает, что хочет того чего нельзя. И почему-то, что нельзя стоит сейчас в дверях и ошеломленно смотрит на благоухающего омегу? Запах альфы ударяет в нос, и Пак поворачивается, шумно вдыхая. Он видит, как глаза Хосока оценивающе смотрят на пол, а затем поднимаются на светловолосого. Видит, как они темнеют от подступающего желания, видит как сжимается челюсть и напрягаются мускулы. Видит, как колоссальными усилиями Джей-Хоуп отводит помутневший взор и, разворачиваясь, нажимает на ручку двери. — Нет, стой… не уходи… — хрипит омега. Сам того не понимая, приглашает зверя накинуться на кролика. Чимин видит, как альфа пытается не дышать, но ответ заставляет его втянуть в легкие воздух: — Мы не можем… Чимин. Что мы потом скажем… Юнги? — еле договаривая вопрос до конца, низко произносит альфа. Он и сам понимает, что уйти сейчас будет неимоверной глупостью, особенно, когда благоухающий омега — твоя пара. — Плевать мне на Юнги! — с силой говорит омега. — Мы больше с ним не пара… ах. — не выдерживая сущности альфы, Пак ерзает на кровати еще сильнее, чем окончательно отрезает все пути к отступлению. Хоуп понимает, что сдерживаться становится совершенно невозможно и, закрывая дверь на замок, разворачивается к течному омеге. Почему Чимин ожидает от него резкости, жестокости и боли сам не знает. Наверно, потому что привык к этому от Мин Юнги. Когда тот входил резко и без подготовки. Чимин часто просил альфу не делать так, но тот даже и не слушал вколачиваясь в податливое тело. И сейчас омега неосознанно сжимается, когда альфа медленно подходит к нему. Предчувствуя неприятные ощущения он никак не может прийти в себя, когда оказывается все до невозможности наоборот. Хосок нежно касается плеча, как только оказывается рядом. Когда Чимин поднимет глаза на альфу, то видит, что между учащающимися приступами желания проглядывается извинение, нежность и забота. Омегу это выбивает из колеи, ведь старший не торопиться что-то предпринимать. И не выдерживая, омега сам кидается на покладистого хена. Хоби оказывается на кровати, прижатый светловолосым, но Пак медлит. Почему? Что заставляет его остановиться в такой важный момент? Чего не хватает омеге, что он так рьяно липнет к темноволосому, но не решается что-либо сделать? Как ни странно даже Пак Чимин не знает ответов на эти вопросы, он просто блаженно лежит на груди альфы и, урча, прикрывает глаза. — Не думай, что только ты один сегодня получишь удовольствие, — видя как разнежился младший, сладко произносит Хоби. Как только их губы соприкасаются, у омеги сносит крышу. Так нежно и трепетно, но в то же время настойчиво и страстно. Джей-Хоуп исследует ротик младшего, заставляя податься навстречу. И омега тянется к нему. Ведь сильные и такие нежные руки прижимают к себе. Чимин чувствует, как в штанах партнера уже стало невыносимо тесно. Чувствует орган, который войдет в него уже совсем скоро. Чувствует, что его дырочка уже совсем мокрая. Что еще немножко, и он взорвется от подступившего желания. Вспышка. Еще одна. Чимин чувствует, что что-то не так. — Нет!!! — Запах грецких орехов медленно начинает заполнять легкие. — Уходи. Что ты делаешь? Отвали от меня, — «Я должен спасти его», — Никогда больше не приближайся ко мне! — Шипит светловолосый, напористо выпихивая недоумевающего хена из своей комнаты. Захлопнув дверь перед самым носом нежного альфы, Пак как можно быстрее идет к телефону. Из-за течки и глухих ударов в дверь пальцы не слушаются, и набрать нужные символы сложнее, чем обычно. Но вот сообщение отправлено, и тихая возня за дверью говорит, что Хоби все понял. Через минуту в квартире раздается голос: — Эй, мелкотня! Я дома, — звук глухих ударов об пол означает, что Шуга решил не уезжать.