Идеально убитые чувства

— Как это мы бежим? Я уже настроилась запустить в Джеймса пулю, — стоя напротив двери, Мэнди перегораживала мне путь, поставив руки в бока. Сменив шикарное платье на джинсы и черную водолазку, она теперь больше походила на ту Милкович из Саутсайда. Сейчас мне казалось, что жизнь в Чикаго была сказкой. Грабежи, наркота, выстрелы в пустоту в попытке лишь запугать. Ничего, что могло бы грозить смертью или пожизненным заключением. — Почему все бегут из этой квартиры? Сначала ты, потом Игги вернулся в Сан-Франциско, а теперь и я валю. — Просто заткнись и собирай вещи, — прорычал я, оттолкнув девушку и кинув сумку в коридор. — У нас не так много времени. Нужно еще забрать Ева со школы. Ты ему позвонила? — Да, но Мик… — Что, блять?! Что еще ты хочешь мне сказать? Что я трус и сбегаю? Это не мои проблемы, а Валески и его прихвостней! — Ты бросишь Джерома? — спокойно спросила брюнетка, опустившись на маленький красный пуфик. — Уже бросил, — застыв на месте, я запрокинул голову назад, втянув воздух через нос. — Собери уже чертовы вещи. — Мик… — Я знаю, что я делаю, ясно? — посмотрев на Мэнди сквозь пелену, я потер глаза, ощутив как неприятно они защипали. — Я должен. — Все будет хорошо, — поднявшись на ноги, Мэдс обнял меня за плечи, уткнувшись носом мне в шею. — Уходить всегда тяжело, — обхватив мое лицо ладонями, она прислонилась лбом к моему носу, как это делал Джером, когда пытался меня утешить или исправить то, что исправить было уже невозможно. — Ты самый лучший в любом случае и уверена, что и Джей так считает. — Это уже не важно. — Ладно. Но я лишь хочу сказать, что ты не должен падать духом. В плохие времена и в хорошие, я буду рядом. Чтобы не случилось и сколько бы еще дерьма на нас не свалилось. Мы и так слишком многих потеряли. — Спасибо, — прошептал я. — Иди за вещами. Мы собрались быстрее, чем я ожидал. Хотелось оттянуть время или остановить его вовсе. Вселенная будто вращалась не в том направление и из-за этого все шло по пизде. Я мог лишь смотреть, осознавая, что ничего нельзя исправить. Натянув куртку и открыв Мэнди дверь, я застыл в коридоре напротив Джерома. Он с каменным лицом наблюдал за всеми моими действиями, кажется, даже не дыша. Нас оставили одних на пару минут, но сомневаюсь, что это было нужно. От этого все становилось сложнее. Вдохнув, я покачался на носках, сильнее сжав в руке сумку. Все слова, которые хотелось прокричать остались внутри. Я с трудом смог поднять голову, чтобы взглянуть на парня. Я хотел его запомнить. Как бы там не было после и как бы я не мучался потом, видя его во снах и в каждом рыжеволосом придурке на улице. Я хотел запомнить все до мельчайших подробностей, потому что эта была наша последняя встреча. — Ты поступаешь правильно. — вдруг сказал Валеска, шагнув ко мне. — Но от этого лучше не становится. — Я не знаю, что теперь делать. Понимаешь, этот домик у побережья и ты были всем, чего я хотел. Я хотел, чтобы у нас была семья. — Джером… — потрепав волосы, я кинул сумку на пол, сорвавшись с места. Последний поцелуй был самым волшебным и в тоже время самым мучительным. Его губы были теплыми и такими манящими, что казалось я никогда не смогу от них оторваться. Его прикосновения были такими нежными, что я плавился, а ноги подкашивались. Отстранившись, я пытался пока держать все в себе, зная, что разрыдаюсь как только за мной закроется дверь. — Ты лучше меня знаешь, что делать, — проведя кончиками пальцев по щеке рыжего, я ощутил колючую щетину, которая обычно до жути меня нервировала, особенно во время минета, но сейчас казалась такой превосходной. — Сдайся властям. — Только если ты хочешь этого. — Ты сам должен этого захотеть. — Я все равно вернусь, чтобы хотя бы увидеть тебя. Буду смотреть издалека, когда ты этого не ожидаешь. Хочу знать, что у тебя все хорошо. Я тебя найду. Обещаю. — Прощай, Джером. Подняв сумку, я зажмурился ощутив как подступают слезы. Переступив порог и захлопнув дверь, я зашел в лифт, прижавшись спиной к железной стенке. Теперь я понял, что значит фраза «будто сердце разрывается на части». Мое разорвалось в этот самый момент. Уткнувшись лицом в ладони, я заорал, что было мочи, принявшись долбить ногами по полу и чертовой сумке. Во мне было столько боли и злости, что казалось я лопну от переизбытка всего этого дерьма. Я внезапно понял, что не чувствовать абсолютно ничего — это поистине ценный дар, потому что все что сейчас было у меня, это жалкие воспоминание и ощущение, что я все проебал. Выбравшись на улицу, я вдохнул поглубже, направившись к машине, за рулем которой уже сидела Мэнди. Усевшись на пассажирское сидение, я устроил руки на коленях, взглянув на направляющегося к нам Липа. Открыв окно, я поежился от резко ворвавшегося в салон холода. — Надеюсь свидимся еще. — усмехнулся блондин, протянув мне руку. — Возможно, — сухо ответил я. — Удачи вам. Они тоже бежали. Мне становилось еще паршивее, потому что я осознавал, что Джером там наверху совсем один, принимает самое важное решение в своей жизни. — И вам тоже. — улыбнулся Филипп и ринулся к своей тачке. — Все? — прошептала брюнетка. — Все.

***

Нас застали врасплох по дороге в Лос-Анджелес. Мы больше не знали куда ехать. Нужно было отдаленное место, в котором мы смогли бы задержаться. Откинувшись на спинку, я закурил уже в сотый раз, приоткрыв окно. На заднем сидении спал Ев, который впервые за все время в дороге, не задавал вопросы. Я рассказал ему о том, что невероятно добрый Джером, который любил его всей душой, спас нас от плохих людей. Что он заботился о нем и делал все, чтобы Евгений был счастлив. Я хотел, чтобы он, как и я, запомнил Валеску человеком, который умел любить. Когда телефон Мэнди зазвенел в бардачке, заставив меня подпрыгнуть на месте, я вытащил его взглянув на экран, на котором горел незнакомый номер. Переглянувшись с сестрой, я сглотнул, нажав на кнопку ответа и поставил мобильник на громкую связь. — Мэнди, это Джеймс. Не бросай трубку. Выслушай меня очень внимательно, — вздохнув мужчина, чем-то зашуршал и продолжил. — Валеска сдался. Он сообщил о том, что Микки не был соучастником, а лишь заложником, как и ты. Если это так, вам необходимо приехать в Готэм для дачи показаний. Только так я смогу помочь твоему брату остаться на свободе. — А что если ты нас наебываешь? — подал голос я. — Микки? Послушай, на видеокамерах, что были уставлены в доме Валески, нет прямых доказательств того, что ты принимал участие в убийстве. Если в течении двух дней вы прибудите в участок и дадите показания против Джерома, то ты, Микки, не получишь срок. Сглотнув, я уставился на дорогу перед собой, не зная, что делать дальше. — Я жду вас. — и после этих слов Гордон отключился.

***

Я испытал очень странные чувства, снова вернувшись в Готэм. Еще в первый день моего прибывания здесь он запомнился мне серым, тусклым и чертовски опасным. Рыскать по городу в поисках отделения полиции, адрес которого Джеймс прислал нам по СМС, было самой нудной и отвратительной вещью. Дороги тянулись вдаль, окруженные бесконечными высотными зданиями, что были похожи одно на другое. Людей на улице сегодня было чертовски мало и меня это безумно радовало. Остановившись на парковке возле неприметного здания, мы вгляделись в множество окон, переводя взгляд с них на адрес в телефоне. — Это тут? — спросила Мэнди, взглянув на меня. — Кажется, — громко выдохнув, я выбрался из машины, натянув на себя куртку. — Пошли. Джеймс встретил нас в коридоре коротким и строгим взглядом. Махнув рукой, он двинулся в сторону кабинета, пригласив нас войти внутрь. Я с опаской опустился на стул, сильнее сжав кулаки. Видеть Джеймса в живую было как-то странно, при учете, что еще совсем недавно я считал его мертвым. Представляю какого было Мэнди. — Рад, что вы приехали, — вытащив из верхнего ящика стола белую толстую папку, шатен открыл ее на последней странице, принявшись внимательно вчитываться в текст. — Джером признался как миним в 8 убийствах, совершенных в Нью-Йорке. В это число входит Маркус Гроссман… — Не нужно перечислять, — перебил я. — Что вы хотите от нас? — Как вы оказались у него в заложниках? — достав из того же ящика диктофон, Джеймс нажал кнопку, поставив его перед нами. — Надеюсь, вы будет не против записи. Назовите свое имя. — взглянул он на меня. — Микки Милкович. Мы с Джеромом приехали в Готэм вдвоем. — Вы поехали добровольно? — Да. Потом ему сообщили о том, что его горничная, которая на него работала, агент полиции. И он решил ее убить. — Вы были не против этого? — У меня не было выбора. Меня связали. — К вам применяли физическую силу? — Нет. Я не сопротивлялся. — Потому что вам угрожали? — прищурился Гордон. — Потому что не считал нужным. Я знал, что Джером меня не тронет. — Вы были друзьями? — …любовниками, — выдал я, чувствуя как потеют ладони. — Меня связали и бросили на кухне в проходе, так что я видел, что происходило в гостиной. — И вы не пытались выбраться? — Нет, — усмехнулся я. — Мне дорога моя задница. — Хорошо, — прокашлявшись, парень перевел взгляд на сестру. — Мэнди Милкович, вы были с ними? — Нет. Я была в Нью-Йорке. Микки приехали с Джеромом вдвоем. — И Микки все так же бы связан? — Нет. Но Джером не сводил с него глаз. Позже приехали еще трое парней. Я их не знала. — Они вам угрожали? — Нет. Вообще-то они были достаточно милыми. — Вы были свидетелями того, как убивали этих мужчин? Джеймс пытался надавить. Он задавал вопросы быстро и четко, чтобы запутать нас. Было понятно изначально, что Гордон не считал меня невиновным и теперь пытался вывести на чистую воду. — Зарезал. — не раздумывая ответил я, вспомнив с каким наслаждением Джером уродовал ножом лицо горничной. Выпрямившись, следователь выключил диктофон, убрав его в карман. — Показания сходятся с показаниям мистера Валески. — О, так мы не облажались? Это круто. — съязвил я. — Что ж, думаю это все объясняет. Странным было только то, что при аресте Джером даже не сопротивлялся. На него это не похоже. — Он натворил слишком много дерьма и видимо это осознал. — ухмыльнувшись, я поднялся на ноги, желая уже покинуть кабинет. — Вы не желаете увидеться с ним? — Он здесь? — выдохнул я, ощутив заряд тока, пробежавшийся по телу. Сердце перестало биться сжавших с дикой болью. Мое дыхание участилось, стоило мне вспомнить о последнем нашем поцелуе. — Нет, его уже доставили в Аркхем,— заявил детектив. — Но я бы мог отвезти вас. Джером не знает, что вы здесь, так что был бы сюрприз, — улыбнувшись уголками губ, парень закрыл папку, сунув ее обратно в ящик. — Хотя, я вас разумеется не понимаю. Как можно было связаться с убийцей вашего отца? Неужели вы не испытывали к нему элементарной злости? Замерев у двери, я оперся на на ручку, лишь бы удержаться на ногах. — Моего отца? — переспросил я. — Хотите сказать он убил Терри? — Оу, прошу прощения. Я думал вы в курсе. Мистер Милкович работал у Джерома менеджером по продажам и как сообщил Валеска, то Терри вечно обворовывал фирму. Тогда Джером не выдержал и убил мужчину. Он воткнул нож прямо ему в голову. Переведя взгляд на Мэнди, я снова опустился на стул, уставившись на свои пальцы. Мне никогда не было жаль отца и даже сейчас, после того, как я уверен, что он мертв. Но факт оставался фактом, его убил Джером. Человек, которому я доверял. Или не доверял? Если бы доверял, то разве ушел бы? — Мне искренне жаль. — Нам пора, — выдавил я. — Мы уходим. Выбравшись на улицу, я тут же потянулся к сигаретам, желая хоть как-то унять злость. Да, я был по настоящему зол и при том на себя. Именно я был идиотом и именно я все-таки доверился Валеске. Я поверил в то, что у нас был хоть какой-то шанс, совершенно наплевав на то, что у меня есть семья, подвергнув ее риску. — Ты веришь в это? — тихо спросила Мэнди, присев на перила. — А какой смысл ему врать? Джером убийца. Влюбленный убийца. Похоже он убил отца до моего появления в фирме. Он поступил умно, боясь испортить наши отношения, и просто не стал рассказывать. — На его месте ты разве не поступил бы так же? — Я бы не стал убивать только за то, что человек кусок говна. — И что ты будешь делать? Что если он вновь сбежит? Что если найдет нас? — поднявшись на ноги, сестра направилась к машине, где нас ждал Ев. Обернувшись и увидев, что я все еще стою на лестнице, Мэдс остановилась, нахмурив брови. — Ты идешь? — Через минуту. Жди меня в машине. Ринувшись обратно в отдел, я влетел в кабинет Джеймса в тот момент, когда мужчина говорил по телефону. Увидев меня, он замялся и, пробормотав извинения, положил мобильник на стол. — Что-то еще, Микки? — Да. Вы еще увидитесь с Джеромом? Вы ведь собираетесь сказать ему кто дал показания? — Думаю, мне придется это сделать. — Тогда скажите ему… — отдышавшись, я пригладил волосы, закусив губу. — Скажите ему, что я умер. Я, Мэнди и мой сын Евгений. Скажите, что мы погибли… в автокатастрофе. Я не справился с управлением. — Для чего? — Иначе, он будет пытаться выбраться. Будет стараться до последнего. Он угроза для всех. — Так вот, что он имел ввиду, — усмехнулся шатен. — Джером сказал, что больше его ничто не держит на свободе. Ты сбежал от него и Валеска сдался. Похоже на красивую историю любви. — Так вы сделаете, как я прошу? Я хочу обезопасить себя. — Конечно, Микки. — Спасибо… спасибо.

***

Темная комната с высоким потолком и единственным маленьким окошком, которое едва пропускало свет, казалось была самым мрачным местом во всем Готэме. Здесь было тихо, пахло сыростью и пылью. Эти потертые серые стены повидали море крови и тысячи признаний самых жутких психопатов города. Откинувшись на спинку стула, Джером оглядел наручники, что давили на запястья, желая продать душу дьяволу, лишь бы их снять. Когда за дверью вдруг послышались шаги, рыжий встрепенулся, ожидая кто появиться перед ним на этот раз. Когда в дверях возник Джеймс Гордон, парень поник, предвидя очередную нудную беседу, в ходе которой его по 10 успевали тыкнуть лицом в собственные ошибки. — Привет, Джером. Как настроение? — Превосходно. Сегодня на завтрак давали тосты. А как вы? — А я пришел сообщить тебе не самые приятные новости, — усевшись на стул напротив заключенного, Джеймс сложил руки перед собой, пытаясь подобрать нужные слова. — Сегодня утром ко мне приезжал Микки. Валеска тут же встрепенулся, просияв надеждой. Зеленые глаза засверкали, а губы растянулись в едва заметной улыбке. — Он рассказал как все было и с него сняли все обвинения в соучастии. — Но это хорошая новость, — подметил рыжий. — Это прекрасная новость. — Да, это хорошая новость. Но есть еще одна, — постучав пальцами по столу, Гордон подался чуть вперед, вглядевшись в лицо Джерома. — Микки приезжал вместе с сестрой и сыном. После меня они сразу отправились домой. А позже мне сообщили, что их машина слетала с дороги. Водитель не справился с управлением. — Оу, — приоткрыв рот, Джей тут же его закрыл, плотно сжав губы. — Вы ведь не хотите сказать… — Они мертвы, — сухо продолжил детектив. — Мне жаль. — Мой Микки умер? Мой Микки мертв?! — цепь, что прикрепляла наручники к столу, не дала Джерому подняться на ноги. Он предпринял еще несколько попыток встать, но все были четно. — Кто виноват в аварии? — прошипел рыжий прямо в лицо Джеймса. — Судьба, Джером. Зима. Дороги скользкие. Эта была случайность. Я подумал, что ты должен знать. И вновь молчание и столь ненавистная тишина окутали комнату. Где-то внутри, под полосатым костюмом и бледной кожей, сердце Джерома остановилось. Весь мир вдруг стал таким бессмысленным, полным нелепых случайностей и жестокости. Опустив голову на сложенные на столе руки, Валеска прикрыл глаза, а затем закричал так громко, что Гордону показалось, что его перепонки лопнут. — Микки! Микки! Микки!

***

7 лет спустя. Тихий шелест океана разносился вокруг, наполняя пляж каким-то волшебством. Вечернее солнце мягко ласкало сидящего на песке Милковича. Теплые волны касались татуированных пальцев, приятно успокаивая. — Так и знал, что ты тут, — опустившись рядом, Евгений перевернул кепку козырьком назад, уставившись на горизонт. — Все нормально? — Да, — прошептал брюнет, не открывая глаз. — Мэнди уже уехала? — Да. Лип приехал за ней только что. Я посижу с тобой? — Конечно. — улыбнувшись, Микки легко приобнял сына за плечи, затем потрепав по голове. — Ты в последнее время все время тут сидишь. — Я думаю. — О чем? — О многом. О том, что получил, о том что потерял. — взяв горсть песка в руку, парень проследил за тем, как тот просочился между пальцев, вновь развалившись на крупицы. — Ты скучаешь по Нью-Йорку? — Мы не так-то долго там жили. — хмыкнул Милкович. — А по Джерому? Вздрогнув от мелодичных звуков знакомого имени, брюнет вновь запустил пальцы в песок, вытянув ноги вперед. Это было сложнее, чем казалось. Можно было ехать вечно. Менять город за городом, но при этом не изменить себя. Каждый раз мысли возвращались к темному кабинету с огромными окнами, через которые бледный свет огней проникал в помещение. Кожей парень все еще помнил мягкую обивку белого кресла и шелковистые рыжие волосы, в которые так любил запускать пальцы. Помнил запах, что стоял там по вечерам. Эта была примесь одеколона с сигаретами и нотками черного кофе. Приятное тепло разливалось по телу каждый раз, как перед глазами возникал образ босса, обнимающего сзади и целующего в шею, чередуя ласки с укусами. — Уже 7 лет прошло. — прошептал Мик. — И что это должно значить? — Ничего. Совсем ничего. — Ты бы к нему вернулся, если бы он вышел из тюрьмы? Мне пришлось рассказать, потому что скрывать то, кем на самом деле был Джером Валеска, стало почти невозможно. Год за годом все больше новых вопросов обрушивались на меня и однажды я не выдержал, выложив все от начала до конца, начиная от убийства родителей и заканчивая нашей ложной смертью. — Зачем ты спрашиваешь? — Насколько сильно ты любил его? «Любил», пронеслось в голове Микки. Любил или любит? Прошло ли это? Раз он вновь и вновь вспоминает, то может и нет? Может все-таки чувства остались где-то глубоко, где можно было их спрятать? Что если рыжий останется под кожей навсегда? Микки просто позволял ему это делать. Он мечтал об этом. Джером хотел этот дом, этот пляж. Это было его желание, а все что нужно было Милковичу, так это тепло под боком и возможность целовать теплые губы, смотря в зеленые глаза. — Пошли в дом. Хочу пива. — поднявшись на ноги, брюнет вновь потрепал сына по волосам. — Ты не ответил. — ухмыльнулся Евгений, ступая босыми ногами на песок. — Любви никогда не бывает достаточно. Тебе кажется, что это все, что имеет значение, но обстоятельства показывают тебе фак. Неважно насколько сильно ты любишь, если все равно ничего не можешь изменить.