Слизеринская принцесса

С Нарциссой Сириус никогда не ссорился, как ссорился с большинством своих родственников. Впрочем, и разговаривали они редко, что неудивительно — вряд ли гриффиндорец будет стремиться к общению со слизеринкой старше его на четыре года, даже если она приходится ему кузиной. К сожалению, родственные узы для Сириуса не значили ничего, и если он даже и вспоминал о кузине в последние годы учебы, то только потому, что сама Нарцисса не позволяла ему о себе забыть. Окончив Хогвартс, благовоспитанная и правильная Цисса Блэк, всегда почитавшая семейные традиции и родственные узы, задумала вернуть в лоно семьи непутевого кузена и с этой целью решила возобновить общение с ним. Первые несколько писем от родственницы Сириус проигнорировал, но со временем, осознав, что двоюродная сестрица действительно желает ему добра, стал посылать ей ответных сов, и каждое его последующее письмо было теплее и душевнее, чем предыдущее. Нарцисса проявляла неподдельный интерес к его жизни, сожалела, что он опять не приехал домой на рождественские каникулы, просила его быть немного сдержаннее и попробовать отказаться от своих безумных проделок. Но сейчас она обошлась без писем — разве нужно просить своего дорогого родственника о разрешении встретить его на платформе Хогвартс-экспресса после окончания учебы? Нарцисса настороженно следила за потоком выходящих из Хогвартс-экспресса юных волшебников, стараясь не упустить из поля зрения ни одного лица, — четыре года они не виделись, общаясь только письмами, и за это время Сириус мог измениться до неузнаваемости. И все же ее острый, внимательный взгляд выцепил его из толпы, хотя утонченный ироничный красавец с роскошными темными кудрями мало походил на раздолбая-подростка, каким Нарцисса запомнила Сириуса четыре года назад. И как всегда в компании лоботрясов-дружков... Цисса с грустью подавила тяжелый вздох. Эти гриффиндорские обормоты всегда раздражали не только ее, но и практически всех ее сокурсников-слизеринцев, и, как образцовая девушка из хорошей семьи, она отказывалась принять тот факт, что ее кузен, отпрыск древнейшего и благороднейшего чистокровного семейства Блэков, предпочел их обществу компанию дурно воспитанных болванов. Заметив кузину, Сириус смерил ее оценивающим и даже каким-то высокомерным взглядом и наверняка прошел бы мимо, если бы она сама не позвала его: — Привет, Сириус! — Привет, Цисса! — взгляд его стал несколько теплее, а его прежняя надменность и вызов исчезли. — Ждешь кого-то? Цисса едва уловимо хмыкнула. — Ну конечно... между прочим, мой кузен сегодня заканчивает учебу, вот его и жду, — проговорила она, невольно любуясь его небрежной грацией и породистой красотой. — Ты... очень изменился, Сириус. — А ты стала еще красивее, — улыбнулся Сириус, извлекая из рукава мантии волшебную палочку. Наколдовав букет белых нарцисов, он протянул ей цветы. — Это тебе. Принцесса... — Слизеринская, — добавила Цисса с легкой улыбкой. — А ты — принц гриффиндорский! Их руки соприкоснулись, когда Нарцисса брала букет, и она почувствовала, как к лицу прилила кровь, и на мгновение Нарциссе показалось, что скрытая враждебность, существовавшая между ними в последние годы, исчезла и между ними протянулась тонкая связующая ниточка. Пока тонкая... Внезапный короткий смешок вернул Циссу к реальности. Она брезгливо поморщилась, заметив нарисовавшихся возле них Поттера и Петтигрю. — Что ж, я и цветы подарить красивой девушке не могу? — смело парировал Сириус, и Нарцисса снова ощутила, как краска заливает ее лицо. Однако встречаться с ним в присутствии этих оболтусов Нарцисса очень не хотела и, постаравшись вновь изобразить непринужденность и беззаботность, махнула ему рукой. — Ладно, позже увидимся и поговорим! Жди от меня совы! — воскликнула Цисса, сама ужаснувшись собственной смелости, от которой ее матушка наверняка пришла бы в тихий ужас. *** Шло время, и встречи двоюродных брата и сестры Блэк становились все более частыми, а из их отношений уходили присущие им прежде напряженность и натянутость. Нарцисса чувствовала, как связующая их нить становится все прочнее и прочнее, а ее привязанность к кузену с каждой встречей все крепнет. Тем более некстати был рождественский визит к Блэкам молодого Люциуса Малфоя. Единственный наследник одного из известнейших чистокровных семейств предложил младшей Блэк свою руку и, если у Люциуса таковое имелось, то и сердце. Красавец блондин, на год старше ее, богатый и процветающий, он стал бы отличной партией для девицы Блэк, но Нарцисса не спешила отвечать на его предложение ни согласием, ни отказом. Она медлила, тщательно взвешивала, даже не пытаясь скрыть от себя самой, что тянет ее совсем к другому, а этот другой... да, их отношения в последнее время стали намного лучше, но — любит ли он ее так, как она его? Нарцисса не решалась открыться Сириусу — и не в том дело, что воспитание не позволяло. Она опасалась потерять его расположение и утратить то немногое, чудесное и светлое, что их связывало. Она полюбила его, яркого, безбашенного, обаятельного так, как, казалось, уж наверняка никогда не полюбит манерного аристократа Люциуса... Тайные встречи с отвергнутым родственником пленяли и будоражили ее, даря такие ощущения, какие никогда не подарит брак по взаимной договоренности родителей. Но продолжать эти тайные встречи впредь стало невозможно, и с Сириусом тоже нужно было что-то решать и переходить к конкретным действиям. ...Эта встреча состоялась в одной из кофеен Косого переулка. Сириус достаточно быстро понял и почувствовал гнетущее его драгоценную кузину напряжение и поинтересовался, что же ее беспокоит. — Малфой, — начала Цисса, нетерпеливо глотнув ароматного горячего кофе с корицей. — Ты, наверное, помнишь его... на Слизерине учился, на год старше меня. Он сделал мне предложение. Неловкая тишина повисла в воздухе. — Да? — наконец отозвался Сириус. — И что ты ответила... милая? — Пока ничего, — Нарцисса не сводила воспаленного взора с его лица, силясь понять, что думает на этот счет Сириус. Но легилементом она не была и читать в его сердце пока не научилась. — Тебя хотела спросить. Как человека, которого... которому я доверяю. «И только, Цисса? И это все, что ты можешь ему сказать?» Но его реакция была ошеломляющей. Сириус вдруг резко вскочил со стула и, шагнув к ней, обхватил Нарциссу за талию и, прижав к себе так крепко, что у нее перехватило дыхание, страстно поцеловал. — К черту Малфоя, — охрипшим голосом прошептал он. — Будь моей. Моей навсегда. Если хочешь, конечно. Сердце ее бешено колотилось от нахлынувшего прилива счастья, и Нарцисса на мгновение замерла в его объятиях, опьяненная и завороженная его близостью. — К черту Малфоя, — повторил Сириус. — И родственничков твоих паршивых — тоже! Последняя фраза словно хлестнула ее по лицу. Нарцисса не позволяла говорить дурно о своей семье никому. Никому! И к Сириусу это тоже относилось. — Что ты сказал? — она попыталась отстраниться. — Они могут принять тебя, если... — Нарцисса судорожно сглотнула, сдерживая подступающие слезы. — Если ты сам захочешь. Ты — Блэк, и они не могут так просто от тебя отречься. Не должны. Ты — Блэк, и в твоих жилах течет чистейшая волшебная кровь! — Ну вот, опять... — Сириус недовольно хмыкнул, ослабляя объятия. — Стоит сойтись с кем-то из ваших, как вы заводите эту чушь на тему чистой крови... Если ты забыла, они мое имя с гобелена выжгли. «Имя на гобелене легко восстановить», — хотела сказать Нарцисса, но не стала. Не хотелось унижаться. Даже перед ним. Все равно — не оценит, это она уже поняла. — Не хочешь — как хочешь, — Нарцисса отвернулась, дабы он не увидел скатывающейся по ее щеке слезы. — Мое дело — предложить. Заметь, с тех пор, как мы... стали дружить, я ни разу не просила тебя порвать с этими. — Это мои друзья, моя дорогая слизеринская принцесса, — это слово прозвучало как издевательство. — Твои друзья? Поттер — самовлюбленный нахал, Петтигрю — ничтожество, Люпин... не успела как следует его узнать, но темная лошадка, не сомневаюсь. Да, пожалуй... по сравнению с ними Малфой не так уж и плох. Последняя капля. Последний удар. Все кончилось, не успев начаться. Только не плакать... не сейчас. Дома. Только дома, запершись в своей комнате. Или — в брачную ночь.