Потому что это неподходящее название

Йен осторожно закрывает дверь спальни Оуэна, держа на руках двухлетнюю дочь. Ее черные волосы щекочут шею, а сама девочка положила голову ему на плечо, сладко сопя. Йену приходится осторожно идти во вторую детскую поменьше, что находилась в конце коридора; открыв дверь, он подходит к небольшой детской кровати, что стоит в углу комнаты. Откинув одеяло, он укладывает Грейс, целуя на ночь в макушку. Грейс была копией Микки; темные волосы, худенькая, хрупкая и с белоснежной кожей. Однако, в отличие от Оуэна, характер достался ей Йена. Она была эмоциональной, ее сердце было открыто всему миру. Она обожала поездки с Микки, много болтала, чем веселила Йена. Даже в два года в малышке чувствовался стержень, хотя она никогда не встречалась с суровой жизнью в Саутсайде. Малышка жила яркой и вполне обычной жизнью нормального ребенка, она боготворила старшего брата — Оуэн постоянно норовил избавиться от общества сестры, но это не остановило ее от подражания каждого его жеста, слова или поступка. Прошло уже пять лет с момента, когда Йен полностью вошел в роль заботливого папочки, не замечая насколько дети внешне похоже на них; они говорят, жестикулируют и явно унаследуют их привычки, о существовании, которых не знали до последнего момента, например, Оуэн спит в такой же позе, что Микки и даже храпит точно также. Йену кажется подобное милым, а вот Микки счел бы это жутким и сделал бы все наоборот, ну или постарался. Йен по-своему рад, что эти двое пока не замечают явных сходств между собой, иначе бы их спокойной жизни пришел бы конец. Йен решает выключить ночник, что стоит возле кровати дочери, и в очередной раз, поправляя одеяло, он вновь целует её, аккуратно убирая волосы с лица. Какая-то часть его до сих пор не верила, что ему посчастливилось стать отцом таких замечательных детей, и осторожно закрывая дверь спальни, на полпути к залу Йен услышал шум воды и странные звуки, доносящиеся из их с Микки спальни. Йен вызвался быть сегодня ночным дежурным и проследить за тем, чтобы дети вовремя легли спать, позволяя Микки немного расслабиться после утомительного дня работы в гараже и принять душ. И Йен соврет если скажет, что его не возбуждает вид грязного и немного потного Микки, но последнего раздражали попытки поцеловать или стереть мазут с его пальцев, когда супруг в очередной раз пытался перейти на другую «станцию». Это определенно было чье-то пение и такой знакомый мотив, что Йен мог бы с легкостью сыграть его ногами на гитаре. Но вот звучала оно довольно громко и что еще более странно, почему Микки не убавил громкость, ведь не мог же он забыть про детей. Йен закатывает глаза, предвкушая очередной спор, входя в их спальню. Однако открыв дверь, он видит лишь пустую комнату и одежду Микки, что свалена на кровати. Песня звучала чуть громче и если так будет продолжаться дальше , то ему понадобится еще два часа, чтобы снова уложить детей. Поэтому он решительно идет в их ванную, очевидный источник шума, и требовательно стучит в дверь. — Эй, Мик, завязывай с музыкой. Наши дети уснули. Никакой реакции. Хотя, кажется, сейчас уже приглушенно звучит голос, подпевающего Микки. Ебать, Микки что, поет? Йен прислушивается, пытаясь уловить фальшивые нотки через дверь. — Срань господня, — смеется над собой Йен, пока Микки там напрягает свои лёгкие, подпевая Red Hot Chilli Peppers. Йен открывает дверь и видит нечто такое, из-за чего ему приходится приложить усилие, чтобы не засмеяться. Микки лежит в ванной, окруженный плотной пеной, закрыв глаза и включив на полную громкость телефон, надев наушники и громко подпевая. Йен скрестил руки на груди, встав в дверном проеме, пока Микки продолжает голосить во всю, едва попадая в ноты, но неплохо для дилетанта. — Микки, — вновь обращается Йен. Безрезультатно, Микки находится в своем мирке. Продолжая громче голосить: — В Сильверетта течет ручей моей жизни. Поскорей найди его. Иначе мне никогда не выбросить ее из головы. — Микки делает вздох, все еще не замечая присутствие Йена, стараясь взять высокую ноту и окончательно не сорвать голос. Йен смеется, потирая большим пальцем глаза. Микки покачивает головой, продолжая петь: — Ничего лучше этого нет, это чувство волшебное… Проще говоря, я видел, как струится поток твоей любви. Впрочем, к тому времени, голос Микки полностью заполнил небольшое пространство в ванной, пронизывал эхом спальню и вот-вот мог разбудить детей, в чем Йен уже точно не сомневался. Он приблизился к ванной, вытащив наушники из ушей Микки, вызывая у последнего негодование. — Какого хрена?! — рычит Микки, резко дергаясь и случайно обливая ноги Йена. Он ошарашен. С ужасом и как-то даже настороженно смотрит на мужа, пока последний пытается прекратить смеяться. Микки останавливает песню, пока Йен пожимает плечами, начиная оправдываться: — Ты ведь понимаешь, что мне пришлось потратить несколько часов, чтобы утомить детей и заставить их лечь спать, — его голос звучал спокойно, но никто не гарантирует, что когда дети проснутся из-за пения отца и будут носиться по дому, голос Йена будет звучать точно так же. Микки ничего не говорит, он все еще красный от стыда из-за того, что его застали вовремя эмоционального пения, когда он полностью проникся моментом. Он неловко погружается ниже, по-прежнему избегая взгляда Йена. Чувствуя тень вины, Йен посмотрел на взрослую копию Оуэна, за которым ему пришлось бегать весь вечер. — Микки, — вновь пытается заговорить Йен, проводя рукой по волосам. Он ненавидит, когда Микки на глазах превращается в тихого забитого парня, и вновь чувствуя вину за прерванное пение, он продолжает. — Почему ты решил понежится в ванне? Пузырьки и музыка. Это на тебя не похоже. Микки с издевкой, начинает играть пузырьками на груди, перекатывая пену. — Почему? Что такого в том, что мужик решил в коем-то веке воспользоваться всеми прелестями ванной. Наш пятилетний сын тратит по бутылке за один прием ванны, разве это не преступление, что он строит из пены замки? Так что завали, чувак, — Микки наклоняется, вперед подхватывая мыло и губку, начиная усиленно тереть кожу. Йен раздраженно закатывает глаза. — Может потому что ему пять, Мик. В отместку, Микки зачерпывает руками немного воды и плескает ее в сторону Йена. — Отвали, мудила, я просто хочу поплескаться в ванной с гребанной пенкой. Мне заебись и ты не имеешь права меня ограничивать. Несмотря на очередную попытку Микки разозлить его, Йен просто решает пойти на таран, решив поцеловать Микки. Этот способ затушить ссору никогда не отказывает. Йен ловко уворачивается от руки Микки, который хотел оттолкнуть, но просто целует, смеясь и стирая воду с лица. — Хорошо, мистер Президент, ты можешь плескать со своими божественными пузырьками в ванной, а я иду спать, — Йен проводит рукой по затылку и специально повторяет Микки, указывая на его телефон. — Но без твоего пения. — Господи, ладно, — фыркает Микки. Йен разворачивается, собираясь уйти, но мокрая рука Микки крепко цепляется за его запястье. Он поворачивается назад, замечая, что Микки смотрит на него широкими, совершенно невинными глазами — точно также смотрит Оуэн, замышляя что-то, или когда собирается торговаться. — Ну, что еще? — спрашивает устало Йен, наслаждаясь мягкими, расслабляющими прикосновениями пальцев Микки, которые приятно холодили кожу. — Залазь ко мне, — просит Микки, слегка дергая на себя. Йен задумчиво наклоняет голову, щурясь; Микки определенно что-то задумал. Этот озорной блеск в его глазах всегда влек Йена и одновременно пугал. Вздохнув, Йен закрывает глаза, пытаясь не идти на провокацию. — Послушай, Мик, я очень устал… — Просто залезай, мне нужно кое-что сообщить тебе, — палец Микки потирает запястье, заставляя Йена сдаться и шаркая ногами, приблизиться к ванне. Микки нетерпеливо ударяет по ноге, притягивая к себе. Микки тянет время и ничего не говорит, Йен чертовски устал и готов уже накричать на мужа из-за такого странного поведения. — Давай, Мик. Просто скажи, что ты хочешь от меня? И Микки подмигивает. Он, блядь, просто подмигивает. Йен понимает, что это означает. Он стонет. Микки облизывает губы, начиная: — Просто… — договаривать он не собирается, потому что просто внезапно дергает Йена на себя, заставляя того с плеском плюхнутся в воду. Микки вздрагивает, когда Йен приземляется ему на ноги и не может сдержать смех, когда Йен начинает плеваться водой и кашляя из-за попавшей в рот пены, и явно находясь в шоке от происходящего. Наконец-то Йен приходит в себя, стирая капли воды с лица, всем своим видом выражая злость. Его рыжие волосы прилипли к лицу, кончики ресниц смешно склеились. Йен хмурится, отлипляя от кожи мокрую футболку, не говоря про точно также промокшие брюки. Он больно шлепает Микки по груди, поднимая голос. — Какого хера сейчас произошло? Микки приставляет мокрый палец ко рту Йена, очаровательно-блядски улыбаясь. — Ш-ш, Йен, не забывай, наши дети спят. — Он снова подмигивает, смесь и тем самым заставляя Йена рассмеяться. И да, Йену приходится признать, что в этом есть что-то забавное. — Пошел ты, засранец, — произносит Йен, пытаясь промыть глаза. Он сидел в неудобной позе рядом с голой грудью Микки, а ноги свисают с края ванны. Микки был тем еще придурком и он издевался над Йеном, поэтому делать вид, что он обижен подобным поступком глупо. — Значит «засранец»? — смеясь, уточняет Микки, рассеяно проводя рукой по влажным волосам Йена. — Ты сам проник сюда, как блядский шпион. Йен снова ударяет его, хмурясь. Он замерз, устал и чувствовал возбуждения из-за такой близости друг к другу. Йен пытается выбраться, но еще больше злиться ведь ничего не выходит, он застрял навсегда, наверняка завтра Оуэн и Грейс будут мучить вопросом, как, черт возьми, могла закончиться их пена для ванны. Прежде, чем два монстрика узнают об это, Йен снова рассмеялся. — С чего бы это блядский шпион? Микки ругается под нос, прежде чем чуть крепче сжать плечо Йена. — Оуэн заставляет меня раз за разом смотреть, чертов Кингсмен, раз за раз выебывая мне мозги. Ребенок просто не знает, когда нужно остановится, а я больше не могу смотреть на это дерьмо, потому что знаю каждую фразу наизусть. — Оу, — Йен проводит рукой по футболке, обижаясь. — Отличный фильм. У Оуэна прекрасный вкус. Микки мысленно усмехается, потирая ладонями лицо. — Но не тогда, когда приходится смотреть его десять раз за день. Очень раздражает знаешь ли, — говорит Микки, вспоминая, что будучи беременным Грейс он заставлял Йена смотреть «Двойной удар» три вечера подряд. — Ну, смирись с этим. Он не остановится еще ближайшие месяца два, — ухмыляется Йен. Иногда это было, здорово, наблюдать, как Микки пытается быть хорошим отцом. Вспоминая всю херню, что им пришлось пережить, Микки всегда опасался, что в нем никогда не будет родительских инстинктов; жизнь никогда не преподносила хороших подарков.

***

Когда они, наконец, вышли из ванной, то начали игриво шлепать и щипать друг друга, стараясь выхватить полотенце. Микки оказался более проворным, постоянно смелся, как дурачок чем удивил Йена. Избавляясь от насквозь мокрой одежды, Йен забросил все в угол, стараясь не забыть завтра утром убрать, прежде чем замотать полотенце вокруг бедер. Микки проделал тоже самое, но ероша волосы и специально, чтобы капли воды летели на Йена. Йен всячески уклонялся от брызг. — Господи, Микки, прекращай. — И что ты сделаешь, чтобы остановить меня? — спрашивает Микки, показав язык. После он вновь смахивает воду, как собака, опять же капли летят на Йена. Последний вскрикивает, открывая дверь и вбегая в спальню. Микки выбегает следом, крича что-то вроде: «Галлагер», прежде чем его взгляд останавливается на их кровати. Они оба застывают на месте, и Микки шепотом говорит: — Бля, — наблюдая, как Оуэн и Грейс спят по середине их кровати, крепко посапывая. Яркие рыжие волосы Оуэна растрепались по подушке, а маленькое тело прижимается ближе к сестре. Грейс вновь лежит прижав ноги ближе к груди, прижав ручку ко рту, посасывая большой палец во сне. Они делали так каждую ночь — обычно они осторожно стучали в дверь или просто заходили и залезали на кровать, и Микки немного напрягало, что эти двое возможно сговорились. Йен пожал плечами, не видя в этом проблемы. — Наверное, им приснился кошмар, когда они услышали твое пение, — он улыбнулся, посмотрев на детей и чувствуя тепло в груди, и желание во что бы то ни стало защитить их. Микки хлопает его по плечу, давая понять мужу, что им следует поспешить, они тихо подкрадываются к комоду, доставая пару пижам. Они оба одновременно надевают пару трусов, Йен проводит рукой по волосам Микки, прежде чем пойти к своей стороне кровати. Микки наблюдает за ним, и, чувствуя как раздражение постепенно затихает, при взгляде на своих детей. Микки никогда не мог долго злиться на них. Йен же просто снимает наручные часы, прежде чем нырнуть под одеяло, устраиваясь рядом с Грейс. Микки повторяет, стараясь устроиться так, чтобы пружины не слишком прогнулись под его весом и дети не проснулись. Йен поворачивается на бок, проводя руками по темным волосам Грейс и смотря на Микки, что лежит напротив. — Я начинаю думать, что они бывают в нашей постели чаще нас, — шепчет он, заставляя Микки ухмыльнуться. Это было немного странно, потому что подобное повторяется каждую ночь. Микки вздыхает, прижимаясь ближе к своему сыну, положа руку на спину Оуэна. — Это ведь намного лучше, что они прячутся за спины своих стариков, а? — фыркает Йен, пытаясь, устроится поудобнее на подушке. — Мик, одному пять лет, другой два, разве так и не должно быть. — Я бы тоже так сделал, — признается Микки, слабо улыбаясь. Йен ухмыляется, вытягиваясь. — Я даже не сомневался, — он разглядывает своих детей, благодаря всевышнего за то, что у него это есть. Йен встречается взглядом с Микки, замечая точно такое же выражение на лице, прежде чем сказать вслух то, о чем они думали. — Они такие милые. — Ага, — Микки задерживает дыхание, будто боясь что вот-вот проснется и эта сказка исчезнет — они никогда не думал, что его жизнь так круто изменится. Рядом с Йеном. С семьей, что была у них. И странно думать, что несколько лет назад он едва мог находится в одном помещении с Йеном, не говоря об двух общих детях. Но это того стоило, потому что он должен каждое утро видеть лицо Йена рядом с собой — во сне и наяву. Йен кутается в одеяло и чуть расслабляется, засыпая. Микки чувствует сонливость, но все еще глупо улыбается, лежа в темноте и с обожанием разглядывая каждого из своих деток. Йен сонно тянет. — Не поменяю это на весь этот мир. Микки вытягивает руку, беря Йена за руку, прежде чем широко улыбнуться. — Да, я тоже.