::Мы просто дети, которые хотят выжить::

С того момента, как мы с Джошем играли у меня в подвале, прошло более трех недель. Этот день отмечен красным в календаре, который висит на холодильнике в кухне. Это день, когда мне проведут очередную химиотерапию. Мама разбудила меня рано утром, заставив съесть завтрак и банан, которые я просто ненавижу. Она всегда заставляла меня есть бананы, словно они могут чем-то помочь. Забавно, не так ли? Я выкинул кожуру в мусорку и поднялся в свою комнату. Стянув майку, я подошел к зеркалу и посмотрел на себя. Мне было противно видеть свое отражение. Худое тело, торчащие рёбра, бледный цвет кожи и всегда уставшее лицо, а в добавок ко всему еще и лысая голова. Я ударил кулаком по зеркалу и пошел к шкафу, чтобы снова навешать на себя кучу одежды. Майка, толстовка не по размеру, брюки и черная кепка. Я взглянул на себя еще раз. Выглядело уже не так ужасно, за исключением темных кругов под глазами. В дверь тихонько постучали, а затем она немного приоткрылась и показалось лицо мамы. - Милый, ты готов? - мама зашла в комнату полностью и осмотрела меня. - Ты, кажется, пополнел, - сказала она, но я знал, что это ложь. Она часто говорила мне ободряющие вещи, и я старался не спорить с ней, потому что мне даже страшно представить, что она чувствует, глядя на меня, умирающего от рака. - Да, ты, пожалуй, права, - я подошел к маме, приобнял ее за плечи, и мы вместе спустились в низ. Далее врач, осмотр, все те же вопросы, все те же ответы, химиотерапия, долгие минуты ожидания, а затем цифры, от которых перевернулся мой и мамин мир. Как бы сильно я ни готовил себя к этому моменту, слезы всё же потекли по моему лицу, и я бы хотел их смахнуть, но пришло некое оцепенение и мышцы перестали слушаться. Год. Мне остался один год. POV Josh. Он прибежал ко мне весь в слезах, громко стуча в дверь. Я открыл ему и сразу заключил в свои объятия. Я знал, что рано или поздно это должно случиться. Я знал, что однажды он появится на моем пороге такой разбитый и потерянный, и мне придется собирать то, что останется от его сердца. И также я знал, что эмоции захлестнут меня, что я буду крепко сжимать его толстовку, которая всегда висела на нем, и рыдать, уткнувшись в худое, костлявое плечо. В тот день мы допоздна пролежали на кровати в моей комнате. Тайлер положил голову мне на грудь и плакал, настолько беззвучно, насколько он только мог. Никто из нас не сказал ни слова в тот день, да оно и не нужно было. После его ухода я долго не мог уснуть, вспоминая нашу первую встречу. Мне было восемь, а Тайлеру семь, когда он с мамой переехал в Колумбус. Наши мамы вместе работали, и поэтому мы сразу подружились. Он был невероятным ребенком, таким жизнерадостным и любопытным. Мог сутки напролет болтать, то и дело задавая различные вопросы, на которые немедленно хотел знать ответы. Я восхищался им. С тех самых пор я и влюбился в Тайлера, храня этот секрет и по сей день. Он часто спрашивал, почему у меня нет девушки, на что я отвечал:"Я влюблен в свои барабаны", и мы смеялись. И боже, это так глупо. Но сейчас я понимаю, что вот он, чертов год. Гребанные триста шестьдесят пять дней, что нам остались. Я не мог позволить ему уйти так. Я сделаю все возможное, чтобы он чувствовал себя лучше. Я сделаю все возможное, чтобы сделать его последний год особенным. *** Следующим утром я проснулся раньше обычного, позавтракал, оделся и пошел к дому Тайлера. Я точно знал, что сегодня он не пойдет в школу, поэтому дождавшись, когда миссис Джозеф уедет на работу, я отворил их дом запасным ключом, который всегда хранился под ковриком, и зашел в дом, стянув свои красные кроссы. - Мам, ты что-то забыла? - послышался голос из гостиной. Я невольно улыбнулся. - Ну, если хочешь, то я могу быть твоей мамочкой, - кинув портфель на пол, я сел рядом с Тайлером на диван. Он был одет в свою любимую домашнюю толстовку с изображением скелета, серые пижамные брюки, а на голове была черная шапка. - Что ты здесь делаешь? - Тайлер поставил на паузу свой любимый мультик, который смотрел каждое утро, и сел повыше, освобождая мне больше места. - Пришел скрасить твои серые будни, фрэн, - я улыбнулся. - Собирайся, мы идем в школу. - Ну уж нет, я себя плохо чувствую. - Если ты не встанешь сам, то я потащу тебя на себе. Ты что, собираешься теперь сидеть и чахнуть здесь в одиночестве? - я был настроен более чем решительно. Потому что восемь лет дружбы с Тайлером дали мне понять, что если его вовремя не вытащить из депрессии, то потом это будет сделать невозможно. Его просто нужно силой заставлять учиться и вообще что-либо делать, потому что только это поможет ему не стать затворником в собственной комнате. Мне пришлось еще некоторое время поуговаривать Джозефа, прежде чем он поднял свой тощий зад с дивана и пошел одеваться, попутно проклиная меня. Я пошел за ним, чтобы удостовериться, что он не уснет или не сделает что-то в этом роде. Он медленно надевал свои джинсы, видимо, специально испытывая мое терпение. Когда он стянул свою домашнюю толстовку, то я увидел очень худое и болезненное тело, кое-где виднелись синяки, а на руках были шрамы от порезов. Естественно, я знал, что он делает это с собой. И однажды прочитал ему огромную лекцию, после чего он прекратил причинять себе боль, но шрамы уже не убрать. Мне сейчас так не по себе от этого. Я знал, что не должен пялиться, но всё равно смотрел, не в силах отвести взгляд. Тайлер видимо заметил это, поэтому сразу натянул майку, толстовку горчичного цвета, и с хмурым выражением лица схватил портфель и выбежал из комнаты. Я поспешил за ним. До школы мы шли молча. Я совершенно не знал, что сказать, а может, слова и не нужны были. В любом случае единственное, что я испытывал, когда смотрел на полуголого Тайлера и его порезы - это желание обнять его и никогда не отпускать, а не какое-то там отвращение, как он мог подумать. Возможно, мне следует объясниться. - Хэй, Тайлер, - я чувствовал смущение, и мой голос слегка дрожал. - Ты ведь знаешь, что мне всё равно на то, как ты выглядишь. Я всегда буду любить тебя, потому что ты мой лучший друг, - я поднял голову. Тайлер смотрел на меня, и на его глазах наворачивались слезы. - Я знаю, Джош, - он притянул меня в свои объятия, и мы стояли так некоторое время. Нам было абсолютно все равно, что могут подумать другие люди, потому что никто из них не знает, каково это - терять любимого человека, умирающего от рака. *** Примерно в таком темпе прошел весь следующий месяц. Я силой заставлял Тайлера что-либо делать, а он всячески отговаривался, но всё же выполнял все, что я ему говорю. Сейчас он уже вернулся в свой привычный темп, и даже улыбается по утрам, когда я прихожу за ним, чтобы пойти в школу, или рассказываю мемы. Жизнь потихоньку начинает налаживаться, и все было бы хорошо, если бы время не текло так неумолимо быстро. Я знал, что должен что-то предпринять, но не знал, что. Близится семнадцатый день рождения Тайлера, и нужно срочно что-то придумать. Я не позволю ему прожить последний год наедине с собственными темными мыслями. И, кажется, у меня все-таки есть идея.