Холодная история

Далеко простиралось заснеженное поле. Казалось, что оно сливается с небом в одно целое. И это было нечто великолепно-пугающее. Бесконечность пустоты и одиночества, но в то же время безграничное поле возможностей, такое прекрасное, волшебное и блестящее. Снег блестел не золотыми искрами, как это бывает в солнечное время. Он искрился серебром! Молочно-белое небо нежно обволакивало собой почти невидимый горизонт, а сзади оставался тёмно-зелёный хвойный лес. Он тоже почти скрылся из виду. Везде теперь царило бездорожье. Оставалось идти в неведомую даль, ориентируясь по солнцу. Но теперь оно скрылось. Осталось лишь ощущение правильности маршрута. И именно этим ощущением руководствовались преступники S-ранга, добираясь в нужную им деревню. - Там будет тепло, - причитал один, потирая покрасневшие до ужаса ладони. – Тёплая вода, еда, уютная комнатка. Я уже так устал. Хотя-а… стой! Нет, я не устал, я околел до чёртиков! Несмотря на то, что под моим плащом скрывается до ужасов неудобная кофта, я всё равно мёрзну. Где справедливость? Ты идёшь в своей дурацкой майке, в своём дурацком плаще, который расстёгнут на верхнюю пуговицу, и всё равно не замерзаешь! Я был бы рад, если бы ты разделил со мной эту участь и увидел, как я страдаю! Тогда бы ты сказал мне в ответ хотя бы одно утишающее слово! – блондин внезапно сменил громкость, перейдя на повышенный тон. – Какузу! - Хидан, ты серьёзно? Успокойся и не трать тепло. А то ещё сильнее замёрзнешь. Вон, все щёки покраснели. И нос, скоро всё отмёрзнет. Придётся ампутировать, эх, - со вздохом наигранной горечи сказал Какузу. Хидан на секунду притормозил, переваривая услышанное, а потом сплюнул через плечо, поняв, что это был сарказм. Да ещё и унижающий. Несмотря на издёвку со стороны напарника, блондин, что странно, всё-таки замолчал. Всё так же потирая руки, пытаясь согреть свои пальцы, Хидан прошёл в беспокойном молчании ещё пару километров. Всё это время он бросал косые взгляды на Какузу, изредка оборачиваясь на слабый шум ветра, оглядываясь по сторонам и вглядываясь в бесконечную пустоту горизонта. С каждым новым шагом его почему-то начинала охватывать паника. Они в пути уже около суток. Целый битый день они идут по полю, а то всё не заканчивается. Сколько же ещё? Ведь даже сейчас было почти невозможно терпеть этот ужасный холод. А что если он действительно отморозит себе что-нибудь? А кровь всё это время предательски остывала, тело начала бить сильная дрожь. В груди словно что-то застыло, а холод теперь стал пробирать и изнутри. Хидан невольно скульнул и в тот же момент одёрнул себя. Показывать такую слабость перед напарником, всё же, не стоило. Ещё через пару часов совсем стемнело. Шли наугад, поддаваясь порывам ветра. Кромешная тьма никак не поспособствовала их продвижению в нужном направлении. Но казначей Акацуки не собирал сдаваться так просто. Оглядываясь на замёрзшего напарника, Какузу недовольно хмурился и с новым рвением пытался отыскать верный путь. Он уже ходил этой дорогой, поэтому он точно знал, что их цель уже близка. Но ночь, упавшая на их головы, немного сбила Какузу с верного пути. Казначей, пытаясь не потерять во тьме Хидана, пробовал ориентироваться по ходу их ходьбы. Но с каждым новым шагом мужчина был не уверен в правильности их маршрута. Где-то позади них взвыли волки. Верующий весь передёрнулся и фыркнул. Он тоже знал, что идти ещё очень долго. И он сильно устал, но останавливаться на ночлег здесь, в пустом поле, в этих снегах, было ужасной идеей. Поэтому преступники продолжали свой путь, подавляя усталость и холод. Но ещё через полчаса сквозь тьму стали заметны слабые огни деревни. Ветер, который со временем заметно озлобился, уже не пугал путников. Они видели свою цель. Уже совсем скоро они отогреются. Шаг за шагом они всё глубже утопали в снегу. Ведь этот поход через непролазные сугробы заставил их использовать слишком много чакры. Теперь они были обессилены и последние километры решили долезть, загребая всем телом этот ужасно колючий снег. Физические силы тоже заканчивались, особенно у неприспособленного Хидана. Ведь Какузу был намного старше, его выносливость была лучше, и он очень медленно замерзал. Войдя в деревню, по улицам которой всё ещё шныряли здешние жители, преступники несказанно обрадовались тому, что они, наконец, добрались до места назначения. Золотистый свет освещал заснеженные улицы, кустарники, засыпанные целыми сугробами снега. Хидан ещё раз потёр ладони и, слабо ухмыльнувшись, взглянул на Какузу. Тот шёл, зарывшись носом в ворот плаща. Кожа возле его глаз заметно покраснела. Он тоже неслабо замёрз. Теперь Хидан был удовлетворён, но не до конца. Открыв дверь, ведущую в гостиницу, преступники с удовольствием вдохнули тёплый воздух. Тот обжёг их уже остывшие лёгкие, заставляя отступников задержать дыхание. Щёки Хидана разалелись ещё пуще, а Какузу, вынырнув из ворота плаща, мог насладиться видом околевшего напарника. Вот всегда бы он так себя вёл: тихо, спокойно, без лишних слов. Но не успел тот даже до конца отогреться, как из его уст начали сыпаться возмущённые речи по поводу их долгого похода сюда. - Номер, - без доли дружелюбия потребовал Какузу, кладя деньги на стойку. Женщина, стоящая тут же, слегка отшатнулась, но, взяв себя в руки, дрожащей рукой достала ключи и положила их перед казначеем. - Мне даже всё равно, если ты вновь заказал номер на одного. Я просто хочу спать. И получше согреться. Кстати, люблю подобные гостиницы. Обычные кровати всегда мне нравились больше футонов. А тут именно такие, - поведал Хидан, указывая на кровать, стоящую около окна. – И, как я и думал, она одна. Что же, Какузу, мы через это уже проходили. И в этот раз на полу спишь ты. Мне того раза хватило. Я проснулся, а на мне сидели тараканы. Знаешь, это невыносимо. - Разбежался, - весьма спокойно отреагировал Какузу, проходя мимо застывшего напарника. Сняв с себя плащ и надоевшую маску, казначей с удовольствием улёгся на кровать, закинув руки за голову. - Знаешь, мне порой кажется, что ты бессердечная мразь, Какузу. Но в тот самый момент, когда я об этом думаю, внезапно вспоминаю, что с сердцами у тебя всё нормально, - Хидан недовольно тыкнул пальцем в сторону напарника и, немедленно отвернувшись, фыркнул. – Я вниз. Хочу поесть. А ты… как хочешь. Вернувшись более добрым, бессмертный застал Какузу около распахнутого окна. Ошалев на секунду, а потом присмотревшись, Хидан заметил, что на спине его напарника отсутствуют маски. - А-а, выпустил своих уродов на свободу? Что же, - верующий, закончив говорить и воспользовавшись моментом, пока Какузу стоял поодаль от кровати, нырнул в постель, ухмыльнувшись и довольно воркуя себе что-то под нос. – А тут тепло. - Брысь, - изрёк казначей, махнув рукой в неизвестность. В ту же секунду на него устремились два блестящих, как при болезни, глаза. Белые брови были немного нахмурены, а губы сжаты в тонкую полосочку. Недовольно цокнув языком, Хидан заёрзал в постели, сдвинувшись куда-то на край. Проделав эту возящуюся процедуру, бессмертный похлопал по кровати рядом с собой. – Что? – не понял Какузу. - Ложись, чего встал-то? Будем вместе спать, - на полном серьёзе проговорил блондин. В комнате повисла неловка тишина. Стало слышно, как за окном воет ветер. В комнате сейчас было темно, но шиноби отлично всё видели, особенно друг друга. В тёмной комнате мелькало пятно белых волос, и изредка блестели зелёные глаза. Хриплое дыхание Хидана разрушило тишину. Закашлявшись, мужчина склонил голову набок и прижался ухом к своему плечу. – Холодно просто. Какузу ответил молчанием и вновь отвернулся к окну. За ним царила тьма. Только вдали, на соседней улице горел фонарь. Жёлтый огонёчек больно резанул казначея по глазам. И тот, сильно зажмурившись, тяжело вздохнул. Они шли целые сутки, все продрогли и ужасно устали. Сейчас бы было кстати лечь в тёплую кровать и крепко уснуть, не опасаясь врагов и не волнуясь о миссии. Конечно, не всем желаниям суждено было сбыться. Резко развернувшись, Какузу небрежно задёрнул занавеску на пол-окна и поспешил проверить замок. Дверь была заперта. Оказавшись в приятной полутьме, мужчина как-то удовлетворённо ухмыльнулся и, постояв в раздумьях с полминуты, лёг на кровать, закинув руки за голову. - М-да, долго же ты думал. Брезгуешь находиться со мной на таком близком расстоянии? – Хидан язвительно осклабился и приподнял вверх брови. – Ну, знаешь ли, я не собираюсь спать на полу. И если ты хочешь меня отсюда спихнуть, то тебе придётся повозиться, потому что я так легко не сдамся. - Ты как ребёнок, Хидан. Угомонись уже. Я не такой привередливый, как ты думаешь, - разъяснил казначей, не смотря на напарника. – Поднимаемся в семь утра. А сейчас у нас есть шанс выспаться. - Да, - согласно кивнул бессмертный. Сейчас он не хотел думать о миссии. Сейчас ему хотелось уюта и покоя, что было довольно странно для такого человека, как Хидан. Вся жизнь в некомфорте, в пыли и грязи. В крови и в слезах. Но в данный момент присутствовало лишь сильное желание выбросить эту гордую чертовщину из головы и крепко уснуть, не обращая внимания на грозного напарника. – Тебе повезло. Ты уже отогрелся. А я, представляешь, ещё нет. У меня руки ледяные, - пожаловался блондин и, словно подтверждая свои слова, протянул свою ладонь к лицу Какузу и дотронулся ей до его щеки. Казначей распахнул зелёные глаза и в негодовании нахмурил брови, косым взглядом дав понять, что ему этот жест не нравится. Но длинные ледяные пальца не спешили отстраняться. Они лишь сильнее помассировали грубую кожу лица. – Чёрт, а ты тёплый. Даже горячий. Знаешь, у меня пальцы очень сильно колет. - Убери руку, - жёстко приказал Какузу, пытаясь отлягнуться от настойчивой конечности. – Или я её тебе сломаю. Я обещаю, Хидан. - Как же ты быстро заводишься из-за пустяков. Тебе жалко что ли? Тебе всё время жалко! - блондин отдёрнул руку и с небольшой злостью в голосе продолжил: - То нельзя, это нельзя. Да кто ты мне вообще такой? Я захотел погреться! И что же? Ты действительно гад, Какузу. - Не мели чушь! - взвился казначей. Этот трёп его уже начинал раздражать. Хотелось отдохнуть, а не обсуждать какие-то маловажные вещи. - Чушь? Да что за фигня? Нет, стоп! Стоп! Я всё понимаю, моя милый друг, ты же у нас самый старший. Преступного опыта много. Жизненного опыта тоже. В жизни всякого дерьма натерпелся, но я-то здесь причём? – Хидан злобно фыркнул и скрестил руки на груди. На минуту повисла полнейшая тишина. Было слышно только недовольное сопения со стороны бессмертного. - Слушай, а тебе не всё ли равно, что я говорю в твою сторону. И что я вообще делаю? – внезапно спросил Какузу. Тишина. Ветер с внезапной силой ударился в окно, заставив ниндзя оживлённо вздёрнуться и сесть на кроватях. Но никого не было. Зато стало видно, как чёрные тучи расступаются, освобождая на небе место для луны. В комнате заметно посветлело. На стенах стали играть тёмные тени, иногда пугая и завораживая обоих шиноби. - Это всего лишь ветер, - говорит казначей, приглушая свою чакру. Паранойя, которая преследует почти каждого преступника, охватила сейчас и Какузу. Этим вечером он никак не мог найти себе успокоение. В сердце была лишь одна тревога. Отвернувшись от заоконного пейзажа, казначей наткнулся на блестящие в полутьме глаза. Они принадлежали молодому мужчине, который уже многое пережил на своём пути, и уже только за это его можно было уважать. Он убивал, принося многочисленные жертвы своему Богу, и только за это его можно было ненавидеть. Залёгшие под покрасневшими веками серые синяки, потрескавшиеся на холоде губы, которые сейчас сочились кровью – всё это описывало Хидана, который, изредка шмыгая носом, смотрел в окно. Светлые волосы были ещё чистыми, поэтому казались Какузу довольно мягкими. Казначей полусидел на кровати, не в силах лечь обратно головой на подушку. Да и Хидан не торопился этого делать. В данный момент обоим показалось, что они важны друг для друга. Что сейчас, сидя совсем рядом, они в некой безопасности от внешнего мира. Казначей попытался отогнать от себя эти, по его мнению, детские и глупые мысли. А вот Хидан, идя на поводу у наивной молодости и горячих эмоций, придвинулся ещё ближе и заглянул напарнику прямо в глаза. - Надо спать, - полушёпотом сказал Хидан и почему-то дотронулся ладонью до своего медальона. Какузу согласно кивнул головой и опрокинулся на мягкую подушку. Верующий ещё пару секунд смотрел в окно, а потом, вновь на что-то сетуя, без сил свалился головой на подушку. Подумав ещё немного, он залез под одеяло и, боком ощущая присутствие напарника, спокойно и крепко уснул. Утро наступило довольно быстро. Какузу проснулся первым. Открыв тяжёлые веки, мужчина наткнулся взглядом на деревянный потолок. В комнате стояла свежая влага, поэтому было немного прохладно. Повернув голову в сторону, казначей с лёгким недоумением посмотрел на умиротворённое лицо напарника. Сейчас Хидан казался совершенно беспомощным. Преступник, приносящий кровавые жертвы Джашину, смеющийся над смертью невинных, сейчас спокойно спал и видел сны. Белые ресницы подрагивали, брови сошлись у переносицы. Но ровное дыхание внезапно сбилось, и Хидан приоткрыл глаза. В данный момент он находился где-то между сном и реальностью. И увидеть пристальный взгляд напарника было чересчур неожиданно. - Дубак, - полухриплым голосом сказал Хидан и уткнулся носом в одеяло. – Уже пора вставать, да? – спросил блондин и исподлобья взглянул на Какузу. За окном постепенно светало, в комнате царил бледный призрачный свет. Так не хотелось вставать. Даже Какузу, который за всю свою жизнь уже давно приучил себя к ранним подъёмам, сейчас валялся в кровати, не подавая сигналов к подъёму. – Я выспался, - оповестил Хидан и смачно зевнул. – И давно ты проснулся? - Нет, - коротко и ясно отозвался казначей. Было холодно, что просто так, что от полупрозрачного освещения комнаты. По телу прошёлся табун мурашек, а нос заметно замёрз за время сна. Что уж говорить о Хидане, который, проснувшись, немедленно стал кутаться в одеяло. – У тебя ещё есть полчаса на то, чтобы вдоволь погреться. - Как ты снисходительно добр, Какузу-чан, - Хидан расплылся в довольной улыбке. Казначей на это язвительное изречение лишь фыркнул. – Время-то есть, а вот холод здесь явный. Перед уходом эту гостиницу нужно сжечь к чертям собачьим. Хотя… она нам ещё может пригодиться на обратном пути. Какузу сделал вид, что не слушает. Смотря в потолок полуоткрытыми глазами, боковым зрением он наблюдал за смешными попытками напарника зарыться глубже под одеяло. И через пару мгновений до руки казначея дотронулись холодные пальцы Хидана. Неожиданность ввела мужчину в ступор. И он, медленно повернув голову в сторону бессмертного, впился ледяным взглядом в его малиновые глаза. Дрожащие руки продолжали настойчиво тереться о его кожу, а их обладатель аккуратно подполз поближе к казначею. Такой наглости Какузу явно не ожидал и изрядно удивился тому, что отталкивать Хидана ему совсем не хочется. - Я же говорил, что ты тёплый, - сказал верующий и, почувствовав свободу действий, притёрся ещё ближе. Теперь он полностью обхватил сильную руку напарника, прижавшись к ней всем телом. Но этого ему показалось мало. – Какузу, а ты не против того, что я сниму кофту и прижмусь к тебе голым телом, а? - Ч-что? – казначей округлил глаза и попытался выдернуть свою руку из стальной хватки напарника. Но Хидан оказался властным. Ничуть не менее сильные руки не давали ему теперь высвободиться. – Думаю, ты перегибаешь палку дозволенности. Я очень не люблю, когда меня трогают, - Какузу недовольно нахмурился и злобно зыркнул зелёными глазами в сторону блондина. Тот, на секунду отпустив драгоценную тёплую руку, снял с себя тёмно-серую кофту и откинул её куда-то в сторону. - Я слышал, что волки в стаях согреваются именно так. Они прижимаются друг к другу, даря своим сородичам тепло. Согреваясь, они быстрее восстанавливают свои силы, которые нужны им для удачной охоты. Возле горячих источников, где я раньше жил, водились волки. Я их видел. А ты? - … - ответом было скупое молчание. Какузу не видел волков. Но он отлично представлял себе этих больших хищников. – Не видел, - сухо ответил казначей, пытаясь не раздражаться. И это, к большому удивлению, у него получалось. Действительно, так стало намного теплее, поэтому недовольствовать было бы глупо. Отступник без доли злости взглянул на напарника, который, уткнувшись носом в его руку, прикрыл свои глаза и мирно посапывал. На самом деле, так случалось и раньше. Холодными дождливыми ночами, когда им приходилось ночевать в ледяных пещерах. Тогда Какузу мог проснуться, обнаружив около себя своего замёрзшего напарника. Тогда казначей без доли жалости будил блондина жёстким пинком в плечо, или отталкивал его на два метра от себя. Но в последнее время что-то изменилось. Наверное, Какузу уже привык к подобным выходкам и стал более мягче к ним относиться. Иногда он даже не шевелился, чтобы не разбудить Хидана. В то же время Какузу стал за ним больше приглядывать. В те моменты, когда они находились в густонаселённой деревне, идя по многолюдным улицам, казначей то и дело ловил себя на мысли, что он ищет взглядом своего напарника. Каждый день, каждый час он стоял или шёл рядом с этим неугомонным на болтание человеком. Какузу был слишком научен жизнью, чтобы к кому-то привязываться. И это так. Но, наблюдая за Хиданом, казначей с интересом заметил, что этот чокнутый верующий теперь зависим от него. И только он, Какузу, может спасти его в трудную минуту. Потому что они должны быть товарищами, потому что Лидер сказал, что они должны беречь друг друга. Какузу плевал на всё это. Он убивал своих напарников, с блеском справляясь с миссиями самостоятельно. Но в один прекрасный день появился бессмертный мазохист, который был не прочь с кем-нибудь поцапаться и довести местного казначея до белого каления. Но его способности так удачно сошлись со способностями Какузу, что последний решил, что этот фанатик может быть довольно полезным. Все в организации до сих пор думают, что именно бессмертие Хидана помогло ему не умереть от рук казначея. Наивные. Да если бы Какузу захотел, то убил бы этого блондина на раз плюнуть. - Мы можем умереть в любой момент. Даже я, - тихий голос Хидана вернул Какузу в реальность. Последний перевёл удивлённый взгляд на блондина. Тот, тепло сопя а руку казначея, потерянно смотрел в неизвестную точку. Сейчас выражение лица Хидана было задумчивым и принимало совсем иной вид, чем когда-либо ещё. В малиновых глазах читался вполне уместный страх. Нос всё ещё был красным от холода. И эта красноте никак не хотела проходить. – Ты, наверное, меня ударишь, но я сейчас… - Боишься, да? – перебил его Какузу, заглядывая ему в лицо. Блондин нахмурил брови и с сомнениями кивнул. На это казначей лишь тяжело вздохнул, вспоминая те годы, когда он ещё был неопытным шиноби, когда против него ополчилась вся деревня, и он, убив практически всех, сбежал от людских глаз. Тогда его терзал страх одиночества, отчаяния, уже сделанных поступков. Его терзала совесть за произошедшее, он понимал, что поступил слишком необдуманно, идя на поводу у своей горячности. Но теперь, когда всё это уже в прошлом, Какузу по-новому смотрит на всё то, что он когда-то сделал. – Не бойся. Бессмертный запрокинул голову и впился недоверчивым взглядом в лицо казначея. Тот, не ожидав такого пристального взгляда, отвернулся в другую сторону и затаил дыхание. Тишина. Опять тишина, которая преследует напарников уже долгие месяцы. Какузу сам не заметил, как поймал своей ладонью пальцы Хидана и крепко сжал их.