The Cool Dudez Club

      Ему сегодня шесть. На нём праздничный колпак и ему весело. Куча подарков: машинки, роботы, пистолеты. Мальчику исполнилось шесть. Он рад, что пришли все его одноклассники, которых он звал. Джонни бегает за ним на заднем дворе и звонко смеётся, как и он сам. Смеётся его маленькая сестрёнка. Его мама. Его папа. Все-все-все. Ему так весело.       Он немного выбился из сил, пока играл в догонялки, поэтому решил подкрепиться праздничным тортом. Он сел на траву около папы, пока тот жарит рёбрышки и разговаривает с соседями. Они что-то громко обсуждают. Джош прислушивается, ведь он очень любопытный мальчик.       – Ты видел этих? – говорит большой мистер Терренс.       – Видел, – отвечает папа, не отвлекаясь от своего занятия.       – Живут вдвоём. С собакой. Два мужика и собака, стыд какой.       – Ага, я их в парке видела, – добавляет тощая миссис Рональд, – ходят там, за ручки держатся.       – Какая гадость, – ворчит старушка Джонсон.       – Сраные педики, – фыркает мистер Терренс.       – Джефф, не при детях, – осторожно говорит мистер Дан, поглядывая на подслушивающего сынишку.       – Он же мелкий ещё, – усмехается миссис Рональд, – не понимает поди.       – А чего нам перед детьми стесняться? – басит пузатый сосед, – эти гомики не стесняются, а мы должны стесняться? Вот ещё! Ненавижу геев.       Джош первый раз слышит такие слова. Его папа никогда не говорил «сраный», «педик» и «гомик», но он точно знает их значение. Джошуа любознательный мальчик, но очень воспитанный, поэтому он не будет перебивать папу, ведь взрослые разговаривают. Зато мама не занята.       – Мааам!       – Да, сынок.       – А что такое педик?       – Где ты это услышал, солнышко? – мама хмурится.       – Дядя Джефф сказал.       – Это плохое слово, Джошуа.       – А гомик?       – Не говори такие слова, – мягко говорит мама, поглаживая его тёмные кудряшки. – Это некрасиво.       Мальчик не стал спрашивать, что такое «гей». Для себя он решил, что это наверняка что-то очень плохое, а он не хочет говорить плохих слов и расстраивать маму.       Ему девять. Он хорошо учится в школе, он прекрасный сын и ответственный старший брат. Он уже произносит молитвы перед трапезой и по воскресеньям ходит в церковь со своей большой, дружной семьей. Джош обычный мальчик, который иногда ведёт себя необычно. Необычно для других.       – Ха! Девчонка! – дразнит его одноклассник, когда видит, что Джош засмотрелся в зеркало, укладывая непослушные волосы. Ему что, нельзя засматриваться в зеркало? Почему это смешно для других ребят? Почему они вечно его дразнят?       – Как девчонка… – тихо сокрушается его отец, когда мальчик отказывается помогать ему в гараже. Джош не хочет возиться с железками, он лучше поможет маме испечь яблочный пирог или поиграет с младшей сестричкой. Это разве плохо? Почему папе не нравится?       – Ты как девчонка, – весело смеётся Эшли, когда они играют в салон красоты. Она нанесла на веки брата красную мамину помаду вместо теней и подкрасила его губки. И он правда был похож на девочку, и ничего плохого в этом нет. Но.       – Я мальчик! – обиженно кричит Джош.       Сестрёнка не хотела его задеть. Она же просто играет с ним, почему он злится?       Ему одиннадцать. У Джоша был друг, который жил в доме напротив. С ним было весело и радостно. Джош улыбался, глядя на этого мальчонку, но теперь он видит его только в своих снах, ведь тот переехал с родителями в другой город. Джошу больно. Его маленькое сердечко бьётся быстрее всякий раз, когда он думает о том мальчике. Он переживает. Джонни дразнится. Смеётся, говорит, что Джош влюбился.       – Не правда! – возмущается Джош, пытаясь дать подзатыльник чересчур болтливому другу. – Мальчики в мальчиков не влюбляются!       Ещё чего? Это же смешно! Это плохо. Это неправильно. Джонни просто ничего не понимает.       Но сердечко Джоша всё же предательски колотится.       Ему четырнадцать. У всех вокруг «отношения». Некоторые мальчики и девочки уже во всю обжимаются и целуются друг с другом. Джошу противно. Он не представляет свой язык во рту девчонки. Ему мерзко, когда он представляет чей-то язык у себя во рту. Его передёргивает каждый раз, когда он думает о сексе. Он не может произнести слово «вагина», чтобы оно эхом не отдавалось словом «омерзительно».       Не девушки омерзительные, совсем нет. Они клёвые, они классные подруги, забавные, интересные, красивые в конце концов. Некоторые из них проявляют к Джошу интерес, зовут его гулять, аккуратно намекают на свидания, а внутри ничего не откликается. Неинтересно ему всё это, хотя должно же быть, верно? Хотя общаться с девчонками легко и вообще прикольно, если общение сугубо дружеское.       С пацанами сложнее. Чёрт, с пацанами как-то всё странно. С пацанами иногда волнительно и неловко, по ощущениям как-то запутанно, хотя именно с ними Джошу и должно быть проще, потому что он и сам пацан, так ведь? Джош старается не думать об этом слишком много, всё это чушь. И пусть он тайно восхищается другими парнями, но это всё потому что он и сам парень, да? Да. Тогда почему тайно? Джош ещё много чего не осознаёт, но уже понимает: восхищаться парнями так, как восхищается он, это неправильно. Это и есть омерзительно. Поэтому лучше не думать об этом слишком много.       – Ты не думал, что... может ты… эм... гей? – робко спрашивает Джонни, сидя на своей кровати и листая журнал.       – Я? Фу! Нет! – бездумно отвечает Джош, а его друг стыдливо поджимает губы.       – Почему "фу"? – он отвлекается от своего занятия и с опаской смотрит на друга, плавно вращающегося на стуле за компьютерным столом.       – Никто не любит педиков, – резко говорит Джош, вопрос воспринят в штыки. Наверно потому что юношеский максимализм уже плещется через край, а может потому что вопрос ему неудобен. Но удобен ответ: – Это мерзко. Неправильно. Как вообще можно быть геем?       Джонни ещё несколько секунд смотрит на него стеклянными глазами, откладывает журнал и отворачивается. Он поджимает коленки и прячет в них лицо.       Джош прекращает вращаться и тупо смотрит на лучшего друга, плечи которого немного подрагивают. Джонни плачет.       Джош не понимает почему. Он многого ещё не понимает.       Ему пятнадцать. Он всюду ходит с Джонни, который почти год назад признался, что ему нравятся мальчики. Джош не перестал с ним дружить, ведь это не важно. Его лучший друг немного не такой, как все остальные мальчики-подростки вокруг, но Джош принимает его любым. И наверно он единственный, кто понимает Джона. Он переживает за него. Ведь там, где они живут и учатся, «педиков» и правда никто не любит.       – Пидоры! – слышит Джош, когда они идут в школьную столовую и громко смеются, обсуждая какой-то сериал по кабельному.       Его терпение на исходе и скоро он будет грубо посылать всех этих ублюдков, а то и бить их. Но сейчас он старается не обращать внимания. Он же не «пидор». Джош «нормальный». Он даже пытался встречаться с девочками, звал нескольких гулять, одна даже поцеловала его в щеку. Они говорят, что он милый. Они говорят, что с ним приятно дружить. Они говорят, что было бы неплохо с таким, как он, встречаться. Но ему всё ещё неинтересно. Всё ещё пусто. И омерзительно от самого себя.       Ему семнадцать. Он идет по школьному коридору с Брендоном, и они с азартом обсуждают прошедшую репетицию их школьной группы. Брендон клёвый. Излишне реактивный, но на то он и подросток. Они смеются, как вдруг слышат судорожные всхлипы из мужского туалета, проходя мимо. Останавливаются.       – Джонни? – Джош заходит туда и видит, как его лучший друг содрогается в рыданиях. Он полощет рот и, кажется, его рвало. Лицо в крови. Белая рубашка порвана, на ней тоже кровь.       – Я… я… ждал вас с… с репетиции, – выдавливает он из себя.       – Что случилось? – глаза Джоша горят злостью. Его другу часто доставалось, но тот никогда не выглядел таким несчастным.       – Я… я… у-упал… – его руки трясутся.       Джош разглядывает его худое лицо. На острых скулах ссадины. Голубые глаза – красные. Уголок его рта сильно кровоточит.       – Кто это? – его самого трясет, потому что до него постепенно доходит правильный ответ на его предыдущий вопрос, – кто это блять сделал, Джонни, говори!       – Это Терренс, я уверен, – негромко говорит Брендон, глядя на друзей круглыми глазами, – у футболистов как раз тренировка закончилась.       – Это он? – чуть не кричит Джош, хотя знает, что лучше бы быть потише. Джонни задыхается в рыданиях, но кивает. – Ёбаный ублюдок.       Фил Терренс – соседский парень, родители которого прожжёные расисты и гомофобы.       Фил Терренс – член команды по футболу, который сейчас стоит и курит за территорией школы, пока три парнишки выходят из здания.       – Блядский Терренс, – шипит Джош и, стиснув кулаки, твёрдым шагом идёт к дымящему парню.       – Не надо, Джош, – тихо уговаривает Джонни.       Брендон, готовый в любой момент помочь другу, ускоряет шаг. Джош с шумом перегоняет воздух через нос, всё ближе подходя к соседу-однокласснику, который обращает на него внимание с мерзкой ухмылкой.       – О, Дан! Твоему дружку понравилось, и ты тоже решил мне отсосать? – отвратительно скалится он. – Ури, и ты?       Джош с рыком наваливается на крепкого спортсмена и остервенело машет кулаками, оставляя на парне следы. Джонни кричит его имя. Брендон кричит его имя. Фил просто кричит, пока Джош фанатично разрисовывает его лицо красным. Никто из них не ожидал, что на Терренса обрушится такая оголтелая ярость, концентрированная в образе худощавого парнишки.       Джоша пытаются оттащить, но он бьёт того парня, осыпая его самыми последними словами. Он делает это за своего друга. Он делает это за себя, потому что лучшая для него защита – это нападение.       Ему почти двадцать. Он сидит на стуле с бутылкой пива в руках. Повсюду люди. Учебный год закончен, и Брендон устроил поистине крутую вечеринку, где собрались студенты чуть ли не со всех факультетов. Даже стажёр преподавателя по макроэкономике, Даллон, и тот здесь. ...чёрт, а он милый... и с женой.       Джош выпил, и его мысли немного поплыли. Он поглядывает на парней, ведь многие из них довольно привлекательные. И он не думает об этом слишком много. Он же всего-то смотрит, разглядывает, это ничего не значит.       Зато та девушка стреляет глазками явно не просто так. Кажется, она учится вместе с Джонни. Он как-то говорил о ней. Она у них отличница, она целеустремлённая и дерзкая. Говорят, сучистая. Но как по мне, она просто знает, чего хочет, – говорил Джон.       Светлые волосы, тёмные глаза. Она вроде симпатичная.       Джош посматривает на неё, а она кокетливо отводит взгляд. Она неплохо двигается, пусть и слегка нетрезвая. Он просто смотрит, а она грациозно подходит к нему и уводит танцевать. Он не сопротивляется, хотя очень хочет. Его имя, она спрашивает его имя и говорит своё.       – Элизабет.       Девушка нашептывает ему какие-то приятные вещи, вроде хвалит его только зажившую татуировку, а он лишь пожимает плечами. Улыбается, потому что не хочет показаться грубым. Она улыбается в ответ. Стоит слишком близко, он хочет сделать небольшой шаг назад, но со всех сторон полупьяные, дергающиеся под музыку студенты.       Они танцевали какое-то время, они как могли болтали и вместе пили. И в какой-то момент Джош и понять ничего не успел, как эта девушка притянула его к себе и поцеловала. И правда, знает, чего хочет.       Её язык во рту Джоша. Он закрывает глаза, потому что видел в кино, что все так делают. Ему уже не так противно, как было в первый раз, но он до сих пор не в диком восторге. Влажно, мягко. Вкус пива и сырных чипсов. Что ж, ему нравятся сырные чипсы, но теперь ему определенно не нравится танцевать.       Ему двадцать три. Он уже не первый раз занимается сексом со своей девушкой, но каждый раз его фантазии играют с ним злую шутку. Посторонние тела лезут в голову, когда под ним тело его возлюбленной. У этих тел плоская грудь, сильные руки и плечи.       Она стонет, и вроде это должно заводить его ещё больше, но что-то не то. Каждый раз что-то не то. Он сильно сжимает её бёдра, и она вскрикивает, а на месте его пальцев остаются синяки. Что-то постоянно не так. У неё нежная кожа, с ней нельзя грубо, и не то чтобы сильно хочется, просто... Джош не знает, чего ему хочется.       Джош врёт самому себе постоянно, всё он знает, всё он понимает, но боится себе в этом признаться. Всё он чувствует. Чувствует, как не справится, если позволит себе то, что хочется. Чувствует, как разочарует родителей. Чувствует, как расстроит Бетт.       Он любит её, правда. Она хорошая. С ней комфортно. Она его девушка, рядом с которой неплохо бы быть сильным и смелым, но он уже не может. Он так слаб. Он сдерживает себя во всём: в эмоциях, в словах, в чувствах. Джош молчит, соглашается, ни на что не жалуется. Все вокруг довольны, и он сам себя убеждает в своей состоятельности. И даже если он изредка улыбается, то только потому, что не хочет показаться грубым. Джош кажется удобным, и плевать, если ему самому неудобно.       Ему двадцать пять. Этот парень с этими его дурацкими оленьими глазками его раздражает. Злит. Он наглый и самодовольный. Дерзко смотрит в упор и разговаривает слишком мелодично. Ухмыляется, опуская взгляд на его губы. Улыбается, глядя в его глаза. Двигается, потрясая воображение. Смеётся звонко, искренне, всем телом. У него странные шутки и поведение, сбивающее с толку. Этот парень раздражает, но не потому, что он такой засранец, каким Джош его называет. Просто он непозволительно долго обитает в его голове. Ковыряется в его черепной коробке своими длинными пальцами, изучая её содержимое и издеваясь при этом.       Как же он его злит. Злит, потому что вытаскивает из той коробки всё то, что Джош так усердно прятал от родных, от друзей, от себя. Вытаскивает и машет этим перед лицом, как красной тряпкой перед быком.       Тай. Тайлер.

...ебучий Тайлер.

      Ночь пятницы. Джош торопливо выходит из такси около дома, на его телефон в заднем кармане джинсов приходит сообщение. Он не хочет его читать. Это наверняка Брен спрашивает его о месте нахождения, а может это Джонни, или групповой чат подаёт признаки жизни, не важно. Джош пока не хочет ни с кем разговаривать.       Лифт до сих пор не починили, и он устало плетётся на четвертый этаж. Его вымотал этот день, и сейчас всё, чего он хочет - сходить в душ и лечь спать. Не думать ни о чём. Не думать ни о ком. Он уже достаточно подумал за те полчаса, пока ехал в такси. Почти всю свою жизнь перемотал, не меньше.       Он заходит в квартиру, оставляет телефон при входе на тумбочке, а сам идёт в ванную комнату. Телефон вибрирует, когда он выходит оттуда. Брендон не дома, значит это он пытается дозвониться и сказать, чтобы Джош не ждал его. Он и так никого не ждёт, поэтому решает не брать трубку.       Джош ложится на диван в гостиной-кухне и может, наконец, побыть в тишине и спокойствии, но не получается. Ему становится стыдно за то, что он трусливо сбежал от Тайлера, но ведь он был растерян. Джош просто запаниковал. Он оставил Тайлера в замешательстве, а теперь вспоминает, как парнишка смотрел на него. Такой озадаченный, даже потерянный, хотя за пару минут до этого он зажмуривался и шипел, содрогаясь в оргазме. Джош закусывает губу, вспоминая это.       Стыд отходит на второй план, уступая место возбуждению, когда парень вспоминает полушепот-полустон Тайлера по телефону. То, как он произносил его имя. Его голос, когда он умолял его сыпать грязными словами. Его прерывистое дыхание, будто у самого уха.       Джош и сам шумно дышит сейчас, запуская руку в пижамные штаны. Мозг наперебой транслирует ему изображения Тайлера.       Вот он танцует напротив него, откинув назад голову, затем шепчет ему в ухо слова о чувстве ритма. Джош будто снова чувствует его манящий запах.       Вот он запрыгивает на него сверху, толкается бёдрами и кусает мочку его уха. Джош будто снова слышит его звонкий смех.       И вот он стоит у стенки в туалете и расстегивает свои джинсы. Джош будто снова видит его голодный оскал.       – Ааагх.       Да, Тайлер из воспоминаний с вожделением смотрит на Джоша и скалится. Вжимает в стену, дразнится. Уверенно справляется с его возбуждением и двигается то слишком быстро, то мучительно медленно. Джошу мало.       Он пытается повторить все те движения, представляя лицо этого парня, его слегка неровные зубы на своей шее, его горячее дыхание у своего уха. Он воображает, что сам сделал бы с ним. И те картинки из его сна – цветочки, по сравнению с теми полотнами, которые живописно раскидываются в этой похотливой черепушке.       – Ебучий… блять… Тайлер, – шипит Джош, пачкая в сперме одежду для сна.       ...второй раз за пару часов. из-за парня. заебись. ну приехали.       Он прерывисто выдыхает и не спешит открывать глаза. Тайлер ещё ухмыляется где-то в закоулках его сознания. Джош слышит вибрацию из прихожей.       – Ну заебали уже, а, – тихо ругается он, аккуратно садится на диван и снимает майку, пытаясь не испачкаться ещё больше.       Он идет в ванную, чтобы закинуть вещь в стирку. На обратном пути берёт телефон и смотрит на набежавшие к этому времени уведомления. Сообщения от Тайлера. Звонки от Тайлера. Джош останавливается на полпути в гостиную и тут же набирает его номер, даже не задумываясь. Тот не отвечает. Набирает снова – опять тишина. Джош хочет написать ему сообщение, но решает, что лучше бы им поговорить лично или хотя бы по телефону.       Но с этим он разберётся завтра. На сегодня он уже кое с чем и так разобрался. С тем, что замалчивал, сдерживал и отрицал всю свою половозрелую жизнь. Джонни прав – это просто факт, и остаётся наконец принять это и успокоиться. Это сложно, местами страшно. Это даже болезненно. Но вот Джош лежит на диване с закрытыми глазами, проматывает сегодняшний вечер и ему не больно. Не страшно. Ему понравилось, и он честно признаётся себе в этом. Он перед собой чист, и это ли не свобода?

***

      Он уснул легко и быстро. Не видел снов, не просыпался посреди ночи. Просто спал, пока под утро сквозь сон не услышал звук. Вибрация. Телефон. Он ещё не выспался за эти пару часов сна, поэтому не спешит просыпаться. Но телефон оказался настойчивее, чем сон. Джош опускает руку и шарит по полу в поисках источника жужжания. Нехотя размыкает веки и смотрит на экран, щурясь. 3:28. Входящий вызов: МайТай.       Он открывает глаза чуть шире и прокашливается, спешно принимая вызов.       – Да? – хрипит он.       – ЖИИИШ!!! ТЫ ВЗЯЛ!!       – Тайлер, – усмехается Джош. – Ты время видел?       – Неееахх.       Джош вздыхает, потирая глаза. Тайлер пьян. Очень пьян почти в четыре утра. Ему бы проспаться как следует.       – Давай завтра поговорим, – осторожно говорит Джош. – А ты ложись спать, хорошо?       – Не могууу, Жжи-и-иш, – ноет Тайлер и горестно вздыхает. Громко. С надрывом. Специально, чтобы Джош это заметил.       – Что не так? – спрашивает он, немного улыбаясь от излишнего драматизма пьяного парня.       – Грустнааа, – Тайлер звучит так, будто он ребенок, которому не разрешили поиграть в песочнице. – Я тут один… свсем.       – А мне что сделать? – ради приличия спрашивает Джош, зевая.       – Я хчу дмооой… – хнычет Тайлер.       – Ты не дома? – Джош приподнимает голову с подушки, растеряв остатки сна.       – Неа.       Джош поднимает себя с гостевого дивана и садится на его край, опуская ступни на холодный пол.       – Где ты? – чётко спрашивает он, парень на том конце что-то жалобно стонет, – Тайлер. Я приеду, только скажи адрес. Хотя бы примерный.       – Я там… где мы… ну… пуф! – петляя словами объясняется Тайлер.       Джош встаёт с дивана, прижимает плечом телефон и снимает пижамные штаны, меняя их на лежавшие на полу джинсы.       – Сиди там ровно, – вздыхает Джош, понимая, что за «пуф!» имеет в виду парень, – я уже еду.       Тайлер ещё что-то лепечет про то, что он кого-то там любит, но Джош только усмехается и кладёт трубку. Он торопливо собирается, стараясь не думать, что этот худенький парнишка сидит где-то на улице около паба в половину четвёртого утра и жалобно озирается по сторонам. Джош очень торопливо собирается, всё-таки думая об этом.       Через полчаса он уже был там. Всё это время он писал Тайлеру, получая в ответ на «ты ещё там?» – «тоам», «никуда не уходи» – «нипкудва», а на «я подъезжаю» он ничего не получил. Зато подъехав к месту назначения, он увидел паренька, сидящего у закрытых дверей паба и тыкающего пальцем в экран телефона, свет от которого освещает его широкую, пьяную улыбку.       – Погодите секунду, – говорит Джош водителю и направляется к Тайлеру, чуть не срываясь на бег, – Тай!       – Жиииш! – полуприкрытые глаза. На щеках румянец. Тайлер тянет к нему длинные руки, роняет телефон и хватает ладошками воздух.       – Ну ты и надрался, – усмехается Джош и присаживается на корточки напротив него, – идти можешь?       Парень не отвечает. Только смотрит на Джоша с идиотским выражением лица человека, бесконечно довольного жизнью.       – Помочь встать? – и Джош ничего не может поделать со своей глупой улыбкой, глядя на это блаженное лицо. Он должен бы злиться на этого засранца-Тайлера, ведь он поднял его под утро и заставил ехать непонятно куда. Но Джош не может сердиться и не хочет. Этот парнишка такой беззащитный сейчас, когда просит помощи своими оленьими глазками, которые, хоть и полуприкрыты, но всё же горят.       – Жиишш…       – Пойдём, – мягко говорит Джош и притягивает к себе Тайлера. Тот встаёт на шатающиеся стройные ноги и наваливается на Джоша с хихиканьем.       – Прсти…       Джош тоже тихонько смеётся, закидывая левую руку парня на своё правое плечо. Тайлер пытается передвигать ноги, но они отчаянно путаются. Джош закидывает его вторую руку на себя.       – Я мгу идти, Жиш.       – Ты себя переоцениваешь, парень, – сдавленно говорит Джош, поднимая Тайлера на руки.       – Ой щкотно, – хихикает тот. Джош усмехается.       Он аккуратно опускает парня на заднее сидение и садится рядом. Хоть Тайлер и сказал, что хочет домой, Джош не помнит точно, где тот живет, поэтому за долю секунды решает везти его к себе. Поэтому повторяет свой адрес водителю.       Пока они ехали, Тайлер вёл себя очень тихо. Сначала он спокойно сидел, откинув голову, и смотрел в окно. Потом осторожно подвинулся к Джошу, положил голову на его плечо и тяжко вздохнул, сжимая рукой его колено. Джош немного напрягся, но Тайлер тут же убрал руку и прикрыл ею лицо, будто сам смутился.       – Прсти…       Джош только усмехнулся на его невнятные извинения и с полуулыбкой отвернулся к своему окну, чувствуя холодный нос парнишки на своей шее. Тайлер бормотал какие-то исковерканные слова, общий смысл которых был не совсем понятен, но «спасибо» и «я мудак» Джош расслышал чётко.       Они кое-как вышли из такси, и в многоэтажном доме их ожидало очередное испытание: неисправный лифт. Джошу пришлось тащить на себе тушу Тайлера до четвёртого этажа и слушать его нескончаемый лепет «Прсти, Жиш, прсти».       На нужном этаже Джош достал ключи, открыл дверь и переступил порог с пьяным парнем на руках. Захлопнув дверь ногой, он понёс страдальца в гостиную-кухню и усадил его в кресло. Пока парнишка сидел там, Джош раскладывал диван и не следил за ним, но боковым зрением подмечал его беспокойное шевеление.       Закончив возню с диваном, Джош услышал позади себя всхлипывания. Повернулся к хнычущему пареньку и увидел, что тот запутался в собственной футболке, пытаясь её снять.       – Тааай…– терпеливо протягивает Джош и заботливо помогает ему освободиться.       – Прсти, Жиш, – лепечет паренёк.       Его волосы взъерошены, мягкие губы дёргаются, словно боятся улыбнуться. Он бледный. Очень бледный. Джош прищуривается и прикладывает ко лбу парнишки тыльную сторону ладони. И лоб этот холодный и липкий.       – Ууу, – протягивает Джош, подхватывая парня, – ну-ка пошли.       Только они дошли до туалета, как желудок Тайлера тут же решил с позором изгнать весь выпитый алкоголь. Джош держит его лоб и поглаживает по спине. Смачивает полотенце водой и протирает его серое лицо. Помогает Тайлеру встать на слабые ноги и прополоскать рот.       – Я могу идти, – обессиленно шепчет парень, когда Джош несёт его на себе в гостиную, – сам.       – Ну да, конечно, – усмехается Джош, осторожно укладывая Тайлера на диван, затем переворачивает его на бок и подкладывает под голову подушку.       – Почему? – тихо спрашивает он, закрыв глаза.       – Спи давай, – Джош не понимает, по какому именно поводу этот вопрос, а Тайлер уже не сможет это прояснить. Он мирно сопит.       Джош смотрит на него пару секунд и стыдливо отворачивается. Смотреть на спящих людей – само по себе жутковатое занятие, а Тайлер выглядит таким невинным, пока спит, тогда как несколько часов назад Джош чуть не расплавил этот самый диван своими фантазиями.       Он занимает место слева от парнишки и ещё некоторое время слушает его размеренное посапывание. И это занятие не кажется ему жутковатым.