The Cool Dudez Club

      Мирное воскресенье, ощущение умиротворения, миром пропитано всё.       Это даже странно, ведь Джош проснулся резко. Ещё бы, ведь его разбудил грохот из кухни и крик Тайлера «ТВОЮ МММАААТЬ». Но тем не менее, он спокойно встал, потягиваясь и разминая приятно ноющие мышцы. Поднялся с кровати, завернулся в одеяло и пошел на звук.       Судя по всему, Тайлер чуть не обжегся маслом от сковородки, пока закидывал туда бекон. Он пробубнил что-то вроде «мне просто заняться было нечем, не подумай», на что Джош не ответил. Он лишь вдохнул приятный запах поглубже, улыбнулся, глядя на бурчащего паренька в баскетбольных шортах, и пошел обратно в комнату, чтобы надеть на себя что-нибудь.       Он и не думал ни о чём этим утром. Для него будто не существовало тех проблем, из-за которых он накануне ломал голову, сидя в такси. Какие могут быть проблемы, когда он слышит звуки шкварчащей свинины и чувствует этот приятный запах? Ведь обычное его утро начинается с хлопьев и растворимого кофе, но не это. Каждое его утро начинается с проверки телефона по привычке, даже если он не ждёт звонков и сообщений. Но не сегодня. Этим утром на его лице, помимо следов от подушки, уютно устроилась лёгкая полуулыбка, ведь с кухни он слышит громкое «Джош, мать твою, идешь ты жрать или нет?». Какой может быть телефон?       Мирное воскресенье, ощущение умиротворения, миром пропитано почти всё. И явно не все.       Натянув на себя джинсы, Джош идёт на кухню и садится за стол. Наблюдает, как его точно-не-парень сражается со сковородкой, и усмехается. Тайлер, в отличие от него, встал определённо не с той ноги, но это не портит настроения Джоша. Кажется, его настроение невозможно испортить этим утром. Но он ещё не заглядывал в телефон.       Тайлер наконец заканчивает неравный бой с домашней утварью, и ставит посреди стола огромную сковородку с яичницей и беконом. Он немного нервно улыбается, протягивая тарелку с приборами, и садится за стол. Внимательно оглядывает Джоша, пока тот перекладывает еду на тарелку, и прищуривается. Затем ухмыляется в своем неповторимом стиле и в своей непревзойденной манере спрашивает:       – Ты потрахивался в течение недели?       – Что? – недоуменно отвечает Джош, несвойственным ему высоким голосом. Его полоумная улыбка тут же прощается с его губами, а сам он чуть не роняет вилку от заданного вопроса.       – Ты определенно практиковался, – уверенно говорит Тайлер, насаживая на вилку бекон, – не поверю, что за неделю ты ни с кем-       – Вообще-то нет, – коротко перебивает Джош, отправляя в рот кусок хлеба. Они только сели, а его уже напрягает этот разговор, ведь его снова пытаются вывести на чистую воду.       – Ооу, верность хранишь значит, – усмехается Тайлер.       – Завали хлебало, Тай, – с набитым ртом отвечает недовольный Джош, вглядываясь в узоры яичного желтка на тарелке, – ты тоже времени зря не теряешь. …тоже? почему тоже? ладно.       – Ну… да, я такой. Но ты-то недавно в гомо-рыцарях. Поэтому, либо за неделю ты поднатаскался, либо у тебя-       – Давай просто поедим, ладно? – прищуривается Джош, глядя на ухмылку напротив. Мир, которым было пропитано всё этим утром, оказался слишком эфемерным.       Тайлер закусывает губу, не давая себе что-то ответить, и утыкается в тарелку. Они едят в тишине, пока в голове Джоша творится ожесточенная борьба. Две мысли ведут остервенелый кулачный бой, словно на боксерском ринге, в левом углу которого: «сколько парней у него было за эту неделю? а за месяц?». В правом – «не ревнуй, идиот. ты знал, куда ввязываешься. наверно.». Видимо Джош слишком сдвинул брови, сильно сжал вилку в руках, излишне усердно собирает остатки завтрака по тарелке, потому что Тайлер наблюдает за ним и негромко спрашивает:       – Всё нормально? Хочешь что-то спросить?       – Да, эм, – он поднимает на него глаза и натыкается на взгляд теплой темной карамели, передумывая сердиться, – что ты делал на этой неделе?       Вопрос в его голове так и остался в левом углу мысленного ринга.       – Я? Ну, всякое, – отвечает Тайлер, глядя в сторону от Джоша. Он явно не хочет отвечать на поставленный вопрос. Джош не станет до него допытываться, потому что, по сути, его должен устраивать любой ответ.       – Ладно, – должен, но не устраивает. Но он лишь встает из-за стола, убирая за собой тарелку в раковину, и отправляется на поиски своего телефона.       В конце концов, до этого каждое его утро начиналось с проверки звонков и сообщений, даже если он их не ждет. Но сегодня его ожидали и те, и другие. Это окончательно вернуло его с небес на землю. Полчаса назад ему казалось, что настроение невозможно испортить, но он уже заглянул в телефон.

***

      Джош беспокойно постукивает по поверхности стола, пока Джонни излишне аккуратно разливает по кружкам зеленый чай и предлагает другу круассаны с ванильным кремом, которые он собственноручно испек этим утром.       – Хватит с меня ванили. И я позавтракал, Джон. Давай не тяни уже, – нетерпеливо говорит Джош, – что там Брен? Он звонил тебе? Ты ему звонил?       – А ты? Ты его набирал? – прищурившись спрашивает Джонни с пышным рогаликом в руках, – не набирал. Вижу, что нет. А я ему звонил сегодня, он трубку не берет. Мы сейчас к нему поедем.       – Почему мы сразу там не встретились?       – Потому что, Джош! – встревоженно отвечает друг, – ты б его слышал вчера...       – Не слышал, в том-то и дело. Может, ты уже просветишь меня?       – Он был пьян. Я думал, вы там развлекаетесь, – затараторил Джон, оставляя в покое хлебобулочные изделия, – хотел было даже обидеться, что нас с Фоксом не позвали. А оказалось, что он напился один. Представь, Джош, один! Как алкаш какой-то.       – Будто ты так не делал, – негромко буркнул Джош, на что белокурый пекарь-кондитер одарил его взглядом «ты прекрасно знаешь, что нет».       – Джош, но Брен так не делает. Он и в компании до такого свинячьего состояния не напивается. И зачем ему? Он и так постоянно как невменяемый, – задумчиво произносит парень и получает взгляд «к делу, Джонни, к делу!» от друга, – короче, он что-то орал типа «я его люблю, он не как все». Я спрашиваю «кто?», а он и не услышал. Сказал… нууу как сказал… проорал? Да, проорал что-то типа «он не будет со мнооой», а потом он эмм… заревел? Я не знаю, но было похоже на то. Хотя… может это у него такие эксклюзивные пьяные звуки, которые мы до этого не слышали… там такой звук, знаешь, типа-       – Что ещё сказал? – устало перебивает Джош разбушевавшийся словесный поток излишне восприимчивого друга.       – Преимущественно орал, что звонил "ему", – чуть помедленнее говорит Джонни, – а "он" не хочет говорить с ним. Я так понял, что этот "кто-то" не взял трубку. Он тебе звонил?       Джош кивает положительно.       – Ты взял трубку?       Джош кивает отрицательно.       – Боже, это он про тебя? – брови Джонни исчезают в его золотых кудряшках, небрежно покрывающих лоб, – Боже, это он про тебя! Господи, я так и знал!..       Джош не может ничего произнести. Во рту пустыня, а к горлу подступает ком. Шутливые слова Брендона «не будь ты натуралом, я б за тебя взялся» заиграли для него новыми, отнюдь не радужными красками, учитывая всю ситуацию.       – Он и Даллону звонил, – с зыбкой надеждой говорит Джош, проглотив удушающий ком нарастающей тревоги, – может это про него? Он же тоже "не может с ним быть". Грустно конечно, но это даже логичнее.       – Но Брен-то с ним не живёт, Джош, – отвечает Джонни, глядя на друга как на умственно отсталого, – Даллон же перед ним задом не виляет!       – Я что ли виляю?! – громко вопрошает Джош, показывая на себя указательными пальцами обеих рук.       – НУ НЕ Я ЖЕ! – ещё громче парирует Джонни и спустя пару секунд тихо продолжает, будто и не орал вовсе, – Джош, не знаю я, в кого из вас, придурков, влюбился Брен. Но его надо спасать. Так. Всё. Едем к нему, разбираемся по-быстрому. Мне ещё на работу успеть надо.       Джон указал другу на выход и встал сам. Джош последовал за ним, всё-таки ухватив по пути круассан.       Пока Джонни вел машину, Джош отзвонился Даллону. Тот спокойно выслушал весь рассказ и невесело заключил: если это так, то ты попал, мужик. Он хотел поехать к ним навстречу, но друзья отговорили его, настоятельно посоветовав провести выходной день с беременной женой. В конечном счёте, они взрослые парни, справятся сами.       Когда они подъехали к дому, тревога Джоша с новой силой дала о себе знать, заставляя сердце беспомощно стучать. С каждым шагом по лестнице она только нарастала. Однако сцена, которая ждала их в квартире, немного его удивила: Брендон на диване, двухлитровый графин чудодейственного антипохмельного коктейля в его слегка трясущихся руках и телевизор, транслирующий канал National Geographic. Припухший хозяин квартиры не сразу заметил, что не один в своём жилище, так как он с неподдельным интересом наблюдал, как две гиены – одна побольше, другая поменьше, – терзают какое-то полудохлое животное.       – Ну блять, только не вы, – протягивает Брендон с видом не лучше, чем это самое животное.       – А кого ты ожидал увидеть? – говорит Джонни, оглядывая дурно пахнущую гостиную.       – Никого, желательно, – бурчит Брен и отпивает напиток прямо из графина.       – Брен, ты бы лучше воды попил, чем эту гадость, – протягивает Джош, оглядывая страдающего соседа.       – Но это же лучше, – жалобно скулит бедный друг, – сам вспомни, как я тебя этим лечил. Теперь вот сам себя лечу.       – Не пил бы и лечиться бы не пришлось, – недовольно бубнит Джонни.       – Ойй, не начинай, ангелок, – морщится Брен, сделав глоток не самой прекрасной на вкус жидкости, – и без тебя хреново.       Парни осторожно присаживаются по обе стороны от друга и оглядывают его. Джонни с сочувствием, Джош с некоторой долей страха. Брендон и правда выглядит не лучшим образом. Он бледен, волосы в состоянии полного хаоса, глаза немного мутные. Хуже него выглядит только тушка животного на плазменном экране телевизора.       – Брен, – аккуратно начинает Джонни, – ты может и не хочешь с нами говорить, но тебе придётся. Мы волнуемся. Особенно Джош. Да, Джош?       Джош неуклюже кивает, пытаясь выглядеть уверенно. Его ладони предательски потеют, а пальцы немного подгибаются. Он не может заставить себя сказать хоть что-то, потому что впервые оказался в подобной ситуации. Джош не знает, что говорить и как себя вести, хотя Тайлер дал ему чёткие рекомендации: дать другу выговориться и сделать так, чтобы голоса в его голове замолчали.       – Брен, – осторожно говорит он, – не хочешь поговорить? С глазу на глаз.       После этих слов он глянул на обеспокоенного Джонни.       – Тебе не пора на работу? – с упором на последнее слово произносит Джош, пока Брендон переключил рассеянное внимание на телевизор.       – Но ещё день. Мне только к вечеру… – лепечет голубоглазый друг.       – Джон, – с намёком косится Джош.       – Да пусть остаётся, что ты его гонишь, – плавно произносит Брендон, – но нам с тобой и правда нужно поговорить.       Он звучит неопределенно. Не грустно, но и не весело. Не тревожно, как Джош, но и не беспечно, как обычно сам звучит. В его голосе нет эмоций и не ясно, чем это вызвано: скрывает ли он их, чего никогда не делает, или все его эмоции сами спрятались под гнётом головной боли. Джош об этом не узнает, пока сам не спросит.       – Пошли, – твердо говорит он и встаёт под ободряюще-понимающий взгляд Джонни. Брендон плавно поднимается с дивана почти сразу и с болезненным вздохом следует за другом в свою комнату. Как только он закрывает дверь, тут же с усмешкой заявляет:       – Нахер! Никогда больше столько пить не буду. Да я вообще к бухлу больше не притронусь!       – Брендон, – вкрадчиво говорит Джош, – что происходит?       – А что происходит? – тот смотрит на него, будто впервые видит, – ну перепил, ну с кем не бывает.       – С тобой не бывает, – утвердительно отвечает Джош, – я твой лучший друг. Я давно тебя знаю. И я знаю, что ты не стал бы-       – Джош, давай без драмы, ладно? У нас там на диване уже сидит одна королева драмы, второй мне не надо, – усмехается Брен и падает на свою кровать лицом в подушку, тут же выдавая стон умирающего животного. Джош садится на стул у компьютерного стола и внимательно оглядывает стонущего друга.       – Ты вчера звонил Джонни, – спокойно, насколько может, начинает он, – и в трубку ему наговорил много… всего. Не хочешь поговорить об этом?       – Вот вчера я хотел поговорить, Джош. Поэтому позвонил тебе самому первому. Но ты ж "гулял"! – прищуривается Брендон, – гулял, блять. Врать хоть научись, гулял он.       Почувствовав враждебность в голосе друга, Джош насторожился. Он судорожно пытается подобрать слова, но друг его опережает.       – Джош, я тебе вчера хотел сказать всё то же самое, что и Джонни, – негромко говорит он, аккуратно присаживаясь на кровати, – мне нужен был ты, но пришлось поорать на нашего ангелочка.       Брендон невесело усмехается, укладывая трясущуюся ладонь на высокий лоб, и вздыхает, пока его друг, кажется, не дышит совсем.       – В общем, Джош. Вчера я названивал тебе, чтобы сказать, что я влюбился. Такое со мной впервые. Или нет… не знаю. Наверно.       Брендон замолчал, ожидая реакцию Джоша, сидящего на стуле как на иголках. Во рту его снова пустыня, в горле противный ком, а дышать всё труднее. В эту секунду Джош думает, что впервые в жизни отхватит приступ паники.       – Ну вот, я теперь сам как королева драмы, – вяло усмехается Брен. Но он всё ещё не уточнил, кто тот самый счастливчик, поэтому Джош хватается за это как за тонкую соломинку и осторожно спрашивает, не задумываясь о том, хочет ли слышать ответ:       – И в кого?       – В парня, Джош, – уточняет Брендон и смотрит в глаза друга, – и я не знаю, как ты к этому отнесёшься.       – Я? – нервно сглатывает Джош, чувствуя, как немеют конечности, – а причём здесь я?       – Просто ты… ну знаешь. Из этих, "я не гей", "я натурал", – безрадостно кривляется Брендон, – хотя по сути… ладно, сейчас обо мне. А я вот никогда не отрицал того, что и парень мне может понравиться. Не каждый, конечно, но кое-кто определенный мне нравится. Даже более чем.       – А я его знаю? – осторожно спрашивает Джош, чувствуя начало конца их многолетней дружбы.       – Да, поэтому сначала я хотел поговорить именно с тобой, – Брендон смотрит на него и мягко улыбается. Джош смотрит на Брендона и истерично верещит внутри, – это наш сотрудник в музыкальном магазине.       Пауза.       Тишина.       Оглушительное:       – ЧТО?       – Тихо ты, уф, – шипит Брендон, хватаясь за голову.       Джош молчит, пока до него доходит смысл слов.       – Погоди. Эдриан?       – Какой ещё Эдриан? – непонимающе спрашивает Брендон, затем вяло отмахивается. – А, этот что ли? Да не. Новенький который.       – Райан?!       – Ну да. Мы с ним познакомились на одной вечеринке пару недель назад, – заговорил Брендон, постепенно прибавляя громкости и энтузиазма, – глазки мне строил, про собачку свою втирал. Я к нему и так и эдак, а он ни в какую. Потом я слышу, что-то про работу говорит. Типа безработица и всё такое, ну я и сказал, что у меня есть свой магазин и я могу его принять. Думал всё, конфетка сама в рот полезет, а он нет!       Джош смутно припоминает, что в один из вечеров, когда он меланхолично жевал хлопья на диване, Брендон влетел в гостиную и провозгласил, что в магазин срочно нужен работник. И тут же добавил, чтобы друг не беспокоился по этому поводу, ведь он уже всё уладил. А Джош и не думал беспокоиться. Он смотрел сериал и отправлял в рот очередную порцию сухого завтрака на ужин. И действительно, с этого понедельника к ним присоединился симпатичный молодой человек по имени Джордж Райан Росс Третий. Он так и представился, чем вызвал удивленный взгляд Джоша и короткое "окей" в ответ.       – Я-то думал, – продолжает Брендон, – что этот симпатяга глаз на меня положил, а он не так прост оказался. Избегал меня, но я ж не идиот! Видел, как он меня глазами жрёт. Ну я и ходил в магазин твой, как на работу, блять, по клавишам стучал. Маракасы всякие помогал ему продавать, а он вообще никак не реагирует! Я вокруг него хвостиком виляю, а он мне "мистер Ури, у нас деловые отношения"! Не ну прикинь!?       Джош, конечно, слышит пламенную речь Брендона и даже слушает. Он понимает всё, что говорит его друг. Он также понимает, что скорее всего тот просто взбудоражен тем, что кто-то, возможно, впервые в жизни отказал ему, и это чувство не обязательно "влюбленность". Но он молчит. И не потому, что ему нечего сказать. Не потому, что он не внимательно вслушивается. Просто облегчение накрыло его так, что мозг отказывается работать. Кажется, что будто это из его головы выкурены все мысли. И сам он еле сдерживается, чтобы не начать истерично смеяться в голос.       – Я от этих ваших новостей ну совсем расклеился, – чуть не хнычет Брендон, – всю неделю от происходящего охреневал! У всех отношения, все счастливые ходят, улыбаются, аж бесят. Набухался вчера и какого-то хрена позвонил ему. Он меня слушать не стал. Сказал, что я самодовольный петух и бросил трубку, а потом я тебе пытался… Джош? Ты чего?       Он не смог сдержаться. Он закрыл лицо ладонями и содрогается в беззвучном смехе, наклонившись к коленям. Джош правда хочет остановиться. Он понимает, что его поведение неуместно в то время, пока лучший друг ему душу изливает. Но он уже не в состоянии прекратить это. Его нервы просто не выдержали всего того, что свалилось на его розовую голову за эти дни, поэтому он сидит напротив недоумевающего Брендона и рискует задохнуться.       – Да с хера ли ты угараешь, сучок!?       – Я… Джонни… он… ты… я…       – Джонни что? – Брендон вскидывает бровь, наблюдая за истерикой друга, – Джош? Алло!       Пока Брендон вяло щелкает перед ним пальцами, в надежде получить вразумительный ответ, Джош вдыхает и выдыхает пару раз, снова смеётся, потом немного успокаивается и более-менее внятно говорит:       – Джон думал, что ты по мне страдаешь.       Секунда ушла на то, чтобы до Брендона дошла эта информация.       – ЧТО? ДЖОННИИИ! – верещит он, вскакивая с места, и вылетает из своей комнаты, позабыв о похмелье. Джош спешит за ним, начиная откровенно ржать по дороге.       Брендон влетает в гостиную. Там Джонни с ужасом смотрит на экран телевизора, где по National Geographic лев норовит оторвать голову несчастной гиене, пока другая издает характерные звуки своим остальным сородичам.       Брендон, выглядящий сейчас ничуть не хуже того самого льва, сверкающими глазами впивается в блондинистую голову друга, будто собираясь оторвать её. Ничуть не хуже, чем лев гиене. Джонни переводит испуганный взгляд на Брендона, а Джош в это время как гиена ржёт и утирает выступившие от смеха слезы.       – Я И ЭТА ПРИНЦЕССКА? – кричит Брендон, большим пальцем указывая на друга, – СЕРЬЁЗНО?       Джонни пугливо, растеряно, сконфуженно смотрит голубыми глазками то на ошарашенного Брендона, то на чуть не задыхающегося Джоша.       – Ты думаешь, мне нужен его плоский зад!? – громыхает Брендон, – МОРГАН!       – Что? Я просто подумал, что ты… и он… – чуть ли не шепчет Джонни, – так нет?       – НЕТ! Ох блять, ну и друзья же у меня, – Брендон падает на диван к Джонни, сокрушенно вскидывая руки, – ох, дебилы!       Джош садится на диван к друзьям, все ещё сотрясаясь, но понемногу успокаиваясь. Брендон бормочет ругательства в сторону Джонни, который пытается хоть как-то оправдать себя. А телевизор, тем временем, мирно повествует об отношениях внутри стаи гиен. Джош утирает свои скупые мужские слезы от минувшей истерики, прислушиваясь к звукам дикой природы и спокойному голосу ведущего за кадром.       – …находящийся в чём-то вроде сумки-кобуры. Совокупление гиен выглядит как гомосексуальный половой акт, хотя на самом деле…       И вот Джош уже не слышит ни друзей, ни того, что там на самом деле происходит у гиен при спаривании. Его нервишки окончательно помахали ему ручкой на прощание, и вот он снова истерично копирует звуки этих животных под озадаченные взгляды своих излишне впечатлительных сородичей.