Холодный принц

- Мин Юнги, где ты был? - в гостиной меня "встречает" папа. Омега сидит на диване забросив ногу на ногу. Мужчина одет в красивый дорогой костюм: Пиджак в пайетках, в чёрной рубашке и таких же штанах. - Я не понял тему по английскому и поэтому остался на дополнительные. - Понял? - Ага. По дороге я зашёл в лапшичную и поел там, так что я не голоден. - Я рад. Мы с отцом едем на званый ужин и вернёмся очень поздно. Ты останешься с братом и прошу, не деритесь хотя бы сегодня. Всё, я пошёл, отец устал ждать. - Ну, привет, братишка. Как дела в школе? - с лестницы спускался хён. Его лицо исказила ужасная ухмылка. - Мы давно не оставались дома одни, верно? В последний раз, когда мы оставались дома одни, брат избил меня. Синяков, а значит доказательств, не было, но тело болело, как если бы меня переехал поезд. Тогда я конечно побежал к папе, но он, не увидев синяков, сказал, что я вру и что это я побил брата, у которого по всему телу синяки и гематомы. Папа возненавидел меня еще больше. Я и так был не любим. Я родился раньше срока и в детстве постоянно болел, а когда выяснилось, что я всё же не омега, а альфа, то родители и вовсе опустили руки. Такой как я не сможет постоять за своего омегу и продолжить род. - Только попробуй подойти ко мне ближе, чем на три шага, - я попытался сказать это грозно, но голос слегка дрожал. Брата я боялся. Не только потому что он был тоже альфой, но "настоящим",не самых крупных размеров, здоровый и красивый. Брат мог переманить на свою сторону любого. - А то что? - брат в мгновение в мгновение оказалась возле меня, а вслед за его перемещением последовал удар мощного кулака в живот. Я почувствовал железный привкус крови во рту. Вставать было трудно, да и вообще желания не было, пускай бы он избивал меня. До потери сознания, до конца моей жизни. Чимин... Пак Чимин, я ещё не отомстил тебе за тот позор и я не умру, пока ты не опозоришься так же. С большим трудом я встаю с пола и пока брат в замешательстве (альфа привык, что я не встаю, а только сворачиваюсь в калачик после его избиений), быстро, на сколько это в моих силах, иду к двери - оставаться дома будет равносильно самоубийству. - Э, нет, куда это ты собрался?! - хён схватил меня за запястье и сжал его так сильно, что я вскрикнул. Резкая боль, которая вызывает слёзы, а потом альфа отпускает мою руку. - Ю-Юнги, я не хотел... - бормочет он, заикаясь. Парень смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я пытаюсь подвигать кистью, но мои попытки только вызывают адскую боль. - Что ты сделал!.. Чудовище! Пока брат всё также стоит в ступоре, быстро надеваю ботинки, хватаю куртку с шапкой и выбегаю на улицу. Слёзы ещё не высохли. Я наказываю куртку и иду к реке. Я нашёл для себя это место, когда папа в первый раз разочаровался во мне. Ночью в ноябре уже холодно. А сидеть на холодной земле тем более. Подтягиваю ноги к груди, а между животом и ногами кладу больную руку. Рука до сих пор болит при малейшем движении. Хочу достать мобильник и посмотреть время, но потом вспоминаю, что телефон находится в правом кармане брюк. Боковым зрением замечаю, как рядом садится омега, примерно такой же худой, как я. Спустя какое-то время парень всё же решается заговорить со мной. - Тоже родители ссорятся часто? - Нет, - я поворачиваюсь в сторону омеги. Влажные, ещё не высохшие, дорожки от слёз на щеках, красные опухшие глаза. В нём нет такой надменности и похотливости, что сквозит в омегах из моей школы. В глазах парня я наоборот вижу подавленность, невинность, доброту. Омега прямо-таки пропитан добротой. Я хочу рассказать ему всё и я рассказываю: - Брат. Хён избивает меня каждый раз, когда мы остаёмся дома одни. - Ты рассказывал родителям? - Да, я показывал папе, но синяков ни разу не было, зато у хёна их было очень много. Папа подумал, что это я бил брата, но это не я. Честно, - я почувствовал, что снова готов расплакаться. - Я думал, что он нарисовал себе синяки, но все они были настоящие. Сегодня родители уехали на званый ужин и хён успел сломать мне руку, - я усмехнулся. - Это... Ужасно. Именно поэтому, нам, омегам, нужно держаться вместе. - Я альфа. - Ой, прости. Ты очень худой, вот я и подумал... - Ничего страшного. - Но ты всё равно не сдавайся, - парень протянул ко мне руку и положил её на колено, отчего мне стало спокойно, как будто он передал частичку своего спокойствия. - Тебя тоже бьют? - на его руке и места свободного не было. Повсюду были ссадины и синяки. - А, это... Не обращай внимания, - омега обхватил руками ноги, прижав их, как я, к груди. - И что теперь будешь делать? - Не знаю, - на выдохе произнёс я. - Но домой я не вернусь. - Давай может у меня немного поживёшь? - А можно? - Папа у меня добрый и будет тебе рад, но только не говори, что ты альфа. А отец дома почти не бывает... У меня есть ещё двое младших. Идём, думаю родители успокоились. - Ну, идём, - я встал и по привычке засунул руки в карманы, на что правая отозвалась нестерпимой болью и я тихо зарычал. - Точно, твоя рука... Сначала в больницу, а потом уже домой. Мы пришли в больницу. Я был прав, руку хён мне всё же сломал. До завтрашнего дня мне просто зафиксировали повреждённый участок в неподвижном состоянии, а вот завтра уже наложат гипс. - Пап, а отец дома? - слышу я из приоткрытой двери. - Юнги, заходи, - дверь раскрывается шире и из неё высовывается голова моего нового друга. На его лице улыбка. Как он может улыбаться, когда в жизни всё так плохо? Я захожу вслед за омегой на кухню и меня встречает их семейство полным составом: Худоватый омега и крепкий альфа и двое малышей: Альфа и омега. - Это Мин Юнги, можно он поживёт у нас? - Мы же уже ответили тебе, Ким Тэхён, да.