/innocent/

      Тэхен слишком мелкий, очень громкий и активный. Юнги это совсем не нравится. В сотый раз он пожалел, что дал ключи этой симпатичной мартышке, когда просто лежа на своей кровати и думая о насущном, почувствовал чьи-то руки, стискивающие его в объятиях. Мин не шевельнулся, по-прежнему лежал на самом краю кровати, обхватив одной рукой горлышко стоящей на полу бутылки. И валялся бы так и дальше, если бы этот клоун не пришел бы расшевелить хена. Дышать становилось труднее, а про нарушение личного пространства Юнги вообще молчал. Нервно откинув бутылку в сторону, из-за чего ее остатки вылились на мягкий ковер, Мин отлепил от себя этого ребенка и грозно посмотрел затуманенным взором. Было чувство, что Юнги был для него плюшевым мишкой, ведь каждый вечер он приходил к нему и оставался на ночь, крепко прижимаясь к хёну. Иногда Мин уставал и не отталкивал, так даже было теплее. Иногда бесился и вышвыривал из квартиры, но позже все равно выходил искать его и возвращал, отчего тот лыбился во все 32 и лез обниматься. Неисправим просто. Безумно раздражает…       Соседский паренек пускал во дворе мыльные пузыри и громко смеялся, в то время как слишком взрослый Мин курил, щурился от весеннего солнца и наслаждался улыбкой мелкого. Мальчишка, и не скажешь, что ему 22. Юнги слегка улыбался, наблюдая за ним, не забывая стряхивать пепел и затягиваться снова. Рядом открытая банка пива и глубокие думы в голове. А Ким все подбегал, тряс хена и выдувал пузырьки прямо в лицо. Мину это не нравилось, но он продолжал оставаться с ним. Хоть так в его душе будет немного добра и наивности.       Так было пару месяцев, а потом все ушло куда-то не туда. Тэхен почти поселился в квартире Мина и любил проводить время с вечно недовольным и грустным хеном. И совершенно не важно, что хен частенько старался побыть наедине с мыслями или дешевым пойлом. Тэ надеялся, что если будет чем-то заинтересовывать хена, то сможет отвлечь его от скучной взрослой жизни и навалившихся проблем. И заинтересовал…       В очередной раз Ким пришел в полюбившуюся уже ему квартиру и нагло заполз под одеяло хена. Он обнял его со спины и прижался близко-близко, дыша ему в шею. Тэхен учуял, что Юнги сегодня не пил, и очень удивился. Довольно улыбнувшись, он устроился поудобнее и хотел уже погрузиться в царство Морфея, как и Мин, вот только тот не спал.       Аккуратно крутанувшись, он уселся на бедра Тэ, откидывая одеяло подальше. Ошарашенный парень был очень удивлен, о чем свидетельствовали широко открытые глаза. Но секунда, и Ким уже смеется над хеном, считая это шуткой. В голове Юнги творилось непонятное. Он так хотел отыметь это наивное чудо и совсем не понимал где и когда в их полугодовом общении Тэхен стал будоражить фантазию Мина. Он и не подозревал, что захочет его, но стонущий под ним Ким в засосах и с похотливым взглядом слишком часто появлялся в его снах. Захотелось попробовать на вкус, каково это. И вот, благодаря нездоровым фантазиям, Юнги шлет к черту тот факт, что Тэ еще ребенок, девственник и слишком хорош для такого ублюдка, как Мин. Но он хочет подпортить его детскую личность, ведь ему давно уже пора было вырасти. Юнги резко припадает к губам, сминая и кусая их до крови. А потом отстраняется, желая увидеть страх и ненависть в глазах. Но видит всего лишь непонимание. Ким никак не реагирует на слегка кровоточущую губу и то, что сейчас произошло. Он просто лежит как прежде, с раскинутыми в сторону руками и совсем не улыбается. Юнги долго не ждет. Раз он решил — так тому и быть. Он насильно приподнял нереагирующее тело и снял футболку. Оставляя на шее и груди большие, расцветающие, словно пионы, засосы, Мин наконец услышал тихий рваный вздох. Стянув с себя футболку, а затем штаны и белье с Тэ, он увидел, что слишком мелкий Ким не такой уж и маленький. В глазах читался страх и неуверенность, скорее не от того, что это происходит у него с парнем, и этот парень явно не собирается был милым, а от неопытности и неискушенности. Когда Юнги грубо сжал твердую плоть Тэ, тот очень громко вскрикнул. А Мин уже не проверял его реакцию, похуй как-то было. Он просто желал это прекрасное тело и его наивную и детскую душонку. Два пальца грубо вошли в Тэ, и спешно его растягивали. Тот дергался и стонал, пока новые яркие пятна появлялись на его теле, а внутри все горело от боли. Вскоре, горячий член заменил пальцы, и Ким сошел сума окончательно. Боль и нечто приятное смешались в такой большой комок ощущений, что он вот-вот отключится. Юнги остервенело вколачивался в стройное тело Тэхена, не забывая жестко надрачивать ему, заставляя получать уже третий оргазм.       Наконец насытившись, Мин лег рядом, не удосужившись обнять парня или хотя бы поинтересоваться о его состоянии. Тэ уже немного успокоил дыхание и разглядывал белый потолок в полумраке. То, что сейчас произошло не мог объяснить никто из них. Юнги казалось, что ему в психушку пора, ведь это, по сути, было изнасилование и это ему доставило больше удовольствия, когда под ним стонал именно Тэ. Трахать это дите почему-то было слишком. Слишком сладко и приятно. Он нагло воспользовался его привязанностью и необъяснимой тягой к хену. Он наверняка сейчас убил в нем все, что только можно. Его любовь к людям, доверие и все его солнечные качества, что слепили побольше весеннего яркого солнца. Таких жизнелюбов уже почти не осталось, и Мин Юнги только что убил еще одного. Повернувшись, наконец, к Тэхену, он увидел, что тот лежит с закрытыми глазами и возможно спит. У Мина раскалывалась голова, и поэтому он просто решил оставить все на завтра.       Когда он проснулся, Кима рядом уже не было. Оно и понятно. Юнги, как и ожидал, сейчас очень жалел о совершенном. После душа, он обдумывал лишь одно: сходить к Тэхену или пока не стоит. Время было около 2 часов дня, весеннее солнце нещадно жгло глаза, только что вышедшему на балкон Мину. Чиркнув зажигалкой, он затянулся и начал разглядывать двор и кишащих там детей. Невольно вспомнился Ким, который сейчас играл бы с малышней и лучезарно им улыбался. Теперь так не будет.       Взгляд упал на дальнюю лавочку, откуда большим букетом стеклянных капель летели мыльные пузыри. Там сидел Тэ, в черных брюках, черной кофте с высоким воротом, и совсем не уместным бежевым шарфом. Когда малышня заметила это, то дружно побежала к нему, начиная лопать переливающиеся пузырьки. Тэ сдержанно улыбался, продолжая выдувать маленькие и большие шарики. Юнги ясно видел, как ему сейчас паршиво, и готов был бежать на улицу и на коленях просить прощения, но не стал, потому что понимал, что тому сейчас извинения нужны в последнюю очередь, если вообще нужны. Мин часто трахался с парнями и девушками, но до такого он еще не доходил. Что делать он не знал и все, что он мог сейчас сделать, это сбежать. Не попадаться Тэхену на глаза и тот, возможно, оправится после произошедшего. Если сможет.       Прошла неделя, и в тихой, пропахшей алкоголем квартирке Юнги снова кто-то зашевелился. Медленно пробираясь в спальню к хену, Ким успел по пути зацепить все, что можно, поэтому Мин уже слышал, что он пришел. Тот сидел за компьютером и работал, периодически поправляя очки и попивая теплый чай. Когда Тэхен зашел в комнату, Юнги даже не повернулся. Ему до сих пор было немного стыдно, ведь он знал, как подпортил мелкому жизнь. Он ждал, от страха даже руки похолодели, но упорно продолжал что-то вбивать на клавиатуре. За его спиной послышался всхлип, отчего у самого Мина даже глаза заслезились. Хотелось подойти и обнять, пожалеть, но он понимал, что нет у него такого права.       — Юнги-хен, — пауза была всего секунду, но мурашки успели пробежаться по спине старшего. — Я очень ценил тебя, ты был для меня примером для подражания, и пусть у тебя куча вредных привычек, которыми ты убиваешь себя, я все равно любил. А ты всегда смотрел на меня, как на маленького ребенка, о котором нужно заботиться, который вечно надоедал, и вот ты сорвался. А я был слишком глуп, чтобы понять это, так что прости, — Мин словно оцепенел от его слов. После всего, что натворил Юнги он еще и извиняется?!       Юнги не успел возразить, как Ким продолжил:       — После произошедшего, я много думал, как лучше поступить, что лучше для тебя, но постоянно возвращался только к себе. Я очень эгоистичен, но хен, если тебе нужно это, то пользуйся. Не отталкивай меня, я без тебя не могу и не хочу существовать.       Пара слезинок прокатилось по лицу Юнги и тот, по привычке, полез под стол за бутылкой, спешно стирая их. Но всхлип за спиной и тишина вернули его на место. Он крутанулся на стуле и резко подошел к младшему, который пролил уже столько слез, что казалось, под ним образовалась лужа. Он обнял родное сокровище, положил его голову на плече и начал гладить по мягкой шевелюре, успокаивая. Тот обнял хена в ответ и начал понемногу приходить в себя.       — Послушай, дурачок, — хриплый шепот обдал горячим дыханием ухо. — Это я должен в ногах у тебя валяться, просить прощения, которого вообще-то не заслуживаю. Но даже так, искренне прошу простить меня, — он отстранился. — Ведь из-за меня тебе пришлось так измениться, — в глазах у него стояли слезы, так и не выплескиваясь наружу. И даже в полумраке Тэхен видел это.       Ким кинулся снова обнимать хена, тем самым показывая, что совсем не обижается и не винит его.       — Спасибо, Тэ, — нежно произнес Мин, удивляясь тому, что способен на такое.       — И тебе, хен, — прошептал он в губы, неловко их касаясь. — Я хочу тебя, — а на устах играет все та же наивная, детская улыбка.       Юнги думает, что с ума так скоро сойдет, но валит младшего на кровать, думая, что в этот раз он сделает все хорошо.

***

      Наутро Мин просыпается первым и чувствует тепло под боком. Тэхен здесь, как прежде жмется к старшему и тихонько посапывает на ушко. Юнги осознает, что их отношения привели его к существенным изменениям. Пить он совсем не хочет, курить — очень редко, а жизнь стала казаться куда проще и веселее. Пусть он так жестко открыл Киму взрослый мир и будет жалеть об этом еще долго, но о том, что Тэхен вдохнул в него прежнего ребенка, верящего только в хорошее, жалеть совсем не хочет.