Всполохи

      — Я никогда не просил тебя ни о чём. Глупо и странно просить о чём-то бога. Но если ты готов выслушать… Подари мне Сердце Далилы.       Чужой недоверчиво наклоняет голову. За чернотой его глаз скрываются неведомые эмоции. Слабая усмешка трогает губы. Он растворяется в темноте.       Розовые лучи закатного солнца гуляют по волнам карнакской бухты. На верандах Большого дворца зажигаются первые фонари. Слышен звон пробки, вынимаемой из хрустального графина, и рубиновая жидкость наполняет бокал.       — Риверское инжирное? Полагаю, твои дела на сегодня уже закончены… Герцог?       Корво фокусирует взгляд на вещице на столе.       — Ты ведь и сама знаешь. Видишь, — с бокалом он устраивается в кресле. Лёгкий ветерок с моря ерошит темные волосы.       — В мире есть вещи поинтереснее, чем наблюдать за твоими аудиенциями, — отзывается Сердце. — Значит, этого ты хотел, править Серконосом? Стоило только попросить.       — Ни за что не поверю, что ты сместила бы Абеле.       — Поэтому ты предпочел меня убить…       — Иначе ты бы не успокоилась. Мы ни за что не стали бы друзьями в этом мире.       — …и запереть в глупой игрушке.       Корво отставляет бокал в сторону и вместо этого берёт Сердце. Он держит в руке не живую плоть, но холодный металл, и всё же… Он никогда не держал так Сердце Джессамины. Не прикасался подобным образом к самой Джессамине.       Далила отзывается на его прикосновение. Её Сердце, странный механизм, вспыхивает различными цветами: чёрные, фиолетовые всполохи, напоминающие глубины Бездны. Удивительное смешение красок. Как художнице, ей бы это понравилось.       — Так странно, что я по-прежнему всё вижу: этот закат, солнечные блики, играющие на волнах, солёные капли на камнях… Ветер нагоняет барашки. Как бы мне хотелось это нарисовать…       Корво переводит взгляд на незаконченную акварель на мольберте. Он начал рисовать вскоре после возвращения на Серконос. Чтобы порадовать её.       Далила фыркает.       — Тебе стоило взять пару уроков у Соколова. Хотя он ничего не смыслит в настоящей живописи.       Корво неотрывно смотрит на тень Далилы, возникшую у мольберта. Лучи струятся сквозь её призрачный силуэт. Слабый отголосок в реальном мире. Она критически осматривает рисунок и качает головой. Потом оборачивается — на какой-то момент Корво отчетливо видит её, каждую её черточку. Такая же, какой он её запомнил. Подойдя ближе, Далила останавливается рядом с ним, её тонкие пальцы скользят по его щеке, по-настоящему не касаясь и оставляя за собой лишь пронизывающий холодок Бездны.       Он никогда не говорит ей этого, но осмеливается порой признаться самому себе, как это мучительно больно — не чувствовать её прикосновения, не иметь возможности прикоснуться в ответ — и как бы ему этого хотелось. Но от неё не скрыть ни единой мысли.       Далила отворачивается; скрестив руки, смотрит на горизонт. Её голос, когда она вновь заговаривает, едва слышен:       — Расскажи мне, чем пахнет море сегодня.