Something dark, something wrong, something yellow.

Ariana Grande - Just a little bit of your heart

POV Louis Проводя очередную ночь за ноутбуком с докладом по ядерной энергетике, я задумался: а на кой черт я выбрал это направление, если всю жизнь хотел стать врачом или ветеринаром? Желание помогать людям и животным было у меня еще с детства, когда я пытался сам ухаживать за родителями или подбирал уличных животных. Своих домашних питомцев у меня никогда не было, потому что у моей матери острая аллергия на всё лохматое и бегающее. Я, конечно, мог бы завести себе попугайчика или какую-нибудь рептилию, но все же сердце лежало ко всему мягонькому и милому. Частенько я приносил домой уличных собак или котов и прятал их у себя в комнате под кроватью, надеясь, что никто ничего не заметит. Да-да, даже тот пух, запах и грязь, оставшуюся после уличных питомцев. Я был наивным ребенком, который не заметал следы, надеясь на случай. Но что ж, на ошибках учатся, ведь так? Я слегка потряс головой, чтобы убрать ненужные мысли, и вновь погрузился в эту нудную энергетику. Как же хочется иногда отвлечься от всего этого и просто отдохнуть вместе с друзьями, но вместо этого я получаю романтические вечера с докладами и научными работами. Делаю я это не ради себя, а ради отца, ведь он больше всего в жизни хотел, что бы я пошел по его стопам. Ну а я всегда хотел, чтобы он гордился мной. Жаль, что он не сможет присутствовать на вручении дипломов… Занудное времяпровождение прерывает звонок от Лиама. Повернувшись к телефону, я встал со стула, но забыв учесть, что под ногами лежат провода, запутался в них, и полетел навстречу полу. Раздался ошеломляющий грохот моего упавшего тела, эго и настроения. Упал я прямо-таки лицом вниз, даже не успев подставить руки, у меня определенно что-то не так с координацией и рефлексами. Телефон все еще настойчиво звенел, а снизу послышался голос мамы: «Луи, что случилось? Все в порядке?». Я только собирался сказать: «Да, мам, все хорошо, просто упал» как в комнату ворвалась мама. Она живо подняла меня с пола и усадила на кровать. - Луи, с тобой все хорошо? Ты ничего не поранил? Не ушибся? Рука не болит? Лицом сильно стукнулся? - протараторила обеспокоенная мать. - Мам, я просто зацепился за провода и упал, ничего страшного, все нормально. Я действительно в порядке. - Малыш, ты уверен в этом? В прошлый раз ты так же упал на пороге дома и сломал ключицу, - продолжила мама. - Все хорошо, – прошептал я. Знаю, что ее всегда успокаивает это, - не беспокойся. Просканировав меня взглядом и ощупав с ног до головы, мама наконец успокоилась и направилась к выходу из комнаты. - Луи, прошу тебя, будь аккуратней, ты же знаешь, насколько у тебя хрупкие кости. Ты маленькая хрупкая тростиночка. После этих слов она скрылась в темном коридоре, закрыв за собою ярко-голубую дверь с нарисованными на ней пушистыми облаками, которая очень много для меня значила. Эти облака я рисовал вместе с отцом в далеком детстве, когда он еще был жив. Каждый раз, когда я смотрю на эту дверь, меня одолевает грусть, воспоминания об отце, но через несколько секунд я вспоминаю, что пообещал себе двигаться дальше, не смотря ни на что, и радоваться жизни. Когда отец умирал, он шепнул мне на ушко несколько слов, которые остались в моем сердце надолго. «Луи, ты самое яркое солнышко в моей жизни, которое никогда не должно угаснуть». С этими словами отец закрыл глаза и покинул нас. Меня, мою мать и моих четверых сестер. Когда отец умер, я не находил себе места. Из маленького лучистого солнышка Лу я превратился в грозовую тучу. Совсем забыл чему меня учил отец, что говорил. Забыл его последние слова. Как я мог позволить себе такое? Я посмотрел на ту самую дверь, вспомнил как рисовались те самые облака, такие легкие и пушистые, и в тот же миг восстановил в памяти тот момент, когда отец дорисовал последнее облако. Он стал напротив двери, оценивая ее по десятибалльной шкале. Я стал рядом с ним и радостно рассматривал творение. - Луи, дорогой, у тебя есть желтая гуашь? - вдруг спросил отец. - Нет, пап, - ответил я. У меня были все, кроме желтой. Не было только той гребаной желтой гуаши.. - Жаль, здесь бы так хорошо смотрелось яркое желтое солнце. А знаешь почему? - просил отец, - потому что здесь живет моё маленькое лучистое солнышко. После этих слов на наших лицах засияли улыбки до самых ушей, и тут же раздался лучистый хохот. - Ну ничего, завтра я куплю тебе новые краски, и мы добавим в наше творение изюминку. Это солнце мы так и не успели нарисовать, потому что на следующий день у отца проявились симптомы серьезного заболевания и все время он провел в больнице. Моментально я проснулся ото сна, который был похож на вечный кошмар. Подойдя к шуфлядке, я достал ту самую кисточку и желтую гуашь. Выводя аккуратные ярко-желтые линии на голубой двери, пара слез скатилась с моих глаз. Когда солнышко было дорисовано, я отошел от двери и оценил ее на 10 баллов. Теперь она стала выглядеть гораздо лучше, потому что без солнышка она еле дотягивает до 9. Пап, прости меня за то, что я посмел забыть твои слова, но теперь же я исправился. Я не дам себе погаснуть, никогда.

Lukas Graham – 7 Years Old

Простояв напротив двери около трех минут, я все же вспомнил, что мне звонил Лиам. Не успел я посмотреть на телефон, как он снова завибрировал и начал светиться. - Хей, Лу, ты чего так долго? Я звонил тебе не так давно. Утопился в своей любимой электродинамике? - съязвил мне Лиам. - Да я просто упал со стула, ну ты меня знаешь, а потом пришла моя мама, и ее ты тоже знаешь… - Знаю… Скоро ты своими падениями со стула пол пробьешь головой,- засмеялся Лиам. - Вот сейчас было совсем не смешно. - Ладно, Томмо,я чего звоню, не хочешь завтра вечером сходить на вечеринку у Зейна? Обещают хорошего диджея. Я весь в предвкушении. Неужели кто-то правда тратиться на это? - Это тот парнишка из нашей группы, который очень богатый и разбалованный? - спросил я, пытаясь вспомнить, кто такой Зейн. - Да-да, именно он. Но какая разница кто он, главное то, что вечеринки у него улетные, а сколько там хороших девочек и выпивки. - Лиам… - И хорошеньких парней тоже очень много. - У меня уже есть Эштон, ты забыл что ли? - А, ладно, тогда в твоем случае там будет просто много выпивки, - усмехнулся Лиам. - Ну я даже не знаю. У меня зачет в понедельник, и у тебя, кстати, тоже. - А, правда? Ну и бог с ним, сдам как обычно, - успокоил себя Лиам, - ну пошли, пожалуйста, будет весело, поучишь в воскресенье. - Лиам, это зачет, а не какая-то контрольная в старших классах, - отнекивался я. - Лууууууууи, - протянул Лиам, - не оставляй меня там одного. - Ай, ладно, уговорил. Но знай, что я ненавижу тебя за это, - все же согласился я. - Отлично, обсудим завтра на парах, спокойной ночи, Лу. После этих слов Лиам положил трубку, а я откинул телефон в сторону и лег на кровать. Ненавижу, когда Лиам делает из себя невинного щеночка, перед которым просто никто не устоит. Но все же проветриться мне не помешает. Интересно, какие вечеринки у этого Зейна, я на них никогда не был. Да я вообще на вечеринках не был, не для меня это. Мама говорит, что я очень домашний и теплый, такие мероприятия точно не для меня. Мне даже немного страшно, но я не могу подвести Лиама. Интересно, почему с ним не пойдет Найл? Обычна эта парочка вечно слоняется вместе. Поразмышляя еще пару минут, я накрылся одеялом и уснул, так и не доучив конспект до конца. Проснулся я от того, что утреннее нежное солнце светило мне в глаза. Как же я обожаю его, оно такое светлое, чистое. Оно дает мне надежду, веру в себя, веру в то, что несмотря на все войны и недопонимания, мир прекрасен. Через пол часа к моему дому подъехал Эштон на своем красном Форд, который я всем сердцем ненавижу. Как можно было купить красную машину? Красный – это цвет ярости, войны, да и вообще крови. Кажется, от окраски этой машины у меня каждый день портится настроение. Но сколько бы я не ныл, Эштон не собирается ее перекрашивать в голубой или, может быть, желтый. С угрюмым выражением лица я вышел из дома и направился прямиком к ненавистной красной машине. Эштон уже привык к моему поведению, которое никогда не сможет понять, поэтому он просто поцеловал меня в губы. Было бы здорово, если бы все проблемы решались поцелуем. - Как спалось, малыш? - спросил он, одновременно нажимая на кнопку открытия окон и ухмыляясь. - Отлично, - фыркнул я. - Какой-то ты сегодня особенно угрюмый,- посмотрел на меня Эш,- но как бы там ни было, забудь о покраске машины в другой цвет, этому не бывать. - Какой ты злой,- еще больше фыркнул я, - и упрямый. - Успокойся, детка, - и он вновь поцеловал меня. Поцеловал так грубо и жестко, что мне захотелось его ударить. Сейчас мне так хочется чего-то искреннего, нежного, а не этого мерзкого и пошлого «малыш» или «детка», а после этого грубого поцелуя, от которого мне становится плохо. Хочу, что бы меня любили, а не пользовались как игрушкой. Порой я осознаю, что нужен ему только для секса, ничего больше.