Часть 1
27 ноября 2016 г., 00:56
***
Вы когда-нибудь мечтали о принце? Не думайте сейчас, что я говорю о прекрасном благородном красавце с замком и кучей денег. Давно я смирилась с тем, что таких мало, а если хорошенько подумать, то вообще нет. Но кто же отговорит склонный к витанию в облаках женский мозг от таких вольностей? Еще, будучи ребенком, лет в 10, я задумывалась об отношениях. Смотрела на счастливых родителей, которые подумывали о третьем ребенке. Наблюдала за любовными терзаниями красавицы-сестры. Конечно, в свои тогдашние 14 она преувеличивала эти самые страдания, но у девочки, которая еще ничего не знала о магическом слове «Любовь», она вызывала какое-то восхищение. Барби в мультиках точно так же визжали, плакали и сюсюкали. В 12 я делала вид, что меня тошнит, когда я видела целующихся старшеклассниц. В 14 я начала краситься, кстати, именно тогда у меня появились первые ухажеры. Лично я нахожу эту связь немного оскорбительной. В 15 мне пришлось отбрыкиваться от нежелательных серьезных отношений. Меня гораздо больше занимал процесс поцелуя, чем задушевные разговоры в темноте или показушные медляки на школьной дискотеке. Я будто ходила вокруг первой влюбленности, занимая себя всякой ерундой — пыталась составить портрет идеальной женщины, смотрела мелодрамы и раз за разом перечитывала «Гордость и предубеждение». А потом в 17 лет я впервые дала себе вольную — коли так хочешь, строй эти свои отношения. Смущала лишь разница в возрасте. Кого смущала? Уж точно не нас, нам казалось, что все правильно, что мы идеально друг другу подходим. Я даже начала платьями свадебными интересоваться. Редко когда парень, которому уже 23, так серьезно относится к отношениям еще со школьницей. Но, видимо, наш случай был исключением. Я думала, это любовь, пока не уехала из родного города, где мы должны были прожить вместе до конца жизни и умереть в один день. Но пока я летела в Миннесоту, вспоминая мамину истерику, я не проронила ни одной слезинки, не чувствовала горечи или потери. Во мне укрепилось ощущение — этот человек дал мне все, что я могла у него взять. Так зачем продолжать?***
…продолжать рассказывать вам о прошлом? Пускай, оно и было достаточно интересным. Давайте к настоящему. Я опаздываю на первую лекцию по английской литературе. Лондон. 7:24. Спасительные полчаса утеряны безвозвратно. Я предпочла полежать еще немножко, вместо того, чтобы нормально позавтракать, накраситься. Хочу заметить — такое со мной случается крайне редко. К смене часовых поясов мой организм относился всегда спокойно, а четкий режим сна помогал мне контролировать синеву под моими глазами. Видимо, вчера я слишком вымоталась, зубря все, что смогла найти по теме сегодняшней лекции об эпической поэме «Беовульф». Мои сборы всегда представляют собой ураган, который приносит бардак. Однако сегодня все еще хуже. Я поставила чайник, чтобы успеть выпить небольшую кружку моего любимого зеленого чая, его я прихватила с собой из Питера. Взяла заранее выбранную вечером одежду, накрасилась, как всегда, без излишеств. У меня нет нужды выпрямлять волосы, от природы мне с ними повезло. Густые, блестящие, прямые, чуть ниже груди. Из-за голода, голубые глаза смотрят на свое отражение угрюмо. Залпом выпиваю чай, мне нравится ощущение, которое вызывает поток горячего напитка. Будто лава стекает по горлу. Куртка, шарф, шапки не носила никогда, они мне совершенно не идут. С моими сборами мне осталось полчаса на дорогу до университета. Два лестничных пролета я пробегаю на одном дыхании, внизу уже ждет заказанное такси. Да, я не пожалела лишних денег, лишь бы не опоздать. -Куда вам? Приятно удивлена, таксист женщина. -Кингстонский университет, пожалуйста, — отвечаю я, стараясь не выдать себя акцентом, но видимо выходит пока плохо, потому что на пути «к знаниям» водитель интересуется: -Откуда приехала, иностранка? -Я русская, неужели у меня нет никаких шансов с моим произношением? — с полуулыбкой спрашиваю я. -Я, конечно, не спец, но по мне так, неплохо, очень неплохо. Просто много всяких встречала, третий год уже как работаю здесь. Наслушалась всяких акцентов, — добродушно отвечает она. Больше мы не говорим, потому что я утыкаюсь в записи. Всегда изображаю из себя уверенную девицу, хотя сама трясусь даже перед тем, как сделать заказ в кафе.***
Расплатившись, я уже несусь к нужной аудитории. Перед входом отбрасываю волосы назад, дружелюбно улыбаюсь. И захожу не туда. Перепутала корпуса, отлично. Лекция в 8:30, одна минута уже прошла. Слава Богу, я не на каблуках, могу быстро добежать до нужного здания, территория учебного заведения большая. Несмотря на дождь, успеваю заметить очень красивую беседку, стоящую чуть за первым корпусом. Выполненная в античном стиле она манит своей древностью. Будь она белой, как гипс, она не приглянулась бы мне. Но она бежевого, потертого цвета, где-то строение поросло тонким слоем темно-зеленого мха. Вся мокрая, но довольная своей почти что пунктуальностью, я вхожу в аудиторию, и первое на что натыкаются мои глаза, это их собратья. Холодные, враждебные, мужские. -Вы забыли часы перевести, пока летели из России? Сбитая столку, я не понимаю сказанных слов. -Вы не могли бы повторить, я не поняла вас, — глупо хлопая глазами, говорю я высокому мужчине. На нем белая, аккуратно поглаженная рубашка. -О, так вы еще и язык не успели выучить? Злодейская усмешка в этом вопросе выводит меня из ступора, я была готова к чему-то подобному. Мне рассказывали об этом преподавателе. Если ему не понравиться, остается только молиться. -Простите, что я опоздала. Я запуталась в блоках… -Их всего три, как же вы умудрились запомнить столько английских слов? — говорит мне Мистер.… Да как же его… Он смотрит на меня, чего-то ждет. А что ты умеешь лучше всего? Конечно же, разочаровывать людей. Все от тебя чего-то ждут, даже ты сама.… Да что ты вообще здесь делаешь? Беги в песочницу, пока взрослые дяди тебе не затюкали… -Кажется со словами та же проблема, что и с блоками, — надменно говорит он. Я стою и смотрю на него. Стоит отвечать на это? Пропустить мимо ушей и нагло сесть? -Я, правда, очень извиняюсь, я могу пройти и сесть? Виноватая улыбочка на губах. Она всегда прокатывала, когда в Питере я опаздывала на пару по политологии. -А если я скажу, что не можете? — слышу я внезапный для себя ответ. Резкий, самодовольный тон. — И даже не из-за вашего опоздания. Что за улыбка на лице? Лицо бледнеет от неловкости, пальцы немеют. -Вам еще и не хорошо? -Все просто отлично, Мистер… Какого же ты начинаешь обращаться к человеку, имени которого даже не знаешь?! Как же его зовут… Дилман? Нет, что за дурацкая фамилия, откуда она вообще. -Дарси, — отвечает оскорбленный преподаватель. Шутка? Точно, он же преподает литературу, конечно же, он шутит. Разрядить атмосферу решил? -Фицуильям? А где же ваша Элизабет? По аудитории прокатывается волна смеха. Какой-то парень заговорчески подмигивает мне. -Почему-то, я не оценил ваших способностей, как комедиантки, Кейт, сядьте на свободное место, — уже на повышенном тоне приказывает он. Еще более бледная я кидаюсь на первое место, которое я заметила. Первый ряд, прекрасно. Всю лекцию я думала не о сложнейших оборотах великой англосаксонской поэмы, а о своей тупости. Мистер Дарси, нет, ну кто бы думал. Хотя определенное сходство есть. Теперь он просто ненавидит меня. Не скажу, что мне он приятен, но я стремлюсь искать во всех людях хоть что-то хорошее. Лекцию он провел интересно, вот его единственная хорошая сторона. Пока я записывала конспект, я решила после занятия подойти к нему и извиниться. Попытка номер два, как говорится.***
Вышла последняя студентка, которая так старательно просила у него отсрочку к сдаче какого-то дополнительного реферата, что мне захотелось помочь написать ей его в срок. Я подошла к столу преподавателя. -Какие-то вопросы по сегодняшней теме? — резковато интересуется он. Я пытаюсь его рассмотреть получше, потому что на лекции не отрывала глаз от тетради. -Нет, с Беувольфом проблем нет, я сделала кое-какие записи дома, готовилась, — отвечаю я, внимательно изучая Мистера Дарси. Он очень высокий, по крайней мере, для меня. Примерно на 30 сантиметров больше моих 165. Темные волосы, они взлохмачены, но именно так, как нужно. Такие прически порой мелькают в журналах — идеальная небрежность. Но ведь это как-то не вяжется с идеальной рубашкой и брюками. Все сидит на нем превосходно. Глаза голубые, не такие, как мои, с оттенком серого. У него они без примесей. -Быть может, вы хотите спросить, куда вам нужно идти на следующее занятия? Я могу вас сориентировать, — уже более заинтересованно спрашивает мой преподаватель. Это меня радует — эдакая оттепель. -Я хотела извиниться за свое странное поведение… -Ваши шуточки вовсе не были странными, вполне уместно, — перебивает он. -Послушайте, я подумала, что вы пошутили, когда назвали мне свою фамилию… -Ну да, и вправду очень забавная фамилия. Девушка, я слышал про странный русский юмор и вел занятия у троих русских студентов за два года преподавания, но вы такая первая, — без тени улыбки отвечает он. -Но я просто хочу попросить прощения, это было резко с моей стороны, — мямлю я. Боже ты мой, да что тебе от меня нужно? -Идите уже, а то и на вторую лекцию опоздаете. Вы же хотели извиниться, а не прощение получить, Кейт. До свидания, — быстро чеканит он, смотря на меня с легким презрением. Гнев подступает, не факт, что я сдержусь, стоит быстро уйти. Уже подхожу к двери, но слышу: -Погодите, дайте мне свои записи, которые вы приготовили на сегодняшнее занятие. Отдав тетрадь таким резким жестом, полным такой неприязни, я выхожу из аудитории более спокойная.
