Хирург-яойщик.

http://savepic.org/7001988.png       Заводная испанская мелодия зазвенела в полседьмого утра. Риккардо лежал, накрывшись одеялом с головой, но спустя минуту недовольно завозился, сонно приподнялся на локтях и жестким ударом выключил будильник на телефоне. Потом вновь завернулся в одеяло и замер. Я тихонько позвал его, но он не откликнулся, потом потрепал его по мягким волосам, пока он наконец не открыл глаза. — Рикки, доброе утро. Вставай! — Эм... м... пару минуток, — сладко зевнул испанец, обнял подушку и закрыл глаза. — Пора просыпаться, — я медленно стягивал с него одеяло, в которое Серрано все еще пытался завернуться. Пять минут я ему дал, уйдя из комнаты, а потом опять вернулся. Рикки уже просто лежал, но периодично его веки тяжелели, и он их прикрывал, сразу же открывал. Я забрался к нему и поцеловал в щеку. — Доброе утро! Я приготовил тебе ванну. — Ненавижу утра, — прорычал Риккардо, обхватывая меня за талию. — А ты со мной не пойдешь? М? Ты такой бодрый с утра! Насколько раньше меня ты встал? — Минут на десять, — улыбнулся я, мягко выпутываясь из крепких объятий. Знал я, чего он хочет, но времени совсем не оставалось. — Улыбнись новому дню! — Нельзя использовать магию вне Хогвартса, — проворчал Серрано, лениво поднимаясь. — Никогда бы не подумал, что твои волосы завиваются по утрам, — я запустил пальцы в густые черные волнистые волосы. Рикки любил прикосновения, они для него значили, казалось, гораздо больше слов. Испанец широко зевнул, а потом все-таки скрылся в ванной. А мне предстояло еще найти костюм для Рикки. Когда со мной жил Марк, выбор одежды было гораздо проще, а тут целый шкаф от кутюр, и все нужно подобрать по цвету и каким-то еще правилам. У Риккардо не было ни одного серого костюма, зато много коричневых и светло-синих. В итоге я выбрал шоколадного цвета костюм, к нему белую рубашку и темно-синий галстук и спустился вниз готовить завтрак. Это было наше первое утро вместе, поэтому мне хотелось сделать его чуточку особенным. — Ти Джей, я себя почувствовал прям как дома, когда из душа вышел! Готовый костюмчик, — испанец спускался к накрытому столу. — Вау, завтрак... Ты заставляешь меня полюбить утра! — Я думал, ты будешь дольше... приводить себя в порядок. Кофе, — я улыбаясь поставил перед ним большую чашку ароматного свежезаваренного напитка. — Погоди, это еще не все! — Я уже по запаху чувствую, что лучше и быть не может, — Рикки наслаждался ароматом кофе, а когда я положил туда огромный шарик мороженого, посмотрел на меня с детской радостью. — Боже... А ты его в ручную варил? — Ага. Я никак не смог подружиться с кофе-машиной, — кивнул я на оную, ставя перед испанцем яичницу с беконом. — Ну и, когда был в Италии, меня научили так варить кофе и вбили в голову, что никак иначе. — Правильно сделали, — одобрительно закивал Риккардо. — А где ты еще побывал? Давай, рассказывай. Я люблю есть, когда мне что-то рассказывают. — Хм... много где... Отец у меня военный, поэтому мы часто переезжали. Его отправляли в разные страны для каких-то целей. И от школ ездил на международные олимпиады! Для меня это были лишь интересные приключения. Люблю приключения! Париж, Рим, Талин, Скандинавия. И в Испании был. — Андалусия, да? Севилья? — Ага, — я удивленно смотрел на Рикки. — А как ты узнал? — Акцент. Видимо, тебя там и учили испанскому, потому что обычно у иностранцев кастильский акцент. — А... Это серьезно различается? — смущенно потер шею я. По тону Рикки это звучало так, будто хуже ничего и быть не может. — Серьезно. Ты же различаешь американский и английский акценты. Тут еще хлеще. Но это ничего. Просто непривычно, когда вдруг слышу от американца акцент, как у отца. Ты мне создаешь все больше и больше домашней атмосферы, — Серрано довольно улыбнулся и коротко поцеловал меня в губы. Я запылал, как тринадцатилетний мальчишка. — Ясненько, — глупо хихикнул я, не в силах скрыть улыбку. — А ты сам... оттуда же? — Нет-нет. Я с Балеарских островов, Мальорка. Андалусия! Там жарко, — резко возмутился Рикки. — Вот отец оттуда. И возвращаться туда не собирается. Что там делать?! А у меня пальмы, море, пляжи, туристы! — А разве в Андалусии все не так же? — неуверенно спросил я. Это был еще один глупый вопрос, потому что знакомый жгучий взгляд презрения снова впился мне в душу. — Ты сейчас это серьезно сказал? Это как Техас и Мичиган! Тебе-то где будет лучше? В родном Мичигане наверняка! — Вообще-то Мичиган мне не родной! — возмутился я. — Я даже не знаю, где родился. Мы так часто переезжали, что у меня просто есть любимые штаты и города. Флорида и ЛА, например. — А, — недовольно протянул Рикки, задумчиво покачивая вилку в пальцах. — Тогда тебе это бессмысленно объяснять. Просто давай не поднимать эту тему? — Хорошо, — улыбнулся я, и Серрано еще раз меня коротко поцеловал. — Я думал, что когда ты ко мне переедешь, то в ванной сразу появится куча разных флакончиков. Всякие там штучки для лица, для волос, для тела... А получил лишь кучу одежды. — Ну я же не гламурное кисо! — возмутился Рикки. — Меня выводят из себя эти женоподобные мальчики! Если ты мужик, так веди себя как мужик! А то додумались: жеманность эта их, блестки, побрякушки, — я мимолетно оглядел золотые перстни и дорогие часы своего любовника, — вот эти косметические фигни! Я нормальный педик, просто парень, которому нравятся парни. А вот ты какой-то ненормальный би! Сними кольцо! Сейчас ты встречаешься со мной. Я уважаю твои чувства утраты, но я начинаю ревновать к этой женщине! — Ох, уже? — весело рассмеялся я. На улице просигналила машина, и я глянул в окно. — О! Это твое такси! — А ты не повезешь меня сам на своей шикарной желтой прелести? — Рикки был искренне удивлен, и, казалось, желание идти на работу у него отпало совсем. — У меня выходной, — невинно улыбнулся я. — Элли передавай привет! Жду вечером! — Ничего себе... Ты встал в такую рань ради меня? — я услышал виноватые нотки в голосе Серрано и сразу нежно его поцеловал, накидывая ему теплый шарфик на шею. — Без меня ты бы не встал! — Это точно, — Рикки неловко переступил с ноги на ногу. — Ты милый, — погладил он меня по щеке длинными пальцами. — До вечера, — тяжко выдохнул он и вышел из дома. Я помахал ему, проследил, как желтая машинка уехала, а потом получил смс: «Райское утро не заканчивается поездкой на работу :(». Кто бы мог подумать, что испанец может быть таким трогательным. Однако пришлось вспомнить, что с собой Серрано привез кучу одежды, только малую часть из которой мы вчера разобрали. И рядом с этими красивыми костюмам мои футболки и джинсы выглядели простовато.       Жить с Рикки оказалось куда веселее, чем я думал. Во-первых, готовил не один я. Вкусными испанскими ужинами он отплачивал за утра, когда сам с трудом мог соображать. Серрано был «совой», да причем, как он убеждал, еще с детства, поэтому-то в начале рабочего дня он бывал особенно зол и всклочен: столько проблем, а он и вникнуть толком в них не может. Во-вторых, Риккардо оказался с руками оттуда, откуда они должны быть, а не как у меня. Я умел чинить машины и перебирать двигатели, для чего меня выдрессировал отец, а вот обычную дверцу повесить у меня не особо получалось. Так что однажды по возвращении домой я обнаружил, что входная дверь не скрепит и открывается нормально, что плиту больше не нужно пытаться настроить, а можно просто включить, все полки теперь не грозились вот-вот упасть. А еще он переставил мебель в гостиной и на кухне. Не то чтобы он сделал что-то кардинальное, просто он расставил все так, что оказалось больше свободного места, до всего можно было быстро дотянуться рукой. Это был маленький звоночек дежавю: Тиффани всегда мне говорила, что я не умею распределять пространство, да и время... и ресурсы. Рикки, как и Фани, делал это легко и естественно, не отягощая меня лишними вопросами «можно», «тебе так нравится», «как бы сделать уютнее». Серрано понял, что так неудобно и поменял, просто и лаконично. В-третьих, испанец оказался на редкость умным, разносторонним и любознательным. Он знал испанский, итальянский, английский, французский языки и разговаривал на русском! И Рикки всегда хотел совершенствоваться, поэтому мы могли проводить вечера просто за словарями, когда я пытался объяснить его ошибки в английском и французском, а он мне объяснял отличия испанских акцентов. А объяснял Серрано просто изумительно. После нескольких попыток просклонять мое имя на испанский манер (Алисия уже превратилась в Лили) Рикки удовлетворялся или полными инициалами или первой буквой фамилии. Иногда пытался просклонять и их, но выходило скверно. Я находил милым то, что он старается называть небезразличных ему людей по-особенному. — Почему ты вытащил половину продуктов? — недоумевал я, когда мы поехали с ним в супермаркет. Серрано посмотрел на меня так, будто я задаю этот вопрос, лишь бы его позлить. — На них нет маркировки «без ГМО»! — Ну... и что? Я же могу добавить в продукт эти твои «ГМО» и не сказать об этом! — Нет, Джей, не можешь, — просто покачал головой Рикки. — Производитель не может ставить маркировку, если там что-то есть. Это закон. А я знаю, что за дрянь выращивается в научных лабораториях, и лишний раз рисковать не хочу. — Ладно-ладно. А мясо где? А яблоки?! — Пф! Там же гормонов роста больше, чем в твоем бро! Тут рядом есть ярмарка продуктов, вот там и купим все. Там-то все натуральное. Нужно питаться только лучшим! — сказал как отрезал. Вот так очень просто я стал борцом за натуральность. — А когда ты видел, как выращивают эти ГМО? — Я медицинский генетик, Джей. Я такое, правда, не делал, но видел, как они получают яблокогруши и прочую дрянь. А потом вскрывал мышек, которые этим питались. И поверь мне: опухоли — самое милое, что я находил! — Как генетик? А разве не лечебное дело? Я думал, что только терапевты могут... — Лечебное дело у меня в докторской. Получилось так, что тему моей магистратской работы, которую я хотел продолжать, увели. Поэтому я написал докторскую по лечебному делу. Все просто. Ну и, когда не было работы в лабораториях, я помогал терапевтам. А когда был в Германии, то замещал главврача. И мне так понравилось, что потом я уже целенаправленно искал повышения. Сейчас мне тридцать четыре, а я уже главврач во второй клинике! — гордо вскинул голову испанец. Его пробивными способностями я тоже восхищался, но в тайне.       Что касалось возраста, то Рикки считал себя взрослым, но никак не старым или близким к этой границе. Однако я, да и Дэвис, по его мнению были еще маленькими. Это он говорил мне снисходительно, когда я просил его разъяснить мне что-то сложное. Возможно, какого-нибудь Глена в этот момент я бы одернул, показал бы кто тут маленький, но Рикки говорил это как констатацию факта, поэтому обиды я не чувствовал. Но как только дело касалось секса, Серрано отбрасывал все предрассудки. Секс для него был синонимом слова «жить». И тот супермаркет тоже стал одним из наших мест. Испанец оказался любителем минетов и позы «догги стайл». Пожалуй, такую раскрепощенность и опытность я встречал только у порно-звезды, что училась с нами в колледже и устраивала нам сейшены. Мне казалось, что ничто не может смутить Рикки в сексе, сколько бы пошлостей, а то и откровенных насмешек, я ему ни сказал. Вот только за радостью совместной жизни я совсем забыл о таком человеке, как Марк Дэвис. — Ты хотел передохнуть, — ворчливо заявил я, видя, как Рикки рассекает по дому в одних расстегнутых джинсах на голое тело. Нам выдался совместный выходной, и мы только-только кончили в третий раз. — А что тебе не нравится? — удивленно поднимал он брови. Мне как раз все нравилось, даже очень сильно, поэтому я не мог оторвать от него взгляд. Джинсы Серрано считал одеждой домашней, и мне искренне казалось, что лишь потому, что его длинные ноги и задница в них были чем-то божественным. А голая красивая спина со смуглой кожей еще больше раскаляли фантазию. Просто опасно было ему таким по улицам шататься — изнасилует каждый встречный! — Мне все нравится! Просто оденься! — я отвернулся, чтобы хоть как-то не скользить взглядом по изгибам его тела, и попытался себе в тысячный раз заварить чай. — Мне жарко! — просто отмахнулся он. Я взвыл. Не припомню себя таким зацикленным на человеке и сексе с ним со времен Тиффани! — Я тебя трахну прямо сейчас, если ты не накинешь хотя бы рубашку! — Нашел, чем угрожать, — презрительно фыркнул Рикки, впрочем, дотягиваясь до рубашки. — В моей голове это звучало угрожаю... О мой бог! Сними ее к чертям! Черт, Рикки, нельзя быть таким сексуальным!!! — Серрано смерил меня злобным взглядом, а потом в таком видел сел на диван и вытянул ноги, специально, чтобы я все видел. — Да у тебя спермотоксикоз, Джей. Это лечить нужно, — усмехнулся он и провел языком по губам. Ох, этот дьявол! — Я даже знаю как! — бросив свое занятие, я пересек разделявшее нас расстояние и схватил Рикки за волосы. Как бы я ни пытался проявить власть, у Серрано всегда был вид, что ситуацией владеет он. Поэтому испанец лишь быстро расстегнул на мне джинсы и сразу взял член в рот, облегчая мои страдания. — Мамочка моя, роди меня обратно! — на пороге стоял Марк и во все глаза смотрел на нас. В руках он держал ключи, а значит, явно не ожидал нас здесь увидеть. Рикки плавно выпустил мой член, намекая на то, какого удовольствия я лишаюсь, и, медленно надевая очки, повернулся к моему другу. — Тебя стучать не учили? — Тебя не смущает, что я застал тебя за отсосом?! — кажется, у Дэвиса рушился весь мир, однако он не собирался уходить. Нет, он скинул куртку, бросил на полку ключи и шел к нам с явным намерением выяснить отношения. — Меня смущает, что ты все еще здесь! Пошел вон отсюда, пончик! — Хватит называть меня пончиком, флаффер! — я не успел заметить, как встал Рикки, не успел заметить, как Дэвис замахнулся, но на мое счастье они лишь замерли в сантиметре друг от друга, готовые вот-вот сцепиться. Я кожей почувствовал их напряжение, и мурашки побежали у меня по спине при мысли о том, что их придется разнимать. При условии того, что Рикки не сравнился бы с Марком в размахе плеч и рельефности мышц. Он был выше него (и меня тоже) и всегда казался мне куда более ловким и сильным, чем я и Дэвис. Был в нем какой-то свой стержень, который не позволял ему прогибаться под обстоятельства. — Что тебя так удивляет? — шипел Серрано. — Прекрасно же знаешь, чем могут заниматься два взрослых человека! Дома! Одни! В выходной! Или тебе и это объяснить нужно, панда?! — На себя посмотри, членосос! Думаешь, раз главврач, значит, все можно, да?! Ты просто запугал бедного Ти Джея и пользуешься им! Это превышение должностных полномочий, Рикки! — Кто кем еще пользуется! Считаешь, что твоего брата так легко склонить к сексу с первым встречным?! — Мы не братья! — хором сказали мы с Марком. Дэвис хотел добавить что-то еще, но Рикки вдруг резко перевел взгляд на меня, а потом и вовсе преспокойно вернулся на диван. — Тогда я не вижу оснований для возмущений. Не лезь в личную жизнь друга, — и он вновь повернулся ко мне и продолжил уже на испанском: — Глупые американишки! Зачем звать друга братом? И ведь оба похожи, засранцы! Я искренне считал тебя его кузеном! — Мы знакомы десять лет! Тебе английский просто не родной, вот ты и не понимаешь. Я ведь тоже не понимаю всех твоих наездов на испанском! — Когда это я на тебя наезжал?! — А можно уже вернуться на английский, голубки? — Дэвис осторожно присел на край дивана. Долго смотрел на Рикки. — Черт, я хочу это развидеть! — Что тебя удивляет? Мы встречаемся и... — Это-то меня и удивляет! — всплеснул руками Марк. — Вы встречаетесь! Ты и он! Да ты похож на тигра, играющего с газелью! — Тигры не охотятся на газелей, пото... — Да что ж ты к словам придираешься! — Дэвис вскочили и подошел ко мне. — А ты! И давно это у вас? Ничего мне не рассказал! — Месяца два-три, — легко обронили Серрано. Терапевт схватил меня за грудки и прижал к стенке. — И что я еще о тебе не знаю?! — зарычал гневно Марк. — Я тебе бро или так, парень с улицы?! Два месяца! Когда же ты собирался мне об этом рассказать? Через год? Или опять лет через десять? — Ну, не злись, пожалуйста! — молил я, понимая свою ошибку. — Он просил никому не рассказывать! — Не переводи на меня стрелки! Я сказал, чтобы об этом не знал Глен! Ну а бро ты просто обязан был рассказать! — Это сарказм?! — таким злым я Марка и вспомнить не мог. И мне, находящемуся в опасной близости от его кулаков, совсем не хотелось злить его еще больше. — Нет. Я искренне не понимаю, почему он не рассказал об этом тебе. Возможно, он меня не так понял. Он часто что-то не понимает. И отпусти его. Тигры не любят, когда играют с их едой, — Серрано кинул колючий взгляд на Дэвиса, и тот нехотя отпустил меня. — Педики, — проворчал он, вскрывая новую бутылку виски. — Ох, он не уйдет так просто? — после утвердительного кивка Серрано безнадежно закрыл глаза ладонью. — Челито, налей и мне. С тобой без этого сейчас не разберешься. — Как ты его назвал? Челито? — Это сокращение от Марка, — отмахнулся Рикки. Я почувствовал укол ревности. Как это Марка он зовет особым именем, а меня нет? — Ты же не разрешаешь себя звать по имени чужим людям! — обернулся я к Марку. — А его вообще терпеть не можешь! — Я не буду тебе ничего рассказывать! Ты скрывал от меня отношения несколько месяцев! Это никуда не годится! Твой виски, Рикки, — меж тем с испанцем он был так же дружелюбен. — Я его тоже терпеть не могу, но с ним мне приходится контактировать чаще, чем с тобой. Поэтому он быстро стал Челито. Это получилось на автоматизме, а ему понравилось. А про твое имя я уже говорил, — Рикки попробовал виски и довольно зажмурился. — Ох, еще бы сигары сюда! — О! Так я за ними и пришел! Один момент! — Марк подскочил с места как ошпаренный и ринулся наверх. Я подобрался к испанцу и сурово на него посмотрел. — Ты куришь? — Только сигары. Хорошие сигары с хорошим виски — сказка! — Серрано не стеснялся ничего в своей натуре и своих привычках, и, кажется, мне придется просто с этим смириться. — Я хочу, чтобы ты тоже звал меня как-то особенно, — печально вздохнул я. Хотя мне и было обидно, я был рад даже тому, что испанец рядом со мной. Риккардо усмехнулся и резко притянул меня к себе за шею, жарко целуя в губы. — Ты для меня самый особенный. И для этого тебе достаточно понять, что я абы с кем жить не буду, — Серрано редко говорил подобные вещи, и от этого их было вдвойне приятнее слышать. Я покраснел и сидел тихо, пока Дэвис не вернулся. — Так все-таки ты педик? — изрек Марк, выпуская сизый дым. Рикки оставил попытки уговорить меня попробовать эту дрянь и спокойно кивнул. — А что значит «все-таки»? Так говоришь, будто я в чем-то прокололся на работе. — Я-то всегда говорил, что ты нормальный мужик. Стервозный и с недотрахом, но не педик. А вот этот, — он бросил на меня обиженный взгляд, — с первого дня это понял. Даже когда увидел фотки с твоими сестрами. — И как ты это понял? В твоих же комиксах уке себя так не ведут, — Рикки был очень любопытным и всегда добивался ответа, но я не знал, как ему это объяснить. В то же время меня интересовали сестры Серрано. Если Дэвис имел в виду те фотографии, о которых я подумал, то я многого не знаю о своем любовнике. — Просто. Я интуитивно это понял. Я не могу тебе это объяснить! Ну... эм... Я так почувствовал! А почему ты мне ничего не сказал о сестрах? — я показал ему ту фотографию, и испанец удивленно присвистнул. — Это все они? Я думал, у тебя их две, максимум три! — Не-а, у него целых пять знойных испаночек! — Дэвиса явно будоражила мысль об испанках, тем более в таких количествах. —А он — второй ребенок в семье. Старший братик, — ехидно бросил терапевт, глядя Рикки в глаза. Меж ними до сих пор шло какое-то непонятое мне немое противостояние. — Да. И мои сестры меня вполне устраивают! — испанец принимал все слова Марка как прямое оскорбление, и я нежно погладил Рикки по руке, чтобы успокоить. — Почему ты мне ничего не рассказал? — Ты не спрашивал, — просто ответил он. — А Челито что-то рассказывал про близнецов. Так и разговорились. — Ты знаком с этой Адской парочкой?! — Почему адской? Манчо и Миге вполне милые, — невозмутимо ответил Серрано. Я все больше понимал, что за этот месяц ни на йоту не узнал испанца поближе. Даже Дэвис знал больше меня! — Я работал с ними около года в Англии. Ты же не думал, что Челито просто так выбрал эту сеть клиник? Ему братья подсказали. — И что еще ты собирался мне сказать через десять лет?! — теперь уже я гневно смотрел на Марка. Тот вздрогнул, глотнул еще виски и протянул мне. — Выпей, не истери. Ты не спрашивал! Не думал же ты, что близнецы просто так заходят в нашу клинику? — Судя по выражению лица, именно так он и думал, — фыркнул Рикки. — Ну, Джей, не злись. Я же не знаю, что тебе рассказывать! Ты спрашивай чаще. — Вот я одного не понимаю, — Дэвис не дал мне задать массу мучивших меня вопросов. — Как вы сошлись? На чем? Не заявился же он к тебе в кабинет с предложением стать парой! — Почти. Он трахнул меня в кабинете, — от этого ответа Марк захлебнулся виски. — А мне понравилось. И я предложил ему встречаться. — Что?! Я не верю своим ушам! Ты — снизу?! Ты его трахнул в его же кабинете?! Господи, остановите Землю, я сойду, — Дэвис прикрыл глаза руками, переваривая эту мысль. Я довольно и ехидно рассмеялся, так же как и Серрано скалился. — Да Ти Джей же божий одуванчик! Он не мог! Что, прям зашел к тебе в кабинет, поставил тебя раком и трахнул?! — Ой, не-не-не, все было не так, — тут же успокоил его Рикки, и я замер, решив внимательно выслушать историю с его стороны. Мы как-то не затрагивали тему, почему все произошло, и теперь меня терзало любопытство. — У меня не было времени, чтобы найти себе парня. А без секса я жить не могу. Недотрах был жуткий, особенно после всех нервотрепок. И тут у секретарши замечаю диск на столе, она говорит, что не знает, чей он. Ну, я взял, прогнал на ноутбуке, понял, что это нарисованная гей-порнушка. Подумал, чем черт не шутит, все равно из клиники не выхожу, хоть подрочу перед плазмой. Дождался ночи. Мультик так себе, но настроение дал нужное. И тут открывается дверь — и входит он, — Серрано одарил меня одним из своих горячий взглядов. — Че он там делал, меня мало волновало. Я так смутно припомнил, что Глен вякал в вашу сторону, что вы качки без мозгов. Я шикарные мужские тела люблю. Подозвал его, а дальше все... Не буду рассказывать подробности, — Рикки довольно заулыбался и взял меня за руку. — А потом наутро решил, что лучше я буду встречаться с ним, чем тратить время и искать себе другого парня. Да и он такой милашка! — То есть... Блять, я не понимаю! — Дэвис едва не разбил стакан с виски, когда ставил его на стол. — Твой сотрудник, которого ты постоянно дерешь, заходит к тебе в кабинет и застает тебя отнюдь не за отчетами! А ты думаешь о том, какое у него тело?! — Я тем утром пытался трахнуть Глена в лифте. Понимаешь, насколько все было со мной плохо? — иронично поднял он одну бровь. — Но!.. А ты какого хера не ушел?! — обернулся ко мне друг. Я пожал плечами. — Не знаю. У него был такой взгляд. Я не удержался. — Да что между вами произошло?! Вы просто не могли оказаться вместе! Не так легко и просто! Вы оба друг друга терпеть не могли, а теперь запросто держитесь за ручки! Фак, и Серрано еще снизу... Мой мир никогда не станет прежним! — Это химия, Челито. Тебе не понять, — Рикки явно радовало то, что он ломал устои Дэвиса. — Ой не, химию он понять должен. Он так со своей девушкой вел себя. Между ними там целый пожар был. Я все думал, когда же они, когда же, а он почти пару месяцев выдержал, прежде чем предложил ей начать отношения. Она хорошенькая кстати! — О, Челито, ты должен меня с ней познакомить! Я хочу знать ту девушку, которая держит тебя в узде! — ехидничал он. Но Марк пропустил это замечание мимо ушей. — Но почему ты снизу?! — Потому что он уке! — Он мне не дает. — Ой, ребят, по ходу, не все у вас так гладко, — усмехнулся Марк. Я быстро повернулся к испанцу. — Что значит «не даю»?! — Я не уке, Ти Джей. Нет уке и семе. Нет. У мужчины роль такая — быть сверху. Поэтому твоих комиксов, где один всегда — всегда! — под другим, я не понимаю. Я хочу тебя. Хочу не меньше, чем ты меня. Но ты мягко намекаешь мне на обратное. Поэтому пока мне нравится и так. Просто запомни это, чтобы потом у тебя не случился культурный шок от несовпадения ожиданий с реальностью. — Ну, уж он-то должен знать, что значит быть снизу, — самодовольная улыбка скользнула по лицу Марка. Он расслабленно откинулся в кресле и победно глянул на Серрано. Испанец завелся с пол оборота и плеснул виски ему в лицо. — Тебя девушка дома ждет, тебе пора, — такой холодный тон вызвал у меня мурашки по спине. Но Дэвис вскочил с места, и я вовремя успел перекрыть ему дорогу к Рикки. — Ах ты ж пидарская рожа! — Дэвис, успокойся, он не понял, о чем ты говоришь! — Да будто он твои игрушки не видел! — Какие игрушки? — Рикки быстро потерял интерес к тому, чтобы подраться с Марком, и развернул меня к себе. — Быстро объясни мне, что он имеет в виду! А ты — сгинь! — Ой, больно нужно мне в вашу личную жизнь лезть! — Марк показал язык, взял хьюмидор и под пристальным взглядом испанца ушел. — Бро, но ты потом позвони! — А теперь рассказывай, — высокий рост позволял Серрано смотреть на меня еще строже, чем это было на самом деле. Мне казалось, что если я ему сейчас расскажу все про то, что мы делали с Тиффани, он просто развернется и уйдет. — Что у тебя было с Дэвисом? — Рикки почти прорычал эти слова. Я резко вскинул голову и так же резко ей замотал. — Дэвис — мой лучший друг! — Что?! Да он заревновал тебя ко мне с первой секунды! — Он натурал! У него есть девушка! Он был женат! Он бабник! Да спроси у близнецов! Ты что! — Он тебя заревновал! Ти Джей, не нужно мне втирать про то, что вы просто друзья! Вы знакомы десять лет, а еще дольше ты читаешь свои комиксы! И за все эти годы ты не захотел переспать с мужчиной?! Да даже я спал с девушками из любопытства! Не втирай мне про то, что канонный свой пейринг ты не осуществил! И Дэвис! Челито не из тех, кто может просто взять и скрыть эмоции! Он состоит из эмоций! — Рикки, это бред! — я порывисто обнял испанца. Мне казалось, что Серрано сам не понимает, что творит, и сам меня ревнует к Дэвису, пытаясь это скрыть от себя же. Он был невероятно зол, но все же обнял меня в ответ. — Тогда как ты объяснишь его слова? — рычал он мне на ухо, и этот голос невероятно меня будоражил. — У меня есть страпон, — жутко смущаясь, признался я. Рикки внезапно пробило на смех, он отпустил меня и сел на диван, закрывая лицо руками. Я смущенно остался стоять. — Ты серьезно?! Ты спал со своей женой? Ох, я думал, так только в порно бывает, — хохотал он. Но через пару минут мне было приказано показать остальные игрушки, а еще лучше видео с их использованием. Серрано довольно спокойно относился к обилию хоум-видео и даже был не против снять что-то похожее. Но его заявление о том, что он тоже не прочь быть сверху, меня напрягало и пугало.       Однако после этого разговора мы не продвинулись дальше. Серрано все так же ничего о себе не рассказывал, отвечал односложно. Я больше узнал о нем через его разговоры с родственниками. Раньше меня поражало, что он так часто им звонит, а потом я понял, что просто он разговаривает каждый день с кем-то одним. То одной сестре, то второй, то третьей, то маме, то папе, то четвертой, то пятой. Иногда звонил даже их мужьям. Порой я путался, кто сестра, а кто мать. В этом он был довольно мил. Как он стал геем, Рикки тоже не признавался. Каждый раз сначала серьезно рассказывал какую-то душераздирающую историю, а потом смеялся над тем, как я его утешаю. Про меня Серрано и подавно не пытался узнать.       За неделю до дня рождения Дэвиса, куда бро позвал нас обоих, Рикки заявил, что летит в Испанию на какую-то срочную конференцию. Марк, к моему удивлению, был серьезно этим расстроен, потому что в этих конференциях Серрано мог провести от двух недель и больше, а значит, испанца могло не быть на его вечеринке. Я тоже не хотел отпускать Рикки, но понимал, что главврач здесь бессилен. Мне, правда, казалось, что тут не Глен нажимал своим «надо», а Серрано хотел домой. Он иногда упоминал об этом в разговорах с родными, он очень скучал по родине. В итоге я оказался прав. — Ты сильно задержишься там? — я подошел сзади к испанцу, когда он сидел в гостиной и листал программу конференции. — Как можно дольше. Если честно, я бы хотел увезти тебя с собой, — Рикки нежно поцеловал меня в губы. — Но Глен не разрешил. Как бы я ни пытался, как бы ни уговаривал. Чертов юрист! Я бы показал тебе весь Мадрид, а потом мы бы рванули на Мальорку! Ох... Поздравь Челито от меня. Он был так расстроен. Мне было невероятно неловко ему это сообщать. — Хм... Неужели Марк стал для тебя другом? — усмехнулся я. Серрано имел пару чувствительных точек, на которые можно было легко воздействовать. Пять часов до самолета нам должно было хватить с головой. Я прижался к его уху, медленно и спокойно дыша. Рикки быстро сжал пальцы на коленях. — Ну... не то чтобы другом... Просто он твой бро, — Серрано попытался отстраниться, но я крепко держал его за шею и плечи. Я провел языком по уху, и любовник застонал. — У меня скоро вылет... — Пять часов. — Я еще захочу! Ти... хватит, — Рикки дышал тяжелее, но тут я зажал чувствительное местечко губами, и он откровенно зарычал. — Подлец! Ты пользуешься моими слабостями! — Я же тебя долго не увижу. Неужели ты не хочешь насладиться мной? Я вот тобой — очень! — обжигал я горячим шепотом его слух. Серрано дрожал под моими руками, пытался вырваться и нервно сглатывал. Развести его на секс в таком состоянии стало уже делом техники. Но я после своих же слов понял, что уже скучаю по нему. — Рикки, я лю... — Заткнись! — Серрано стремительно зажал мне рот рукой, вырвался, отряхнулся от чего-то невидимого и снова взглянул мне в глаза со всей строгостью. — Никогда не пытайся это повторить. Забудь эти слова. — Чего? — я почувствовал, что у меня подкашиваются колени. Эти четыре месяца. Эта страсть, эти отношения, этот секс. К чему все это шло, если он не хочет даже услышать, что я его люблю? А ведь я чувствовал такие же сильные чувства от него. Серрано казался потерянным, но пытался это скрыть за напускной жесткостью и холодностью. — Это все бред, Ти Джей. Эти слова все портят. И несут мало смысла. А я не люблю бессмысленность. — Это не бред! — яро запротестовал я. Нас разделял диван, и, казалось, он был единственной защитой Рикки. В его глазах стоял суеверный страх. — Я лю!.. — Заткнись! Ради всего, что тебе свято, не порть эти отношения! — Серрано зажал уши руками. Я отказывался понимать все происходящее. Он любил меня, а я любил его, но он не мог признаться в этом даже себе. — Почему я должен их испортить? — Потому что так всегда бывает, — всегда твердый голос испанца звучал с надрывом, он старался взять себя в руки, но, к моему удивлению, никак не мог собраться. — Как только я получаю хорошего любовника, не проходит и полугода, чтобы он не выдал мне всей этой ахинеи! А я потом чувствую себя неловко, потому что... Потому что не могу ответить на его чувства. Теряю к нему интерес. И в итоге я с ним расстаюсь, потому что чувствую себя предателем. А предательство — это отвратительно. Зачем мне мучить себя и его? А потом опять я начинаю поиски парня. И все сначала. Это замкнутый круг. Поэтому оставь все как есть! Тебе со мной прекрасно, мне с тобой еще лучше! Я не хочу портить мои лучшие отношения дурацкими словами, которым люди придают слишком много смысла и слишком много обязательств! — Но... — я смотрел на человека, которого не могло смутить ничего в жизни. Которого нельзя было ничем застать врасплох. Ничем, кроме собственных чувств. Он был в них беспомощен. Он только что сказал мне, что любит меня, но другими словами. Просто это он вкладывал в них слишком сильный смысл. Рикки стоял потерянный и испуганный, как олененок. Я бы мог оставить все как есть. Он бы любил меня, а я его. Но мы были бы далеки друг от друга, как посторонние люди. И, думал я, причина этого именно в том, что Серрано не мог признаться себе. — Но ведь я тебе нравлюсь. — Да. Очень. — И мы встречаемся. — Да. И меня это устраивает, — короткие четкие ответы, как всегда. Он был в капкане, в лабиринте, и единственный выход был для него невозможен. Но для Рикки не было ничего невозможного, я знал это наверняка. — И ты бы не предложил мне все это, если бы я тебя хоть в чем-то не устраивал. Если бы ты не питал ко мне хоть что-то? — Это логично. У меня бы не встал. — В таком случае, — я медленно обошел диван, чтобы у Рикки больше не было никакой защиты. Серрано весь напрягся и нервно скрестил руки на груди. — Либо ты мне признаешься, либо мы расстаемся. — Что? — казалось, у испанца рухнул весь мир. Два выхода: сломать себя или отношения. Отношения, которые ему так нравятся. Ультиматум, который Рикки боялся себе вообразить. Я заходил на его территорию, территорию его личности, личной свободы. Делать это было нельзя, но другого выхода не было. Он был слеп в этой области. Наверняка он наломал немало дров с таким подходом, разрушил сотни прекрасных отношений, думая, что он спасает и себя и других. — Если ты не признаешься, то мы больше не будем встречаться. Я не хочу тратить силы и время на отношения, которые ни к чему не ведут. — Но у нас же все прекрасно! — Не совсем. У меня есть к тебе много замечаний, и самое первое из них: признайся. — Ти Джей, ну что за глупости ты говоришь? — он попытался взять меня мягким тоном и улыбкой, но слишком нервничал, и это не подействовало. Пальцы испанца дрожали, и Серрано сжимал кулаки. — Все было прекрасно. — Даю тебе пять минут. Либо ты мне признаешься, либо мы расстаемся. Время пошло. — Ты готов не увидеть меня больше никогда ради трех ненужных слов? Это же глупо! — отрицание. — Ты серьезно?! — гнев. — Джей, давай подумаем логически. Что ты приобретешь от этого? А что потеряешь? — торговля. — Ты меня без ножа режешь! Все могло быть так хорошо! Мы бы занялись сексом, я бы счастливый уехал в аэропорт, звонил бы тебе каждый день. А теперь ты просто вымотал мне и себе нервы! Ох, это ужасно, — депрессия. И: — Мы расстаемся. — Что?! — а где принятие?! Рикки взял себя в руки в ненужный момент. Доли секунды — и мы бы действительно занялись страстным сексом в гостиной. А так он снова спрятался под маской холодного и бесчувственного начальника. — Я рассказал тебе, чем все заканчивалось. Поэтому сделал правильный вывод. — Тогда вали отсюда со своим правильным выбором! — взорвался я. — Иди, найди себе нового парня! Пусть это будет испанец, которому похеру, с кем трахаться! Чтобы духу твоего здесь не было! Самый правильный тут нашелся! — на мгновение мне показалось, что Рикки передумает. Но твердой походкой он пошел к двери, взял сумку и молча вышел. Я видел в окно, как он перешел на другую сторону улицы и достал телефон, вызывая такси, осмотрелся и ушел вниз по улице к перекрестку. Сказать, что я чувствовал себя отвратительно, значит, ничего не сказать. Я сам послал свое счастье из-за трех слов. Но в то же время понимал, насколько они сильны. Я люблю Риккардо, а он любит меня. Так почему же?..