Хирург-яойщик.

— И что? Потом он переберется в большую ракушку? А когда? — я наблюдал за тем, как в небольшом аквариуме в форме пузатого бокала на ножке копошатся в небольших ракушках четыре рака-отшельника. К просьбе привезти мне ракушку Рикки подошел со всей креативностью, поэтому теперь у нас были раки Донни, Салли, Пабло и Марио. С другой стороны от меня за аквариумом наблюдали Скальпель и Голди со всем своим охотничьим любопытством. — Когда чуть подрастет. Купим ему побольше аквариум, наполним его морской водой, грунт там, штучки всякие. Кораллы, мисочки, ракушки еще. Сколько он будет жить, не знаю. Загуглю потом. — Он умрет?! — удивленно обернулся я к Рикки. Тот насмешливо фыркнул. — Ти Джей, ты тоже не вечен. Не мне тебе рассказывать про инфаркты, инсульты и рак лёгких. — Но я думал, что все подводные живут долго... — Ну да. У рыбки память на три секунды. Вот она живет очень долго! — рассмеялся Серрано, разбирая свои украшения по шкатулкам. Меня восхищала его способность легко раскладывать все в нужном порядке. Он всегда знал, где что лежит. И меня пытался приучить, но не особо выходило, поэтому Рикки просто все разбирал сам. — А ты успел съездить домой? — подполз я к Серрано сзади. Рикки молча кивнул. — Кстати, мама беременна. Вот только ей рожать в марте, а они ни одно исследование не сделали. О чем думают — не знаю! — Погоди... Ты второй ребенок в семье... — до меня медленно доходило, что мать Рикки уже не так и молода. — Ей сейчас... Под шестьдесят?! Какие дети?! — Нет, ей только пятьдесят один будет. Кто же знал, что так получится? Ей после последних родов говорили, что организм истощен, что детей больше не будет. Ну а тут получилось вот так. Кстати, отец обещал как-нибудь приехать и навестить меня... Ох, не понравилась мне эта идея. — Ей пятьдесят один... Тебе тридцать четыре... — простая математика лишала меня возможности слушать. — Она родила тебя в шестнадцать?! — Да. Только ты не забывай, что у меня еще и старшая сестра есть! — Боже, о чем думал твой отец?! Это же... — я внимательно посмотрел на Рикки и завистливо вздохнул. — Вот это любовь! — Ты первый, у кого такая реакция, — рассмеялся Серрано. — Обычно люди забывают, что семью создает любовь, а не обстоятельства. — Так все же тебе не чужда любовь? — видимо, Рикки был в хорошем расположении духа, и я чувствовал, что это нужный момент для душевных разговоров. — Ох, только не заставляй меня повторять эти глупые слова тебе каждый день! — закатил он глаза. — Я не говорил, что я совсем уж черствый сухарь и... Ох, нет, я не могу тебе это объяснить, — Серрано повернулся ко мне, шикнул на котов, которые уже собирались сунуть лапы в воду. — Понимаешь, я единственный мальчик в семье. И отец был очень рад, когда я родился. Я с самого детства нес ответственность за сестер, ответственность единственного наследника семьи. Я видел, как отец с матерью любят друг друга, и всегда мечтал так же найти себе жену, чтобы у нас было все идеально. А потом я понял, что меня не привлекают девушки. Когда мои сверстники начинали проявлять интерес, да и сестры парней водить стали, я чувствовал, что мне как-то пофигу. А вот красивое тело тренера было мне ой как не пофигу. И... — Тренера? — удивился я. — Джиу-Джитсу. У меня желтый пояс. Я же мальчик, — с наигранной гордостью повторил Рикки. — Вот отец и отдал меня на мальчишеское занятие. Он всегда говорил так гордо: «Это мой сын». И когда я в итоге понял, что никогда не женюсь... В общем, педиков отцы обычно не жалуют. И не гордятся этим. Если ты сейчас издашь хоть какой-то звук утешения, я тебе врежу! — но я все же с ехидной улыбкой погладил Рикки по руке. Он грозно сверкнул на меня глазами, но ничего не сделал. — Поэтому для меня любовь и все такое прочее — это отношения мужа и жены. Только там возможна та глубина чувств, та самоотверженность, самоотдача, которая станет основой семьи. Это как брак. Вся эта пидарская мишура, крики, парады, митинги, чтобы педики могли жениться и усыновлять детей — мерзость! — О, и это мне говорит педик, — усмехнулся я. Серрано злобно сощурился, и я отполз подальше. — Брак — это отношения между мужчиной и женщиной с целью создания семьи. Пидарский брак — суррогат семьи. Нет, когда муж уходит от жены к любовнику и забирает с собой ребенка — это другое. Я за то, чтобы дети знали нормальные отношения. Поэтому я никогда не искал и не надеялся на отношения, которые хоть как-то будут напоминать семейные в моем понимании. Возможно, на это влияли мои принципы, то, в какой обстановке я рос. Понимание, что девушки меня совсем не привлекают и серьезных отношений у меня никогда не будет. А тут ты на мою голову. И трахаешься так, что меня никто другой больше не возбуждает! — Возмущаешься так, будто ты этим недоволен, — усмехнулся я, заставляя Серрано тихонько зарычать от негодования. — Так значит, ты каратист? — Ну, так себе. Я дошел до первого пояса и бросил. Сначала заболел, потом времени стало не хватать. Так и закончил с пятым кю. Да и тренер начал что-то подозревать, и парни. Как-то в тот момент и началась моя пидарская жизнь. Неловко было даже себе признаваться в том, что я ищу лишний раз прикосновений тренера, мне ж всего двенадцать было. Ох, а какой он был мужик! До сих пор тянет к накаченным красавчикам, — Рикки оглядел меня с особым интересом. Я до сих пор смущался, как мальчишка, от этих страстных взглядов. — Так ты со мной только из-за моего тела? — наиграно оскорбился я. — Ага. С первого взгляда как тебя увидел, так и думал, как бы в койку затащить. И в душе подглядывал. — Сталкер! — засмеялся я, но Рикки быстро притянул меня к себе и увлек в страстный поцелуй. Как же мне не хватало этих горячих губ! Я и сам изголодался по испанцу не меньше, чем он по мне, но Серрано как-то не спешил переходить к основному блюду вечера. — Ну, а как насчет тебя? Когда ты понял, что тебя влечет не только к девушкам? — А, ну... год назад, — честно признался я. — Я только отошел от потери Фани, и Элли с Дэвисом предложили мне попробовать отношения, как в манге. Как бы вот. Ну и вот я с тобой! — Год назад? — Рикки отстранился от меня, смотря с удивлением и неприязнью. — Что за черт? Не бывает, чтобы так раз — и мужики нравятся! Тебя с детства тогда должно тянуть к ним, и это постыдное чувство запретного плода... И кризис личности! — Я порно посмотрел лишь в семнадцать лет, о чем ты, — фыркнул я. Видимо, осознание своей неправильности давалось Рикки с большим трудом. — Ну, нормальное порно. С девушкой. А до этого — яой и только. — Но ты читаешь его с детства! Да неужели никогда ты не думал об этом?! — казалось, у Серрано это не укладывалось в голове. А вот я считал это абсолютно нормальным, поэтому потихоньку злился. — Ну... Многие же читают мангу, но не хотят того, что в ней! Ты же не хочешь, как в этой... как ее... серая... В «Пятьдесят оттенков серого»! — Не читал эту гадость. Если захочу БДСМ — пойду в какой-нибудь кинк-клуб. В Камасутре и то приятнее это читать. — Ну и я не хотел, как в манге! — Да и отец у тебя военный. Узнал бы — в покое не оставил. Но почему так внезапно?! Я знаю людей, которые меняют ориентацию после смерти жены или мужа, но это происходит как-то сразу, чтобы забыться. А у тебя спустя три года после смерти жены! И с чего... как это началось? — О! — я улыбнулся, вспоминая Стивена. — Был один медбрат. Ты его уже уволил. Я подумал, что он уке, побегал за ним. Полапал. Не смог, правда, поцеловать, не решился. А потом оказалось, что он женат на женщине. — Вот оно как, — Серрано смотрел на меня изучающим взглядом. — Не нравишься ты мне, Ти Джей. Ты странный. Так обычная психика не работает. Как по щелчку снять все барьеры... У меня отец годами это изучал, немало книг написал по психологии, а ты раз — и в педики. — Условно я все же бисексуал. Мне небезразличны девушки! — Нет. Не би ты, — с задумчивым видом качал Рикки головой. — Ты — натурал, который спит с мужчинами. Если бы ты был би, то смотрел бы со мной гей-порно, а ты на него фыркаешь. Кстати, о гей-порно. Есть тут у меня маленький подарочек, — Серрано достал свой телефон, что-то включил и передал мне, коротко поцеловал и встал с кровати. — Ты пока настройся. А я в душ. — Это хоум-видео? — опешил я, поняв, что на записи — мой мастурбирующий испанец. Рикки кокетливо мне подмигнул и скрылся за дверью, а я с жадным любопытством принялся смотреть видео. Главврач не хотел при мне мастурбировать, считая это извращением, а меня так и тянуло узнать, как он выглядит в этот момент. Вот это подарочек хоть куда!

***

      Через несколько дней мы показали Рикки результаты теста. Девочки из родильного отделения уже подтвердили мою теорию о скором отцовстве друга. Мы сидели в кафетерии, и Дэвис весь извелся, пока карие глаза испанца скользили от строчки к строчке. Серрано хотел сам посмотреть генетический код и отклонения. — Ну? — нетерпеливо спросил Марк, как только Рикки отложил листки. Его пальцы тут же переплелись с моими, хотя подобной вольности в клинике он ни себе ни мне никогда не позволял. Конечно же, я жарко покраснел и смущенно отвернулся. После возвращения, Серрано действительно изменился в лучшую сторону, и в моей душе теплилось ощущения замечательной жизни вдвоем. Иногда, когда я просыпался ночью, а Рикки мило спал рядом, мне приходила в голову мысль предложить ему пожениться. Но отношение Серрано к подобному продолжению я уже знал, поэтому оставалось только нежно лелеять мечту. — Ну, — задумчиво протянул испанец, — отклонений у нее нет. Думаю, малыши будут нормальными. — Малыши?! — Да. По уровню ХГЧ можно смело говорить о многоплодной беременности. Возможно, даже тройня. — Тройня?! — пуще прежнего вскрикнул Марк. Его глаза были наполнены счастьем, а счастливая улыбка не сходила с лица. — Самая настоящая тройня?! — И можешь быть спокоен: аборт ей делать поздновато. У нее четырнадцатая неделя. За такое никто не возьмется. — Я буду отцом!!! — Ты будешь отцом троих малышей!!! — прыгал я от радости рядом с бро. — Троих!!! — голосили мы на весь кафетерий, а Рикки пытался сделать вид, что он с нами незнаком. Кончено, нам оставалось уверить Глена и Элли в том, чтобы они не выдали эту тайну самой будущей матери. Алисия считала, что не нам это решать. — Мы скажем ей это на следующей неделе, когда она приедет на выходные, — уверял медсестру Рикки. — Я сделаю ей предложение. Все будет полностью официально, даю слово. Да я же люблю ее, тебе ли не знать? — А потом они ремонт сделают! В его большом доме будет, где разгуляться! И отец из него выйдет хороший! А с малышами, если что, и я посидеть смогу, — авторитетно добавил я. Девушка все еще смотрела на нас троих недоверчиво и с долей здорового скептицизма. — Я не уверена ни в ком из вас. Ты, — глянула она на меня, — и сам еще как ребенок. О твоих пристрастиях в литературе я и подавно молчу. Что касается тебя, молодой отец, — злобный тон медсестры Дэвис принял с гордостью во взгляде, — ты не выдержишь и двух дней с маленьким ребенком. С одним маленьким ребенком. А если у тебя их будет трое, то все заботы лягут на хрупкие плечи моей кузины. И ты уже далеко не молодой, напомню я тебе. У вас разница в девять лет, это огромная пропасть в поколениях. Ты для нее неимоверно стар, а продолжает она с тобой быть только потому, что ты хорошо трахаешься. Более ты ее ничем не привлекаешь. А раз уж ты тут мозговой центр компании, — грозно обернулась она к Серрано, — то объясни им, что такое ответственность и как ее нужно нести. Если уж ты не смог сдержать обещание не заводить отношения в клинике, то как можно что-то говорить о верности Дэвиса? Я прекрасно знаю, что он за человек. — Да, — холодный тон Серрано впервые звучал в адрес Элли. Дэвис вздрогнул, как и я. Мы уже сумели более-менее привыкнуть к повелительному отношению Рикки, а вот медсестра испугано вжала голову в плечи. — Ты прекрасно знаешь, что Дэвис за человек. Тебе ли не знать, — злобно усмехался он, и Дэвис осторожно отшагнул от Серрано за меня. Риккардо грязно бил по самому больному, как и всегда: единственная измена Алисии давно грызла ее изнутри. — И, принимая во внимание этот факт, я не вижу у тебя оснований что-то предъявлять нам троим. Бросьте в меня камень, кто не грешен, Лили, не забывай. Мы не спрашивали твоего мнения, мы ставили тебя в известность. Не тебе решать, быть этой семье или нет. — Ты урод! — Элли отвесила главврачу звонкую пощечину и со слезами на глазах убежала с поста. Серрано ошеломленно тер рукой лицо и медленно приходил в себя. — Оу, Рикки, ты перегнул палку, — похлопал его по плечу Дэвис. — Но... А ей можно было, что ли, называть тебя неверным? Или говорить, что у Джея ужасные вкусы в литературе? Он же не будет детям показывать яой, он не придурок! И как раз-таки в литературе он может показать детям куда лучшие миры, чем она со своими нынешними бестселлерами! И я ответственен, — плавно добавил он в конце. Я почувствовал, как сердце готово было выскочить из груди. Рикки считал меня умным и эрудированным, причем где-то глубоко внутри себя, с абсолютной уверенностью в этом. Признание такого строгого человека не могло не греть душу. Боже, каким же испанец мог быть милым, сам об этом не подозревая. — Ты не волнуйся, — утешал я Марка. — У вас с Бетси все будет хорошо. Я уверен, что она тебя любит не меньше, чем ты ее. Просто она еще маленькая. — Тоже мне, взрослый нашелся, — с улыбкой фыркнул Рикки, и терапевт на это тоже улыбнулся. Нет ничего ужаснее ожидания ответа, который уже прозвучал. Решено было осчастливить Бетси в ближайшую встречу.

***

      Кот Марка — Голди — в последнее время сильно растолстел и ходил с округлившимися боками вразвалочку, а чуткий отец всегда был рядом. Они уже не играли и не бесились, как раньше, а спокойно и мило спали где-нибудь вместе. В очередной раз наблюдая за питомцами, что нежно вылизывали друг друга на одном из кресел, я вдруг ясно осознал все происходящее, потрогал Голди и пулей кинулся в подвал, где Рикки и Марк смотрели футбол и выпивали. Бро решил сделать в подвале кинотеатр и зону отдыха: купил проектор, экран, удобный огромный угловой диван, барную стойку со шкафом для спиртного и сигар, а еще там стоял бильярдный стол, дартс и пинбол. — Бро! Бро! Бро! — я едва не свалился с лестницы. — Что, опять кто-то беременный? — усмехнулся Дэвис, выпуская дым от сигары. Терапевт как раз поджег самбуку и теперь крутил стакан. Я остановился и заворожено это рассматривал. После того, как Марка научили навыкам бармена, любые посиделки превращались в маленькое шоу. Дэвис перелили с высоты горящую жидкость в рокс, и в глазах Рикки красиво отразился этот огонек. Серрано вожделенно смотрел на напиток и нетерпеливо стучал пальцами по барной стойке. И вот дикое пламя наконец было подчинённо и потухло, а испанец получил свое угощение. — Ти Джей? Ну так чего там случилось? — вывел меня из мыслей бро. — Голди беременна! — Голди ж кот, — морщась от вкуса, просипел испанец. — Фух! Еще давай! Давно ее мне так хорошо не жгли! — Голди — кошка! И она не располнела! У нее в животе котятки! — Да быть не может! Найди ее паспорт, там написано — кот! — Кошка, — поправил я, размахивая оным документом, который успел прихватить с кухни. Рикки зааплодировал, а потом затребовал себе паспорт Голди. — Слушай, мне английский не родной, но тут же ясно — кошка! Ты должен отвести Голди в клинику, а то ты и роды принять не сможешь! — О, будто ты сможешь! — разозлился Марк. Их перебранку прервал звонок. Рикки быстро убрал весь алкоголь, а мы кинулись встречать нашу гостью. Я сильно нервничал: и за Бетси, и за малышей, и за Марка, и за Голди. Дэвис казался мне до жути спокойным и стойким, казалось, он готов принять любое решение Бетси. Я надеялся на хороший исход, на яркую свадьбу гостей эдак на триста, на милые сложности в исполнении детских спален и прочее; приходилось всячески гнать от себя наиболее реалистичный конец. — Значит, как телефон слышать — мы не умеем, а как дверной звонок с голосом умирающей чайки — так сразу летим! — ворчала девушка, снимая куртку и передавая мне в руки коробку с чем-то вкусно пахнущим. — Это яблочный пирог с корицей! — догадался я. Дэвис радостно взвизгнул, и мы пробежали мимо Рикки на кухню. Серрано неловко остановился рядом с Айрин. — Что ж, Рикки, знакомься, это Бетси, моя девушка, — довольно громко, чтобы мы слышали, с укором произнес испанец. — Бетси, знакомься, это мой парень Риккардо! — Слушай, ты его плохо оттрахал с утреца? Он какой-то вредный, — ехидно заметил Марк, уже поедая небольшой кусочек пирога. Я хихикнул, игриво посматривая на любовника. — Тут вообще-то леди, можно повежливей! — Ух ты! Впервые меня зовут леди! — глаза шотландки заблестели. — М! — она вдруг пылко прижалась к Серрано, сладко прикрыв глаза. — Это «Bleu de Chanel»? Обожаю! — Ну да, от этого мужлана разве дождешься. И что ты с ним забыла? — Он милый и смешной. Но еще немного, и я согласна отдаться джентльмену. — Джентльмен не против, — неожиданно Рикки положил руку куда ниже поясницы Айрин. Даже я возмущенно вскинул голову. — Эй, педик, хватит кадрить мою девушку! — от того, как громко возмутился бро, я испуганно вздрогнул, едва не вылив кофе на себя. Бетси было легко подкупить добрым к ней отношением; я этим не пользовался, но сейчас ситуация требовала вкусного кофе с мороженным, взбитыми сливками, зефирками и шоколадным соусом сверху. — Ну, если ты не уделяешь ей должного внимания, — Рикки легко подхватил шотландку на руки под её короткий визг и усадил к себе на колени, властно придерживая за талию. И опять эти их воинственные взгляды друг на друга! — Я бы ни за что не сказала, что ты... гей, — Айрин залилась румянцем и все пыталась оттянуть юбку ниже колен еще ниже. — Я тебя себе иначе представляла. Не таким... крутым, что ли. — Слышал? — гордо вскинул Рикки взгляд на Дэвиса. — Я крутой! А ты чмо! — Ти Джей, оттрахай его где-нибудь в подвале, он мне на нервы действует! — рычал друг, подхватывая тарелку с пирогом и тремя коктейлями. — Да, Эмми не так стильно выглядит, — с усмешкой призналась девушка. Мы засмеялись, а Дэвис смерил нас злобным взглядом. — Зато Эмми это и не надо, — попробовал отмахнуться он, но не тут-то было. — Он просто не умеет, не злись на него, — буквально язвила девушка, нежно поглаживая Рикки по щеке. Казалось, испанец наслаждается этим куда больше, чем сексом со мной. — А ты-то чего кайфуешь? — ревниво заявил я, протягивая блондинке кофе. Ее зеленые глаза благодарно заблестели. — Какой испанец не любит женское внимание? А я же испанец! — Жалко, что гей, — вздохнула Айрин. Дэвис стукнул кулаком по столу. — А ну, хватит! — Ой, какой же ты шумный, — сморщилась Бетси. — У тебя что, ПМС? Хотя нет, ты всегда кричишь по поводу и без. — А тебе это будто не нравится, — фыркнул бро, и Айрин смущенно зарделась. — Может, уже начнем? — нетерпеливо предложил я. Мне хотелось увидеть реакцию Бетси. К тому же, дольше ждать было нельзя — анализы и первое УЗИ никто не отменял. Айрин возмущенно взглянула на Марка. — Что начнем? Надеюсь, ты не решил реализовать ту идею о групповушке? — Уже не удастся, — тяжело вздохнул Дэвис и передал девушке листки с анализами. Она с осторожностью их взяла, посмотрела и удивленно взглянула на нас. — И что это? Я должна знать ваши медицинские термины, даже если учусь совсем в другой области? — Как женщина ты должна знать определение вот этого гормона, — указывал Рикки на строчки в тексте. — Если его значение больше ста — результат положительный. — Да тут офигеть какой результат. И что? Я умру, а это моя прощальная вечеринка? — развела руками Айрин, а Дэвис нетерпеливо встал и подошел к девушке, сел перед ней на колени и взял ее руки в свои, отложив листы. — Ты уже давно мне говоришь, что у тебя болит низ живота, что ты поправилась, что у тебя болит грудь. И ты давно не готовила мне пироги. — И что? Тебе не готовлю — себе готовлю, вот и растолстела. Да и какого хрена ты мне заявляешь, что я поправилась? На себя посмотри, тебя от сладкого за уши не оттащишь! — фыркала она. Рикки, на удивление, не поддержал шутки и осторожно перехватил Айрин под грудью. — Бетси, ты беременна. — Что... Чего? — Бетси резво отдернула руки и попыталась встать, но Серрано держал крепко. — Я?! Я не могу! Как... Когда?! Да я же пью таблетки и... Мне всего двадцать! Мне нельзя! — У меня мать в пятьдесят один беременна уже седьмым ребенком! А мою сестру она родила и вовсе в пятнадцать! — подлил масла в огонь испанец; кончено, он хотел подбодрить, но Айрин в бешенстве царапала его руки, пытаясь выбраться. — Милая, пойми, я не знаю, как это получилось! — уверял ее Дэвис, однако Бетси была агрессивна, как пантера. — Как это получилось?! Как?! Кто из нас хуев врач?! Я, что ли, одна всегда должна следить за контрацепцией?! Я буду делать аборт! — Тебе нельзя! — вскочил я. — Это же твои дети! Ты любишь Марка! Это дар от Бога! — Не смей мне тут про дар Бога говорить, ебаный ты атеист! Не смей мне указывать, что мне нельзя! Это мое тело, это моя жизнь, это!.. — Поздно уже, у тебя пятнадцатая неделя. Никто не возьмется, — спокойно парировал Рикки. Такой звонкой оплеухи, которую отвесила ему Айрин, я в жизни не видел. Мы с другом испуганно замерли. Бетси вскочила на ноги и собиралась как следует пройтись по Марку, но с занесенной для удара рукой вдруг замерла. Зеленые глаза девушки увлажнились, она пару раз шмыгнула носом, а потом уселась опять на коленки к Серрано и громко расплакалась. Я кинулся ее утешать, пока Рикки приходил в себя, зарекаясь на испанском, что никогда больше не будет иметь дело с беременными женщинами. — Я же только... только жить начала одна... по-взрослому, — закрываясь руками, плакала девушка. Мне это рвало сердце; мне было жалко их всех: и Бетси, что невероятно всего этого боялась, и Марка, который был рад и расстроен одновременно, и малышей, которые тоже переживают вместе с матерью. — Бетси, но я же буду с тобой. Не бойся. У нас все получится, — старался поддержать ее Дэвис. — Да ты идиот! — слабо огрызалась она. — Ты не смог мне не сделать ребенка, о какой поддержке ты еще можешь говорить?! Люди сначала женятся, планируют, уживаются, а только потом заводят детей! Мне еще доучиться, устроиться на работу, карьеру сделать! — Да кому нужна твоя карьера? — злобно отозвался Рикки, и мне пришлось его даже ущипнуть, но это испанца не остановило. — Только тебе и твоим знакомым, которые оценивают тебя по каким-то параметрам. А тут у тебя, — он нежно погладил живот девушки, который действительно сильно округлился, — трое маленьких людей, которые будут любить тебя просто так. Просто за то, что ты у них есть. — Любить? — жалобно всхлипнула девушка и уже начала чуть успокаиваться, как осознала смысл сказанного. — Трое?.. Трое?! Марк Эдриан Дэвис!!! Я не хочу иметь с тобой ничего общего во веки веков!!! — страшная пощечина все-таки обрушилась на терапевта, Бетси вихрем пронеслась наверх и хлопнула дверью спальни с такой злостью, что даже задрожали стекла. Я испуганно смотрел на Рикки и Дэвиса. — Кто тебя тянул за язык? — вопрошал бро у главврача. — Да она бы все равно узнала. Не сейчас, так на УЗИ. И я хотел, чтобы она врезала тебе по яйцам! — Эм... Ну, ей сейчас лучше побыть одной, — неуверенно сказал я, но терапевт и главврач мигом гневно обернулись на меня. — Иди и успокой ее раз такой умный! — Да, ты у нас примерный семьянин, так расскажи ей, как это здорово! — Самый хороший тут выискался! — Докажи ей, что дети — это здорово! И к Богу еще раз апеллируй! — Ой, ну какие же вы злые! — вскочил я и уверенно поднялся на второй этаж. Перед дверью спальни я задержался. Что я мог ей сказать? Я и сам не знаю каково это — иметь и воспитывать детей. Да и Бетси я плохо знаю. Тихонько постучал в дверь и, не получив ответа, все-таки зашел. Айрин стояла у зеркала, приподняв кофточку, и гладила живот. Я еще раз удивился, как она не поняла раньше, что беременна, потому что пополневшей она не выглядела. — Эм, привет... — Да, привет, — так же неуверенно отозвалась она, одергивая кофточку и присаживаясь на небольшой диванчик. — А я, дура, думала, что просто ем слишком много и нужно на диету садиться. Всячески старалась не думать о другом. — А подруги твои разве не замечали? — удивленно спросил я. — Да нет у меня там никого. Со мной никто общаться не хотел, я ведь такая... невзрачная. — Ну... Эмми же тебя увидел, — я ласково погладил ее по плечу. Бетси очень быстро успокоилась, но все еще немного дрожала. — Эмми тебя не бросит! — Да как не бросит? — с надрывом в голосе протянула она. — Посмотри на него! Он же бабник! И не пытайся меня в этом разуверить! Я знаю, кто он такой. Знаю, что у него было много девушек. И что он во мне нашел? Я не одеваюсь как-то красиво и элегантно, редко хожу на каблуках, не крашусь почти. И вообще люблю ходить по дому в пижаме. Да и флиртовать не умею! — Но ведь именно это ему и нравится, — улыбнулся я, нежно беря маленькую ладошку Бетси. — Ему нужен обычный человек, а не красотка с пьедестала. И необычный. Ты отличаешься ото всех тем, что с тобой он может быть собой. И ему больше ничего от тебя не нужно, просто чтобы ты была рядом. — Ты серьезно? Да он же постоянно мне намекает, что было бы неплохо чаще носить те вещи Тиффани. И каблуки. — Ну, это он тебя просто дразнит. Он и мне иногда говорит, что поставил меня в очередь на трансплантацию яиц. И Рикки говорит, что недавно открылся новый маникюрный салон, где всем педикам скидки. Если бы у нас столько салонов открывалось, то яблоку негде было упасть! — я старался рассмешить Бетси, и это потихоньку удавалось. — Он же увидел тебя на пляже в Майами. Поверь, у нас там такие приключения были, что если бы он тебя не любил, то даже не вспомнил тебя. Однако мы сейчас здесь. — Да, — Бетси облегченно выдохнула и в который раз погладила живот. — Но я все равно на него зла! Как давно вы знаете? — С его дня рождения. Я заметил и сказал ему. Поверь, это он сейчас успокоился. Поначалу он был в ужасе не меньше тебя! — Ты серьезно? — Ну да! — я умильно улыбнулся, видя удивленные глаза девушки. Кажется, для нее Марк был человеком, который ничего не боялся и всегда решался на самые безрассудные действия в первую же секунду. — Он и сам не знал, что делать! Это Рикки сказал нам взять у тебя кровь на тест. — Я чувствую себя такой доверчивой идиоткой! — стукнула она кулачком по кровати в бессильной злости. — Это я должна была сказать ему, что беременна! И я должна была ему показать анализы, что у меня все хорошо! Как же вы ловко это провернули! — Это все Рикки, он вырос с пятью сестрами, он умеет пустить пыль в глаза, — рассмеялся я. — Думаю, нам нужно спуститься вниз. Я боюсь, что эти двое друг друга побьют. Или все-таки убьют, а я не умею стирать кровь с ковра! — Я умею, — непринужденно заявила Бетси, заставив меня удивленно обернуться. — Что? Я смотрела «Игру Престолов»! И «Американского психопата». — Только деткам это не показывай, — тяжко вздохнул я. И откуда у такого милого ангелочка такая странная любовь ко всякого рода ужасам? Однако наши парни уже снова были в подвале, снова поджигали алкоголь и болели за Реал-Мадрид.

***

— Думаешь, это хорошая идея? — я смотрел на серебряное кольцо с огромным бриллиантом. Мы ехали с Рикки в ночной клуб, где Дэвис собирался сделать Бетси предложение. От этой мысли мне почему-то становилось не по себе. Она ему уже отказала. Довольно плохо отреагировала на новость о своем положении. Куда было спешить? — Ой, ну ладно тебе. Что ей еще остается? Он уже отец ее детей. Троих, не могу поверить. Однояйцевые и разнояйцевый, — Серрано не доверял мне драгоценности, поэтому быстро спрятал кольцо обратно в карман пиджака. Я уже успел потерять три его кольца и два браслета, и только за эту пару месяцев. — У этих деток будет прекрасная наследственность. Близнецы в роду и у Бетси, и у Дэвиса. Ох, хочу поскорее взять кровь у этих малышей! — Это цинично! — Ты не понимаешь меня как исследователя! — отмахнулся Рикки, а я подавленно перевел взгляд на дорогу. Да, я совсем не понимал испанца в том, что касается его страсти к генетике. После того, как я узнал, что у него есть докторская степень, мне все чаще казалось, что я для Рикки просто какой-то дурашка. По крайней мере, иногда он выдавал такие вещи, от которых даже у меня голова начинала идти кругом. — Эй. Ты же не обиделся? — выдернул меня из нелегких мыслей любовник. — Может, остановимся около вон того переулка? Я попрошу у тебя прощения. — Зачем? — искренне удивился я. А Рикки внезапно прекратил расстегивать рубашку. — А, ну если ты не хочешь повеселиться в машине, то... — тяжко вздохнул он, приводя себя обратно в приличный вид. Я фыркнул. — У тебя секс — решение всех проблем. — Не всех. Хотя, — испанец что-то прикинул в голове. — Да, не всех. Но большинства проблем — точно. Решать проблемы помогает не сам процесс, а те гормоны, что приходят после. Должен же знать. — Да, я не понимаю тебя как генетика! — я резко нажал на тормоза, так что испанец едва не ударился о панель. Его злой взгляд сейчас мало меня заботил. — У меня нет докторской, чтобы я с легкостью воспринимал все новое и сложное! Но я не такой тупой, как ты думаешь! — Да ты чего?! — возмутился Серрано. — Я не называл тебя тупым и никогда так не думал! Дэвис — вот тот да, тупой. Ты кучу всего знаешь и умеешь этим пользоваться! Просто иногда ты витаешь у себя там, в облаках, и не можешь сконцентрироваться. Я не сказал ничего такого! — Ты язвишь в мою сторону! — Какие мы нежные! — всплеснул испанец руками. — Если ты не заметил, я так со всеми разговариваю! Не думай, что ты будешь исключением. Таков мой характер, все просто! — А я хочу, чтобы ты относился ко мне чуточку снисходительней и не заставлял меня чувствовать себя тупым бревном для секса! — обида подступала к горлу, и голос начинал дрожать. — Для тебя же это важно — твоя генетика. А я половину просто не понимаю, потому что этим не занимался. И для меня не просто не оказывать тебе поддержку в трудную... — Тише, чш, все, хватит, — плечи Рикки дрожали, а сам он закрывал глаза ладонью. Но потом он громко рассмеялся. — Ахахаха! Важно для меня! Ахахахаха! Ти Джей, какой же ты милашка! Ахахаха! Я же пошутил! — Что?! — я чувствовал себя оскорбленным. — А ну, выходи из машины! — Попробуй заставь. Ахахаха! Оказывать мне поддержку! Ты же чертовски трогателен, Джей, — ультимативно Серрано притянул меня к себе и горячо поцеловал. Он был прекрасен в этот момент: счастливая улыбка, слезинки в уголках глаз от смеха и это все заполняющее чувство любви. Я тонул в его поцелуе. — Как же ты можешь такими глупостями забивать себе голову, а? — он нежно гладил меня по волосам, а другой рукой — по щеке. В его объятиях я чувствовал себя гораздо лучше. — Если мне захочется с тобой чем-то поделиться, я расскажу это тебе. Я даже объясню тебе так, чтобы ты все понял, глупенький ты мой, — с легкой издевкой произнес он. Серрано выглядел настолько привлекательно, что я и не заметил, как опустил его сидение и навис над ним. Он поднял бедра и потерся о мой пах, дразня с самодовольной усмешкой. — Ты все-таки добился своего, — чуть недовольно сообщил я, но длинные пальцы уже расстегивали на мне ремень. — Я всегда добиваюсь своего, Терри, — когда эти жадные губы произносили мое имя томным шепотом, я уже не мог устоять. Кончено, в клуб мы изрядно опоздали. — Где вас черти носили?! — шипел Дэвис, когда мы сели к нему за столик, а Бетси отошла в бар налить себе еще сока. — Он заблудился, — кивнул на меня Рикки. Это выглядело правдиво, а отрицать я не стал. Еще шуток Марка мне не хватало, чтобы испоганить столь прекрасный вечер. — Давай сюда кольцо. Я только вас и жду. И какого черта я отдал его тебе?! — Потому что у меня есть вкус на украшения, а у тебя нет, — Рикки показал Дэвису неприличный жест. Можно сказать, что без постоянной борьбы моих двух самых дорогих людей я уже не мог жить. Марк поймал Бетси в тот момент, когда она только вернулась с яблочным соком, и повел ее на сцену. Я взял Рикки за руку, он нежно обнял меня за плечо. Казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. — Наверняка ты что-то такое же устроил Тиффани, да? — Я сделал ей предложение на День Святого Валентина, — я в нетерпении и страхе сжимал пальцы любимого. — Свечи в форме сердца, только я и она. И много красных роз. Двести их, что ли, было. Или двести пятьдесят. — Ох, романтики, — усмехнулся он, за что я его больно ущипнул. Музыка затихла, ди джей пригласил нашу парочку на сцену. Марк сказал такие теплые и нежные слова, от которых даже у меня растаяло сердце, а Рикки крепче прижал меня к себе. Бетси испуганно оглядывала толпу, впрочем не отпуская руку Дэвиса. И вот он опустился на одно колено, а зал умиленно вздохнул и зааплодировал. — В последнее время произошло столько событий, что я и представить себе не мог. И теперь я точно знаю, что хочу прожить всю жизнь только с тобой. Айрин МакБелл, ты выйдешь за меня?