Хочу запечатлеть твою душу в объективе

Дверь тихо скрипнула, приводя в порядок разрозненные мысли. Кира отпустила холодную ручку двери и задержала дыхание, проходя вглубь комнаты. Происходящее казалось сном, глупым и несбыточным. Один звонок на мобильник. Один звонок в дверь. Десять шагов по квартире. И вот уже в ее спальне тот, о ком она почти не вспоминала минувшие полгода. Собственной персоной любимец многих женщин в России и за границей — известнейший молодой фотограф Андрей Соболев. Свалился как снег на голову в новогоднюю ночь, не удосужившись предупредить о своем визите. И почему Кира поддалась? Одна просьба — и она пустила его в дом. Зачем? Уж не потому ли, что подсознание не желало отпускать его, сколько не убеждай саму себя? — Я совсем не ждала гостей… только Наташа обещала забежать ненадолго. Ты хотел поговорить, да? Кира присела на краешек кровати, выпрямив спину, и сцепила дрожащие руки на коленях, выжидающе смотря ему в глаза. Прямо, совсем без стеснения. Как непохоже на нее. Сыграла доза алкоголя в крови — раньше Кира стеснялась смотреть на Андрея настолько пристально. Считала себя недостойной — он же кумир миллионов! Но сегодня… все иначе. Андрей окинул оценивающим взглядом небольшую спальню, сразу заприметив аккуратно застеленную кровать, на которой сидела девушка, и сверкающие огни гирлянды, причудливо мигающие под звуки фейерверка за окном. «Почему не остались в зале?» — мелькнуло в голове, но Андрей не стал цепляться за эту мысль. Здесь тише и можно спокойно разговаривать — музыка от соседей не так слышна. А сказать он хочет многое. Правда… слов так и не подобрал. — Этот новый год я захотел провести с тобой, — Андрей уселся на пушистом ковре перед Кирой и по-глупому улыбнулся, видя перед собой ту, к кому летел через океан. — Получив отпуск, я долго не мог понять, что же мне нужно. Оставаться в Америке не хотелось. Чего-то недоставало. Ты понимаешь меня? Ее словно ледяной водой окатили и кинули в костер — так невыносимо жарко стало, а по телу прокатилась нервная дрожь. Кира опустила глаза, теребя в руках край платья. Да, она прекрасно понимала его. Понимала как никто другой. Сама не раз размышляла об этом, и ответ… ответ оказался столь неожиданным, что Кира не поверила в него, тут же выбросив из головы. А сейчас вспомнила, ощутив, как в груди что-то провалилось, оставляя душащий вакуум. Ей до разодранных в кровь рук знакомо это чувство — слишком долго терзало ледяной тоской. Черная пустота не отпускала все эти недели и дни, но сегодня будто растворилась в мелодии мобильника и его тихом взволнованном голосе. — Нечто подобное я испытывала последние несколько месяцев, — кивнула Кира, поднимая взгляд на него. Уголки губ приподнялись в легком намеке на улыбку, а глаза, такие большие и честные глаза, через которые он однажды узрел крупицу ее души, засветились отблеском того неведомого чувства. Андрей привстал, оставаясь на одном колене, и с величайшей ценностью взял ее за руку, едва сдерживая желание обнять сидящую перед ним девушку. Ох, что с ним творится? Так не свойственны для него эти бурлящие эмоции, но утихомирить их он не мог. Кира стала для него наваждением, страстью. Без нее мир потускнел, утратил краски, превращаясь в унылую серую массу. О Кире Андрей вспоминал все те полгода с отъезда в Америку, ее взгляд снился в каждом сне, направленный на объект страстных воздыханий, об этом прикосновении он мечтал всю дорогу к ее дому. Дыхание пресекало от одного только взгляда этих горящих глаз. — Кир, я никогда не делал этого, но… — Тш-ш… — она мягко приложила ладонь к его губам и склонилась, насквозь просвечивая наполненным темной тайной взором. — Слова здесь неуместны. Андрей убрал ее хрупкую руку с лица и сжал в своей, по глазам читая ответы на все вопросы. Радостный смех рвался из потаенных уголков души, и силы воли едва хватало, чтобы сдержаться. С первой же встречи у той витрины Кира не переставала его поражать. Чего только стоят гонки в подсобке клуба! Серая и непримечательная с виду, Кира оказалась любопытней, чем любая из его знакомых девушек. Заинтересовала с первого взгляда! И больше Андрей не мог думать ни о чем в этом мире. — Да, согласен. Так близко! Кира задержала дыхание, чувствуя на губах его рваное дыхание, и зажмурилась, не в силах выносить пьяный взгляд дурманящих карих глаз. Он приблизился за один выдох, притягивая чем-то запретным, сладостным, и отстраниться уже невозможно. В голове мутнеет, хотя Кира выпила совсем каплю шампанского. Мир сужается до его лица, и больше ничего не разглядеть. Сердце стучит как сумасшедшее, и звук этот сливается в один монотонный гул в ушах, заглушает любые звуки, кроме его частого дыхания. Киру почти трясёт, но его руки, горячие и влажные от волнения, чуть-чуть придают уверенности. Они в одинаковом положении. За стеной орет музыка, но им нет дела. Время остановилось, замерло в предвкушении. Позволило им собраться с силами и прочувствовать хрупкое мгновение во всех гранях. Андрей, привыкший со щелчка пальцев получать любую девчонку и с той же легкостью отпускавший каждую, не решался сделать шаг навстречу той, что стала для него центром мыслей. И Кира ждала, сжимая вспотевшие ладони, отдала ему право лидерства, пряча собственную застенчивость. Две недвижимые фигуры застыли в каких-то миллиметрах от поцелуя и боялись рисковать. — Это мой подарок, — послышался его приглушенный голос. Кира не успела ответить, как Андрей коснулся ее губ своими, даря самый осторожный на ее памяти поцелуй. Легче прикосновений воздуха, слаще сахарной ваты. Вот оно! То невесомое, что он ловил все эти месяцы! Мягкое и колкое, леденяще-обжигающее и ненавистно-желанное… такое противоречащее, словно его и не существует. Но сейчас Андрей сам ощущает его, а значит, поиски не были тщетны. Он подался чуть ближе, лизнув языком нижнюю губу с привкусом алкоголя, и едва не потерял контроль над телом. Как удар по мозгам, лишающий рассудка, манящий вкус поцелуя сорвал все блоки, открывая чистые желания. Ладонь выпуталась из крепкого захвата, скользнула по плечу, и тонкие пальцы вплелись в волосы на затылке, красноречиво притягивая голову. Губы зазывно приоткрылись, окутывая сладким дыханием. Мир замерцал и завертелся перед глазами. Андрей и сам не понял, как вскочил на ноги и завалил Киру на кровать, ощущал только головокружение и дикое желание касаться так, чтобы ее взгляд навсегда был прикован только к нему. Кира целиком отдалась опаляющему жару, неумолимо подчиняющему каждую клеточку тела. От Андрея захлестывающими волнами исходило желание, но вовсе не сексуальное. Он жаждал ее саму, не фигуру или образ. Нечто намного глубже, что Кира прятала в глубинах души и никому не показывала. Он хотел ее страсть, ее секрет, стремился погрузиться в него. Может ли Андрей быть тем, кто поймет и примет ее увлечения? Контроль и приличия разбились вдребезги и рассыпались осколками по полу. Вещи летели в стороны одна за другой. Страсть затуманила голову обоим, сорвала тормоза. Кира с не присущей ей жадностью хваталась за его плечи и спину, стягивала шмотки и впивалась ногтями в кожу, прижимаясь как можно теснее. Ее уносило куда-то за грань сознания, где царило лишь удовольствие. Каждое его движение, каждый ласковый поцелуй, каждый рваный выдох отдавались в теле мелкой дрожью. Дыхания не хватало, будто легкие сдавило многотонным прессом. Она словно под гипнозом. — Твоя страсть в тот день свела меня с ума… я хочу узнать как можно больше о тебе! Тогда Андрей не понял этого, уехал. Каждый день вспоминал, смотрел на живое до боли фото на планшете и не замечал, как терял рассудок. Он и сейчас не соображал, целуя и покусывая влажную кожу. Не картинка, перед ним настоящая Кира. Как отблеск гирлянд, она казалась ему невесомой, хрустальной. Но остановиться сродни прыжку из окна — и мысли не возникло. Ее хрупкие руки властно сдирали с него одежду — совсем не так, как в его ночных иллюзиях. Однако Андрей поймал себя на мысли, что в восторге от этого. Кира закусила губу, только чтобы не закричать во все горло. Совсем как несбыточная фантазия Андрей искушал вседозволенностью. Позволял трогать так, как ей хочется, отвечал на каждое прикосновение хриплым выдохом и поцелуем. Он хочет бóльшего, он уступит в любой просьбе. Его тело желает этого, требует. Кира с чувством укусила его в шею, закатывая глаза от возбуждения. Андрей вздрогнул и резко втянул воздух, задержав дыхание. По коже его побежали мурашки, и через миг он с приглушенным стоном выдохнул, прикрывая веки. — Андрей… ты готов довериться мне? — сбивчиво прошептала Кира, поймав глазами его горящий взгляд. Андрей мелко содрогнулся и облизнул губы. — Да… Ни секунды не думал. Слово вырвалось само, и едва Андрей осознал это, Кира уже оказалась сверху и прижимала его руки к спинке кровати, небрежным жестом убирая волосы с лица. На губах играла жадная улыбка, а пальцы изо всех сил сдавливали запястья, оставляя следы от ногтей. Ее гордая фигура возвышалась над ним, словно мраморное изваяние, вышедшее из-под умелых рук мастера. В серых глазах мелькали призраки сомнений, но Кира не поддавалась их обманчивому зову. Ее манило нечто темное. — Твой подарок… тот самый. Не двигайся. Кира соскочила на пол и за доли секунд скрылась за дверью. И только Андрей успел поднять голову, она вернулась в спальню, держа в одной руке инкрустированную камнями плеть, что он дарил в тот день за баснословные деньги, а в другой — кожаные наручники. Глаза горели тем самым безумным заревом, что привлек его внимание у витрины и врезался в память со дня фотосессии. Андрей взволнованно сглотнул, очарованный этим блеском. — Вот она я. Настоящая, — Кира отвернула голову, но на губах блуждала дурная улыбка. — Я мечтала, чтобы кто-то принял это во мне. — Оу… Андрей сел, оглядывая ее с ног до головы. Кира неловко переминалась с ноги на ногу и беспорядочно облизывала губы, любовно сжимая в руке плеть. То, с какой нежностью ее пальцы оглаживали кожаные кисточки на рукояти, рождало непонятную ревность и желание получить хоть каплю этих прикосновений. Теперь ему известен источник ее личного безумия, Андрей смог собственной рукой притронуться к нему. Так вот, что вызвало ее восторг в тот день! Как же быть сейчас? Они так далеко зашли, Кира полностью обнажила перед ним свою хрупкую, запятнанную пороком душу. Хм… он бы не смог признаться в таком бесстыдстве. Это не ролевые игры, это новый уровень извращений. Готов ли он? Осмелится ли? Андрей всегда считал себя обычным, не способным на эротический экстрим. Или… — Кто ты? — только и спросил он. Кира без слов кинула ему наручники, облизнув тонкую упругую плеть. Язык задержался на кожаной петле, и она провокационно прикусила кончик, бросая высокомерный взгляд. — Даже так… Андрей не мог ничего ответить, только смотрел на мягкую черную кожу наручников. Вдыхать становилось тяжелее, голова кружилась от возбуждения. Противоречивые чувства путами сковывали тело, не давая пошевелиться. Кира тоже молчала, с любопытством кидая на него редкие взгляды. Андрей посмотрел ей в глаза с вызовом, не отступая. Рискнуть или снова сожалеть? Однажды он опустил руки, не решился на большее. А теперь? Руки сами надели кожаную материю на правое запястье. Андрей застегнул серебристый замок, играющий различными красками от бликов гирлянд, и протянул руки вперед, игриво улыбаясь и подмигивая. Кирины глаза тут же вспыхнули, едва он поднялся и шагнул вперед, вверяя ей свою судьбу. Вспыхнули даже ярче, чем в тот день. «Тот самый взгляд» оказался песчинкой в море по сравнению с тем, что он видел сейчас. Колени задрожали, а через тело будто разряд молнии пропустили. Рот приоткрылся на выдохе, а в глазах поплыло. Кира подошла ближе и взяла его руки в свои, долгим взглядом всматриваясь в покрасневшее лицо. Андрей заметно волновался, на влажной коже выступили редкие капли пота. Ах, Кира как никто понимает его страх! Открываться не хотелось даже Андрею, но… Сердце потянуло ее принести эти вещи, и Кира не смогла противиться зову. Будто всевышняя сила заставила ее сделать это. Душой она чувствовала в Андрее нечто связывающее их в одно целое. И не ошиблась — он и есть тот особенный, с кем не страшно разделить самое сокровенное. — Безопасность, разумность, добровольность… Три главный постулата. Без них никуда. Он должен понимать, на что соглашается! — Я верю тебе. — Верю, «хозяйка». — Я верю тебе, хозяйка. — Хорошо, Андрей… Пять ударов плетью за неподобающее обращение. Ты понял? Останови меня словом «страсть», когда станет совсем тяжко. — Да, хозяйка. Сердце забилось как безумное от звуков его приглушенного голоса. Кира обошла парня и завела обе руки за спину, защелкивая замок на левом запястье. Андрей незаметно сглотнул, сам не осознавая, как впутался в такое. Липкий страх струился по позвоночнику, рождая мурашки по всему телу. Ему по-настоящему страшно! Кира резким движением развернула его лицом к кровати и надавила на плечи, заставив опуститься на колени. Андрей не смог сопротивляться, повинуясь каждому безмолвному приказу. Связь с телом будто растворилась, оставляя его под полнейшем контролем стоящей за спиной хозяйки. Аура власти, окутывающая их плотным коконом, не давила, а впитывалась под кожу, обжигала неаккуратными касаниями. Пробуждала первобытные желания. Ладонь меж лопаток грубо уложила его грудью на кровать. Судорожное рваное дыхание с хрипами вырывалось из легких, кружа голову. Сердце колотилось так быстро, что удары сливались между собой, отдаваясь неровным ритмом в ушах. Нет уж, он справится! Он силен! Андрей зажмурился и прикусил щеку изнутри, внутренне подбираясь перед первым неизбежным ударом. Кира уверенно взмахнула рукой, стискивая в ладони рукоять плети, с четким намерением ударить и вдруг замерла. Страшно! Как ни тренируйся на подушках, сколько ни знай о человеческом теле, а принести боль живому человеку для нее нонсенс! Рука мелко затряслась и опустилась. До дрожи хотелось стегнуть, но что-то не позволяло. Воздух уплотнился, затрудняя дыхание. На глазах выступили слезы, смазывая картинку. Страхи перед новым опытом, желания, таящиеся в глубине ее порочной души, тревоги, если Андрей не примет ее после всего, тягучая привязанность и счастье видеть его связанным и покорным — чувства тугим комком сплелись между собой, спутались и разноцветными нитями опутали тело. — Я… боюсь, Андрей… — Ну же, хозяйка, — он повернул голову набок и растянул губы в вымученной улыбке, зажмурив глаза. — Не разочаруй. Кира крепче стиснула зубы и с выверенной до каждой крупицы силой нанесла первый удар. Комнату заполнил гулкий хлопок, прорезая воцарившуюся тишину. Андрей истошно вскрикнул, широко раскрыв рот, и непроизвольно выгнул спину, выпучив глаза. Лицо в один миг потеряло краски, становясь почти белым, а по вискам потекли крупные капли пота. Широкая алая полоса прорезала всю спину от плеча и до поясницы, ярким акцентом вспыхивая на побледневшей коже, но крови не было. Идеально. — Как же больно! — взвыл Андрей, утыкаясь лбом в покрывало. По щекам скатилось несколько слезинок, во рту пересохло. Ничего похожего он еще не испытывал, терялся в пульсирующей от каждого вдоха боли. — Раз, — властно огласила Кира не своим голосом, дрожа от едва сдерживаемых волн возбуждения. — Превосходно… Второй удар дался гораздо легче, выбив последний воздух из легких. Андрей дернулся и запрокинул голову, не сдерживая душераздирающий крик. Горло судорожно сжималось, не впускало желанный кислород, отчего в голове окончательно помутилось. Он не хотел такого, мечтал остановить творящееся сейчас безумие, но язык вдруг отнялся, не давая выговорить заветное слово. Все кончено! Ему не сбежать… тело не слушалось, будто и не принадлежало ему. Андрей зажмурил глаза и сжал кулаки, мелко вздрагивая при каждом неглубоком вдохе. Боль околдовывала, растекалась под кожей подобно языкам пламени, сжигая все на своем пути. Ему не сбежать. Кира как зачарованная не могла оторвать глаз от хрипло дышащего и дрожащего перед ней парня. Как он красив! Ничего прекраснее этих алых полос она и представить не могла. Ослепительно! Облизнув пересохшие губы, Кира несмело коснулась кончиками пальцев покрасневшей кожи — опаляюще-горячая и мягкая! Андрей прикусил губу и застонал от боли, судорожно дрожа. Брови сошлись к переносице, щеки намокли от редких слез и покраснели, губы сжались в тонкую линию, с трудом сдерживая крики. С ума сойти! Плеть взлетела над головой и через миг опустилась на влажную кожу, перекрещивая две другие полосы. Андрей взвыл подраненным зверем и забился в судороге, с жадностью хватая ртом воздух. Боль разлетелась по телу миллиардами искр, оглушая… ослепляя… не оставляя ни на миг. Андрей кричал как никогда в жизни и впервые на своей памяти плакал. Даже не так — слезы лились чисто инстинктивно, а он просто не мог сдержать их. Связь с реальностью неумолимо меркла, Андрей с трудом хватался за ее обрывки, силясь не провалиться в пугающую черноту. Чувства путались и перемешивались, раздирая его на мелкие куски противоречиями. Страшно! — Три… Ее дрожащий голос едва проникал в сознание, одурманенное болью. Еще миг — и Андрей вскочит на ноги, умоляя остановиться. Еще миг… удар затмевает все, и перед глазами плывут цветные круги. Мышцы напрягаются, дрожат. В ушах набатом стучит кровь. Рот открывается сам, тело дергается и падает на кровать, не в силах сопротивляться. — Четыре… хозяйка… Восхитительно! Кира в восторге! Ей тяжело дышать, ей тяжело стоять. Эмоции бьют через край, смывая прежние устои. Его крики становятся все громче, все отчаяннее. Они вместе тонут в этом безумии, разделяя страхи на двоих. Как одна душа. Кира навсегда запомнит Андрея. Улыбаясь безумно, с маниакальным удовольствием, Кира коснулась свежих ссадин с такой нежностью, словно извинялась за каждый удар. Возможно, так и есть. Чужая боль ножом резала по сердцу, но сейчас такого не происходило. Нет-нет, ей приносило наслаждение видеть его таким. Андрей — недостижимый идеал для миллионов девушек — сейчас на коленях перед ней и вскрикивает от ударов им же подаренной плети. Киру крупно затрясло, тело сковали сладкие судороги. Ах, удержаться невозможно! Удовольствие дурманом ворвалось в сознание, ослепляя вспышками цветных искр. Дрожащая от нетерпения рука взметнулась вверх — удар пришелся на лопатки с такой немыслимой силой, что тонкие струйки крови змейками побежали по телу. Рассекла кожу. Андрей выгнул спину и раскрыл рот в немом крике, лихорадочно трясясь. В глазах застыла невыносимая боль вперемешку с мольбой, с лица спала краска, делая его пепельно-серым. И Андрей в тот же миг рухнул на кровать без сил. Страх в одночасье парализовал рассудок. Ее вина! Кира выронила плеть из ослабевших пальцев и упала на колени, не веря собственным глазам. Что же она натворила! Желание полностью захватило сознание, она не сдержалась. Она не могла сдержаться! Нет… Андрей не шевелился, просто лежал на кровати, с хрипами выдыхая через открытый рот. Его крупно трясло, из глаз бежали слезы, а расфокусированный взгляд рассеялся по комнате. Ни слова не произнес. — Прости… — ошеломленно выдохнула Кира. Андрей ничего не ответил, болезненно прикрыв глаза, из которых до сих пор вытекали редкие слезы. Кира подползла ближе и осторожно обняла его, как можно аккуратнее слизывая кровь, только бы заглушить эту боль. Кончик языка с нежностью коснулся кровоточащей ссадины, собирая рубиновые капли без отвращения и неприязни. С удовольствием. — Больно… больно… — бездумно шептал Андрей, едва соображая хоть что-то. Он был на грани, не мог собрать осколки вдребезги рассыпавшейся реальности. — Как больно… Туман. В голове один туман. Андрей кое-как разлепил глаза и только сейчас заметил за спиной Киру. И лишь потом почувствовал через пелену жгучей боли ее ласковые прикосновения и поцелуи. Тепло. Каждое касание согревает изнутри. Так приятно, будто ее нежнейшая любовь проникает в самую мелкую клеточку тела и греет огромным солнышком. Ох, чудесное чувство! Ради такого Андрей вытерпит любую порку. — Мне так жаль… правда жаль… Андрей, прости, пожалуйста… я не хотела… — Ну ты и… отчаянная… — через силу выдавил он, едва сдерживая смех. Спина горела так, будто приложили раскаленную доску, но ему, напротив, было смешно — видеть ее такой смешно. — Хозяйка, ты выбила все мысли… Кира резко вскинула голову, бестолково хлопая глазами. Андрей давился смехом и морщился одновременно, и это вгоняло в откровенный ступор. И это после того, как она со всей дури рассекла ему спину? Быть не может! Вопреки всем ее представлениям, Андрей не остановился, не разозлился и не возненавидел ее. Кира и подумать не могла, что он настолько… лоялен к ней. — Спасибо, — едва слышно шепнула она на ухо, крепко обнимая. — Раньше… меня никто не принимал. — И многим ты показывала? — с недовольством хмыкнул Андрей, зацепившись за последние слова. Она отрицательно помотала головой. — Никому. Я чувствовала, что они все не те. Андрей приподнял голову, с любопытством вглядываясь в темную макушку. Кира с прикрытыми от удовольствия глазами целовала не пострадавшие от ударов плечи и шею, и целовала с такой нежностью, будто просила прощения за всю боль. Жарко. Ее слова грели изнутри — Андрей первый видит настоящую Киру. Видит этот фанатичный блеск в глазах, когда она замахивается плетью, когда слышит его крик. И чувствует на себе силу ее страсти. Андрей неловко попытался встать, и Кира с подкупающей готовностью помогла ему, поддерживая за талию. Боль в тот же миг вспыхнула в ссадинах кипящим пламенем, заставив стиснуть зубы, чтобы хоть как-то сдержать жалобный стон. Муки обещали быть долгими. Впрочем, Андрей не жалел ни капли — боль стоила того счастья, что он испытал, первым раскрыв истинную Киру. Отдышавшись хоть чуть-чуть, он развернулся к ней лицом и с удивлением заметил безмерную вину во взгляде и дрожащих руках. Тонкие брови сошлись к переносице, ладошки трогательно гладили по груди, а розовый кончик языка обводил соблазнительный контур губ, явно выдавая ее волнение. Возбуждение всколыхнулось с новой силой, хотя, казалось, боль вытеснила его навсегда. Взгляд с жадностью пробежался по упругой груди и плоскому животу, соблазнительным изгибам бедер и снова вверх, останавливаясь на влажных губах. Так и привыкнуть недолго. Сознание помутилось. Андрей не смог терпеть дольше — прижался к приоткрытым губам, проникая языком в доверчиво раскрытый рот. Кира крепче обняла его и притянула к себе, целиком отдаваясь тягучему поцелую. Душно. Дыхания не хватало. По коже бежали соленые капли, прижигали свежие ссадины, но все это меркло перед ней. Перед Кирой. Она не щадила его, топила в удовольствии и боли, связывала вожделением. Андрей оступился, чувствуя давление в грудь. Кира наступала на него, не прерывая поцелуя, и Андрей по инерции отступал, пока не рухнул на кровать. Руки до сих пор были скованы за спиной, лишая любой возможности противостоять хозяйке. Андрей беспомощен как никогда! И дело тут вовсе не в наручниках. Вязкое желание связывало его по рукам и ногам, не отпускало. Кира по-хозяйски уселась на его бедра и прервала поцелуй, приникая горячими губами к шее. Ее поцелуи, словно ожоги, надолго оставляли алые метки. Андрей желал быть клейменым ею. Ладони дрожали от каждого прикосновения все сильнее, а в пальцах приятно покалывало. Кира не ощущала себя, проникаясь сладкими поцелуями. Его кожа была чуть соленой на вкус и дурманила сильнее шампанского, выпитого накануне. Хриплое дыхание его смешивалось с гулкими толчками сердца — тело всегда честнее слов. Его жар сводит с ума, впервые желание так сильно! Кира опустилась на пол меж его раздвинутых ног и достала заранее припрятанную под матрасом резинку — ну так, на всякий. Ей до одури хотелось сделать ему приятно, заставить кричать от ласк. Кира давно поймала себя на мысли, что впитывает чужое наслаждение, на себе чувствует его. А Андрей… недосягаемая звезда, невообразимый красавец — и он здесь, перед ней, сидит связанный и сходит с ума от возбуждения. И все это только для нее! Обхватив губами резинку, Кира коснулась головки и, ничуть не стесняясь, начала медленно надевать ее ртом, кидая провокационные взгляды на Андрея. Он почти не дышал, ловя глазами каждое ее движение. Кира слегка покраснела, пряча взор под ресницами, и неторопливо раскатала языком больше половины резинки, натягивая губами, ни разу не прибегнув к помощи рук. Это своеобразная проверка для нее на выносливость. Андрей уже не выдерживал, нетерпеливо вскидывал бедра навстречу, и пришлось придержать его от лишнего энтузиазма. — Кира… тормози на поворотах… — сбивчиво прохрипел он, дергаясь от накатывающего желания. Она напоследок поцеловала кончик, облизнув языком, и снова села ему на колени, обнимая за шею и прижимаясь лбом к его лбу. Карие глаза затуманились дымкой едва сдерживаемого желания, крепкое тело вздрагивало от любого неловкого движения. Ох, как сладко чувствовать бедрами его возбуждение, слышать в рваном дыхании сдавленные стоны. Кира зажмурилась, впервые за несколько лет ощущая в себе жар чужого тела. Андрей вжался губами в ее шею и шумно выдохнул, облокотившись спиной о стену. Ее трясло, Кира не двигалась, давая себе время привыкнуть и сводя с ума партнера, бездумно целующего все, что попадалось — шею, плечи, ключицы, грудь. Язык рисовал одному ему понятный узор, вырывая тихие, трогательные стоны. Андрей с удивлением отметил, что Кира не относится к тем тысячам кричащих от экстаза девиц. Ее голос тих, но почему-то возбуждает в разы сильнее шумных стонов. Ее тело несовершенно, но притягивает внимание и опьяняет рассудок быстрее абсента. Неумелая, но каждое ее прикосновение отзывается в теле дрожью. Кира скрытая садистка, но… Андрей хочет ее именно такой, ему не нужна подделка. Со всеми секретами и недостатками — Кира настоящая, и никак иначе. Стиснув зубы, она подняла бедра и резко опустилась, раскрыв рот в приглушенном вскрике. Боже, как же с ним хорошо! Вспышка удовольствия накрыла с головой, не давая вдохнуть. Кира сжала руки на его плечах и закрыла глаза, впитывая каждую крупицу этого чувства. Она поднималась и опускалась, запрокинув голову и не сдерживая хриплых стонов, беспорядочно рвущихся из груди. Она слышала, как его дыхание становилось тяжелее и надрывнее, и безумно улыбалась, позволив телу двигаться так, как хотелось. Один взгляд на ее лицо сводил с ума. Андрей отыскал опору и вскинул бедра, усиливая воздействие. Она вскрикнула и впилась ногтями в кожу, поддерживая его в ускоряющемся ритме. Стройное тело искушающе подрагивало, будто тянуло в сети порока. Упругая грудь вздымалась и опускалась в такт диким движениям и судорожному дыханию. Крупные капельки пота следовали изящным изгибам тела, и Андрей не сдержал желания поймать губами одну, скатившуюся в ложбинку между грудей. Кира хрипло выдохнула и подняла его голову, целуя с вызовом и страстью, покусывая язык и нижнюю губу. Их игра в любовников напоминала борьбу, где один намеренно проигрывает другому, а потом резко вырывается вперед. Кира выдернула спицу из наручников, и сдерживающая цепь распалась. Андрей подхватил ее под бедра и прижал спиной к стене, заставив обхватить талию ногами. Стоны резко стали глуше, напоминая гортанный хриплый рев. Словно гонка со временем, ритм сорвался, утратил человечность. Дыхание срывалось, горло сдавило изнутри. Мурашками по телу разбегались волны жара, Кира из последних сил цеплялась ослабевшими руками за Андрея, царапая ссадины, но тот не замечал ничего. Его глаза закрывались от экстаза, он задыхался и не слышал за ее стонами наслаждения собственного возбужденного голоса. Судорожная дрожь охватывала тело, погружая разум в волны удовольствия. Быстрее, глубже, неистовее… Их экстаз был ярче тысячи звезд и тише ночного леса. Андрей успел губами поймать ее сдавленный стон, вибрацией прокатившийся по кончику языка и сливаясь с его собственной дрожью. Вдох замер на вершине, яркими искрами разлетаясь перед глазами. Каждая мышца застыла в предельном напряжении, связанная путами удовольствия, толчками растекающегося с каждым ударом сердца. Блаженство! Кира притянула его ногами, не давая покинуть тело, вместе с ним содрогаясь в этом оглушающем оргазме.

***

— Произошедшее в объяснениях не нуждается, — спрятав лицо у него на груди, прошептала Кира, до сих пор не веря, что смогла отстегать плетью Андрея Соболева. Да как у нее только рука поднялась?! — Хах, не поспоришь ведь, — весело кивнул он, укрывая их одеялом. Они вдвоем лежали в постели и грелись присутствием друг друга. Сил почти не осталось, а у Андрея их изначально не было после длительного перелета. Кира не осмеливалась и глаз поднять на него, чувствуя противоречивую бурю всяких эмоций. Не удосужившись выслушать как следует, она сотворила с ним такое, о чем боялась представить в самых сокровенных снах. И он — о, чудо! — все еще рядом. С такой невзрачной Кирой. Даже представить смешно! Дверь тихо скрипнула, привлекая внимание обоих. Маркиза мягкой поступью вошла в спальню, запрыгнула на кровать и вольготно прошлась прямо по Андрею, внимательно всматриваясь зелеными глазками в его улыбающееся лицо. Кира краем глаза подсматривала за этим немым диалогом, пока Андрей не выпутал из одеяла руку и не погладил кошку, на удивление не уклонившуюся от прикосновения. Маркиза лишь ткнула лапкой ему в лицо и спрыгнула на пол. Взмахнув пушистым хвостом, она оглянулась и скрылась за дверью. — Ты ей нравишься, — хихикнула Кира, встречаясь с его затуманенным взором. Андрей ласково погладил ее по щеке и не сдержал улыбки. — Кир, ты мне нравишься. Настоящая, — как само собой разумеющееся произнес он, с нежностью целуя в лоб. — Если ты готова ждать меня или захочешь переехать со мной в Америку, я хочу быть рядом с тобой. Что скажешь? Кира застыла на месте, ошарашенная его предложением. Мысли разбегались, словно светлячки от яркого света, и ей не удавалось зацепиться ни за одну. Ее будто ледяной водой окатили и бросили в огонь. Что же… она может ответить?! — Настоящая? — тупо повторила Кира, не зная, что вообще сказать. — Та, которую я увидел сейчас. Кир, я тебе нравлюсь? Или нет? Или ты ждать не хочешь? — Ты… нравишься. Я… подожду тебя… Андрей лучезарно улыбнулся и бездумно прижал девушку к груди. Он едва соображал от счастья — Кира подарила ему самый огромный подарок в мире, и наплевать, если ради него придется привыкать к новой роли. Он соврет, если скажет, что ему не понравилось. Теперь Андрей Соболев знает главный секрет своей любимой модельки, тот самый, что разъедал ему сознание с первой встречи. И более того! Теперь ее страстный, прожигающий взгляд будет направлен на него. Только на него! А Кира, напротив, не понимала, что ей делать. Впервые она осмелилась открыться, почувствовала, что Андрею можно доверить свою хрустальную мечту, и он примет ее. Все верно. Несмотря ни на что, сейчас он рядом и обнимает ее так нежно, что сердце рвется из груди. И осознание этого окутывает пуховым одеялом безмятежности, даря желанный покой. Кира засмеялась и потянулась за поцелуем, путая пальцы в волосах. Загаданное под бой курантов желание сбылось даже ярче, чем она могла представить. А время… никогда еще никого не останавливало. Все у них впереди. И горести и радости. Но все это неважно. Главное — зародившаяся у той витрины хрупкая любовь.