Вы мне просто понравились

      «И, наконец, Антон Шастун» - послышалось со сцены, и я, натянув на лицо улыбку, выбежал из-за кулис. На секунду остановившись возле свободного пуфика, я поздоровался с ликующим зрителем и присел, глядя на ведущего шоу. Коллеги уже восседали на своих местах, готовые к очередным Пашиным заданиям. - Опишите своё утро тремя словами, быстро, не думая, - попросил Воля, кивая головой в сторону Арсения. «Сон. Морковь. По-о-о-клон» - выпалил Попов, пожимая плечами и мотая головой. Усмехнувшись, ведущий указал уже на следующего, Диму. «Будильник. Душ. Табурет» - отозвался он, изображая полное спокойствие и невозмутимость. Очередь дошла до Серёжи, и тот заговорил: «Кровать. Душ. Зая». По залу прошёл хохоток, но Паша оставил язвительные комментарии при себе, хотя явно хотел что-нибудь сказать. Когда ведущий кивнул мне, я уже знал, что скажу. - Разбудил сосед, сука, - и правда, в районе девяти часов с верхнего этажа донёсся звук дрели, который продолжался не менее двух часов. Издав смешок, я развёл руками. - Он опять успел придумать, - вмешался Арсений, тыча в меня пальцем, - давай в следующий раз с него начинай.       Скорчив смешную рожицу, как в детском саду, я сел ровно, оглядев зрителей. Две незнакомки помахали мне рукой, заметив, что я смотрю в их сторону, и я ответил тем же жестом. В то же время Паша продолжал издеваться над Серёжей и его хохолком. Все мы грешили этим, но, признаться честно, ничего особенного я в этом не вижу, хоть и не упускаю возможности съязвить что-то по поводу замечательной причёски Матвиенко. - А сейчас будет одна из моих любимейших, но давно не проводимых импровизаций, - заявил Воля, и я, выпрямив спину, уставился на него, - «Меняй»! На это я и надеялся. Теперь главное – чтобы он выбрал меня в качестве участника, а не зрителя. И вот ведущий назвал моё имя и имя Арсения, с которым мы, встав со своих мест, направились на середину сцены. Каждый эфир был для нас чем-то новым и необычным, потому что угадать, какое же задание даст нам Воля – невозможно. - Медсестра заходит к только что пришедшему в себя пациенту, который не понимает, что делает в больнице, - и снова громкие аплодисменты расходятся по рядам, когда Паша назначает меня медсестрой, а моего коллегу – пациентом. Я уже привык играть девушек, поэтому даже обрадовался. Как только Арсений лёг на пол, как на больничную койку, я начал: - Тук-тук, - Паша перебил меня своим «меняй», - Туки-туки-там, - скривившись от немого смешка, ведущий снова приказал мне исправиться, - Я вхожу, - и снова Паша кричит: «меняй», - Динь-дон.       Изображая, что звоню в дверной звонок, я запрокинул голову, будто долго жду, пока мне откроют. Этот вариант оказался наиболее удачным, и по залу прошёл хохоток. - Кто там? – «меняй» - Войдите, - «меняй», - Да ты тупая что ли? Здесь даже двери нет.       Зрители разразились громким хохотом, и я тоже не смог сдержать смешок. И, войдя в воображаемую палату, я засунул руки в карманы халата, такого же воображаемого, как и дверь. - Что я здесь делаю? – Вставая с пола, Попов посмотрел на меня злобным взглядом. - Вы попали под машину, - но ведущему мои слова не пришлись по вкусу, - Вы отравились крысином ядом, - и даже это Воля отверг, - Вы…умерли, - «меняй», - Вы мне просто понравились, и я попросила вас сюда доставить. - А вот…не меняйте, - Паша устроился поудобнее, готовясь к чему-то очень интересному. Вырвавшаяся изо рта фраза показалась мне не очень удачной, но аплодисменты и свист из зала убедили меня в обратном. - Вы что, с ума сошли? – Возмутился Арсений, но Воля не дал ему продолжить, - Я ухожу из этого дурдома, - и снова не то, - Как хорошо то. Может, заодно посмотрите, что за сыпь у меня на спине?       Опять громкий смех, к которому я был причастен. Сделав глубокий вдох и прекратив хихиканье, я сделал шаг навстречу своему «пациенту» и приподнял его кофту. «Угу. Так, ну…Ага. В общем то…таааак» - довольно тихо говорил я, делая вид, что о чём-то думаю. - Это аллергия, - «меняй», - Это просто сыпь, скоро пройдёт, - «меняй», - Это губка. Смотрите, приклеилась, а вам кажется, что кожа шершавая.       Все мы согнулись пополам, осознавая, какую глупость я сказал, но ведущему очень понравилось, поэтому он кивнул, разрешая продолжать без изменения слов. - Вы такая умная, даже поцелую вас за это, - Арсений, видимо, надеялся, что Паша прервёт эту самодеятельность, но тот махнул рукой, довольно улыбаясь, - в щёчку поцелую, - «меняй», - да прям в губы, что уж там.       Я смотрел на Попова, широко раскрыв глаза. Паша должен вот-вот прервать то, что мы затеяли, но он этого не делал. Арсений сделал шаг навстречу, обнимая меня одной рукой. От напряжения перехватило дыхание, и я не смел и слова вымолвить, продолжая не моргая глазеть на своего друга. Секунда, ещё одна, и мы были уже совсем рядом. «Всё, ладно, хватит!» - вмешался Паша, но мы его уже не слышали, я уж точно. Зрительские крики были как белый шум, а внимание моё было направлено на Попова, который был совсем рядом, так близко. Преодолев последние сантиметры, его рот нашёл мой, и наши губы слились в одно целое в жадном поцелуе.