Людская предательница

       Как бы Джасти не бежала вперёд, судя по звукам мотора машина уже давно обогнала девушку. Сама же сестра добралась до лагеря лишь когда Юджин построил всех солдат. И своих и новых. Подкрепление оказалось весьма скудным — всего двадцать человек. Что ж, чудо, что вообще об их роте вспомнили. «Лучше бы хирурга прислали», — буркнула она.        Выйдя из-за угла одного дома, она подошла ближе, дабы разглядеть новоприбывших. Мужчины от девятнадцати до тридцати лет. Большинство уже побывало в сражениях. Судя по шрамам на лицах — сражения были жестокими. И судя по… одному мальчику? — люди планировали выиграть у эльфов любыми способами. Чёрт возьми, они совсем свихнулись, посылая на войну тринадцатилетнего мальчишку, что стоял в конце построения?!        Джасти так и застыла открыв рот, смотря на это невинное создание в форме, что была на размер больше. Она не заметила, как к ней подошёл незнакомый мужчина и пытался дозваться:         — Девушка! — получилось только с третьего раза. Джасти перевела взгляд с мальчика на звавшего. Тот протягивал ей какой-то мешок. — Примите письма.        Джасти, будто не поняв смысл сказанного, приняла мешок. Тяжелый. Видимо, тут были не только новые, но и те, что давно затерялись в дороге. Ребята будут счастливы. Уже сколько времени они не имели возможности отправить своим родителям и семьям письма о том, что они живы.         — Вы подождёте, пока солдаты напишут ответ? — с надеждой спросила сестра.        — Да. У вас время до трёх часов. Потом мне нужно возвращаться.        — Давно никого не было, — тихо прошептала Джасти, вновь переводя взгляд на того юнца. — Провизия кончается, лекарства тоже. О нас забыли?        — Дело в том, что большинство батальонов, охранявшие дороги к вам, были разбиты. Дорога теперь опасна. Вот и не рискуют высылать к вам кого бы то ни было.        — Значит, нас бросили тут подыхать? — нервно усмехнулась девушка. Ответ, может быть, и последовал, но Джасти решила, что лживые речи о том, что свои своих никогда не забывают, не достойны её ушей.        Она медленно подошла ближе к Юджину, рассказывающему новеньким распорядок дня и правила. Он, заметив её, протянул руку, дабы та подошла ближе.        — Это наша медсестра Джастин Брайс. Её прошу любить и жаловать, — представил ротный девушку. И более грозно добавил: — Тем более, не обижать.         Юджин отошёл от подруги и не спеша продолжил осматривать прибывших людей. Джасти терпеливо стояла с мешком, ожидая, когда сможет попросить ротного о том, чтобы дать людям полчаса свободного времени для чтения писем, но тут взгляд майора остановился на том самом мальчике, что скрывался за спинами старших товарищей.        — Это что ещё такое? — рявкнул ротный. Хорошо, что он так среагировал. А то Джасти уже подумала, что Юджин спокойно отправит мальчишку воевать. — Рядовой, выйти из строя!        Напуганный мальчик помедлил, но всё-таки вышел, неумело копируя шаг своих товарищей.        — Товарищ майор. Рядовой Хейз по вашему приказу прибыл!        Голос, ещё не сломавшийся, писклявый, дрожал. Глаза бегали по всему, что видел мальчик, но старательно избегал Юджина. Кажется, малыш сейчас заплачет от напряжения.         — Прежде чем выходить из строя, ты должен сказать «Есть», и только потом выйти из строя, — строго сказал ротный.        «Ну ты и скотина, Юджин», — буркнула мысленно Джасти. Неужели он не видит, что мальчик и без его высказываний готов провалиться сквозь землю?        — У нас что, Вторая Мировая, чтобы детей слать? Тебе сколько лет-то?        — Две-двенадцать, — пискнул мальчик.        — Ты что тут делаешь? — зная Юджина очень хорошо, Джасти узнала нотки злости, которые, почему-то, майор хотел выплеснуть на мальчика.        — Пришёл воевать с братом.        — И где твой брат?        Маленький партизан молчал. Даже взгляда не бросал в родственника. На миг Джасти даже подумала, что тот давно умер в бою. Но нет, из толпы через некоторое время сделал один шаг двадцатилетний парень, громко выкрикнув:        — Я!        — Что «Я»? — рявкнул Юджин.         — Рядовой Хейз, товарищ майор, — ответил старший. — Я его брат.        Юджин стал закипать. Джасти, хоть и жила теперь на поле боя, всё ещё была далека от военных тонкостей. И потому не могла понять, отчего Юджин так злится. То, что ему послали сопляка — это понятно. Но отчего он бросает бешеные взгляды на этого юношу?        Дабы хоть как-то сгладить ситуацию, Джасти подошла ближе к ротному и коснулась ладонью его спины. Тот бросил на неё взгляд и всё понял — ему нужно успокоиться. Что он, в общем-то, и попытался сделать.        — Хейз, встань в строй, — приказал майор.        — Есть, — в один голос сказали братья.        — Только старший! — поправил Юджин. — Младший возвращается обратно. Всем разойтись!         Юджин отвернулся от своих людей, и не увидел, как мальчик кинулся на руки старшего брата, обнял крепко, будто его именно сейчас потащат обратно, и заревел, да так, что аж кровь в жилах стыла. Казалось, младший готов был уже похоронить его. Неудивительно. Джасти услышала то, что напрочь перечеркнуло её надежды — они отрезаны от всего мира. Все батальоны в округе разбиты.         Солдаты Юджина разошлись, а новоприбывшие окружили братьев и попытались как-то успокоить младшего. Видимо, они неплохо сдружились, пока ехали сюда.         — Юджин, — позвала девушка ротного, пока тот не скрылся в своём доме.        — Что? — сухо спросил он. — Даже не уговаривай меня. У нас тут не начальная школа. А я на себя груз вины брать не собираюсь.        — А тебе придётся, — сказала девушка. Ротный повернулся к ней и вопросительно поднял брови. — Не факт, что водитель с мальчишкой доедут до города живыми. Он сказал, что все в округе…        — Мертвы, — кивнул он. — Я знаю.         — И смысл отправлять ребёнка, если грузовик могут обстрелять остроухие?        — А здесь у него, думаешь, больше шансов на выживание? — ротный невольно повысил голос, но осёкся, заметив боковым зрением ещё не ушедших солдат. Они не подслушивали, но могли слышать.        — Отдай его мне, — Джасти и сама как-то не особо подумала, когда сказала. Но сказав, поняла, что сама себе подала отличную идею. — Будет мне помощником. Хоть какие-то руки.         — Моральный ущерб за отсутствие хирурга? — усмехнулся мужчина, устало потирая глаза. — В общем-то, да. В этом смысл есть.         — Даёшь добро?        — Делай, что хочешь, — махнул рукой ротный.        — Спасибо, товарищ майор, — улыбнулась девушка и показала мешок в своей руке. — Кстати, письма прислали. Дашь парням полчаса?        Юджин жадно взглянул на этот мешок. Джасти показалось, или у него действительно ладони задрожали, чтобы только схватить мешок и убежать? Ведь там, в десятках писем могло быть и отправленное для него. Нарочно издеваясь над ним, Джасти спрятала мешок за спиной и ехидно улыбнулась.        — Да, конечно, — кивнул он, вспомнив о вопросе. Развернулся и, на этот раз, окончательно скрылся в доме, где он будет терпеливо дожидаться своего письма.        Джасти же перевела взгляд с его дома на братьев Хейз. Подойдя к ним ближе, она дождалась, когда на неё все обратят внимание. Все, кроме младшего. Он сжимал тело старшего, уткнулся ему носом в форму и всхлипывал.        — Как тебя зовут? — спросила она спину мальчика.        Старший брат осторожно подтолкнул младшего, заставляя повернуться к девушке. Но отвечать тот не спешил. То ли все силы ушли на истерику, то ли не видел смысла отвечать.         — Его зовут Генри, — ответил кто-то из солдат.        — Поступаешь в моё распоряжение, — сказала она. Мальчик ещё раз всхлипнул и поднял на девушку заплаканные глазки. — Майор разрешил.         — П-правда? — спросил он.         Джасти кивнула и пошла в лазарет, слушая, как плач малыша превратился в возгласы счастья и поздравления солдат. Правда, поздравлять-то мало с чем было.

***

       — А что у меня в руках, ребята? — радостно воскликнула Джасти, показывая мешок с письмами. Раненые сначала не поняли, но когда девушка озвучила, что внутри, мужчины и юноши радостно закричали и захлопали.        Она высыпала содержимое на свой стол и начала сортировать письма, попутно рассказывая о словах водителя грузовика о том, что их рота отрезана от мира. И всё что им оставалось, держаться и ждать, когда их спасут, как бы банально это не звучало. Как девушка и догадывалась, тут были не только новые письма, но и те, которые не смогли дойти до солдат раньше. Кому-то прислали по три, у кого-то даже пять было.         Вскоре, старший брат Хейз привёл Генри и строго наказал ему во всём слушаться медсестру. Джасти не собиралась щадить мальчика, а немедленно наказала ему принести колодезной воды… два ведра. Прокипятить, бросить в неё использованные после родов инструменты — благо, мальчик не мог догадаться, что именно ими делала девушка. А сама она раздавала письма.        Кто-то из солдат был ослеплён — Джасти читала письмо вслух:

Здравствуй дорогой мой, милый Вуди, извини, что пишу редко, ведь у нас осенняя страда. Много всяких забот. На днях ходили с женщинами нашего села заготавливать дрова, не заготовишь дров, нечем обогревать дом зимой.  Осень — пора ягод и грибов. Недавно ходила в болото за голубикой. Целый день ходила по сырым кочкам, с обувью, сам знаешь туговато. Но ничего, справилась, лишь бы у вас на фронте солдатам не было трудно. Живу тобой, живу детьми. Вчера было письмо от нашего сына Эрика, он воюет в двадцати милях от нас, очень не хватает мне его. Каждый день молюсь за вас. Адель и Руби часто спрашивают: Когда вернутся папа и брат с войны? А маленькая Эля сидит, сидит да скажет: А если война завтла кончится, мы будем кусать валенье сладкое, и сахала и хлеба много-много? Бедная Эля, пока у неё одно желание — кушать сладкое! Но ты за нас не беспокойся. Живут же люди, проживем и мы. Надо уметь жить и в трудностях. Вижу тебя, моего родного, пусть похудевшим, измотанным в трудных походах, но не сломленным!  Мы тебя очень ждем, до скорого свидания, твоя Сонья.  

       От той же Соньи было ещё три письма. Каждое короче другого. Последнее имело такое содержание:

Милый Вуди. Уже несколько месяцев мы не получали от тебя писем. На днях ты мне снился. Ты был таким красивым, стоял на борту корабля и махал мне рукой. Помнишь, ты всегда мечтал путешествовать в море? Я всё ещё надеюсь, что ты жив. Пусть моё письмо найдёт тебя… Твоя любимая Сонья.

       Если в письмах оставалось место, то солдаты писали там же, и отправляли в тех же конвертах, исправляя «Куда» и «Откуда». В эти двадцать минут плакали самые, казалось бы, холодные мужчины и юноши. Они улыбались, сердце ребят переполнялось теплом и надеждой. И они немедленно писали ответы кусками принесённых Джасти углей. А что делать? Бумага и карандаши давно закончились…        Двум раненым солдатам было тяжело писать. За них писала Джасти:

Здравствуй, мама. Сегодня 14 ноября. Я получил сразу два письма. Очень счастлив. Неделю назад меня ранили, но я уже иду на поправку. Как там отец и тётя Роза? Передай всем, что у нас всё хорошо. Надеюсь, моё письмо найдёт к вам дорогу.  Целую, люблю, скучаю. Твой сын Мишель. 

       Были письма и для тех, кого не было в живых. Джасти извещала родных о том, что их сын, муж или любимый пал на поле битвы:

Нильсон погиб в бою с эльфами 7 ноября, защищая своих товарищей.

       Позже, Джасти ушла раздавать письма другим солдатам. Даже для новеньких что-то пришло. Для Юджина тоже было три конверта. И все от того, от кого он их ждал.        Сестра пошла к ротному в последнюю очередь. Без стука войдя в домик, она застала того за стопками карт этой местности. Давно расчёрканные, помятые, Юджин не терял надежды как-то выйти из ситуации. Но сейчас он отмечал места, где раньше были товарищеские батальоны.        Однако, увидев подругу, Юджин слегка улыбнулся и неотрывно смотрел на конверты в руках сестры.        — Она написала, — тихо проговорила девушка и протянула конверты ротному.         Тот схватил их, аккуратно распаковал первое попавшееся и стал читать.        — Дочка растёт, — прошептал он, улыбаясь шире. — Сестра пишет, что она уже хочет в школу.        — Скоро пойдёт, — улыбнулась Джасти.         Но Юджин, кажется её не услышал. Дочитав первое письмо, он принялся за второе.        Медсестра решила оставить его наедине с этими старыми, но очень дорогими листами бумаг.        Пусть на полчаса, но в роте воцарилось недолгое счастье. Глаза бойцов слезились, грязные и измученные войной лица светились от счастливых улыбок. Джасти так же получила письмо, которое прочитала лишь в своём домике. Писала коллега по работе, которую тоже забросили в какую-то глушь.        Они потерпели поражение. И несмотря на то, что эльфы больше не нападали, её солдаты и сама коллега умирали от голода. О них так же забыли, никто не давал приказа об отступлении. В этом письме Джасти видела своё будущее и будущее своей роты. Недалёк тот день, когда и им будет нечего есть. Два варианта — голод или стрелы остроухих.        Написав углём короткий ответ, который не особо отличался позитивом от пришедшего, Джасти устало потёрла ладонями лицо и тяжело вздохнула. Казалось, эта ночь была каким-то сном. И тот сказочный лес, и Леголас, и рождение ребёнка. Очень быстро Джасти стала забывать свежесть того дивного места, в котором война будто бы отсутствовала. А точнее, она действительно отсутствовала, сражения происходили только здесь, на людских землях.         Как бы хотелось вернуться в тот сон… Лишь трубка незнакомого эльфа доказывала, что Джасти это не привиделось.

***

      — Этому введи внутривенно кетонал с физом, — строго приказала Джасти.        Генри очень быстро нашёл в лотке нужную ампулу, открыл, набрал препарат в шприц, добавил физраствор, но, смотря на оголённую руку солдата, и на то, как Джасти накладывает жгут, замер.        — Давай. Мы с тобой это проходили несколько раз, — сказала девушка.        — А если я не попаду? — испуганно спросил мальчик.        — Значит будешь пробовать до тех пор, пока не попадёшь.        — А меня спросить не хотите? — возмутился Роб, чья рука стала подопытной для мальчика.        — Больной лежит и помалкивает! — буркнула Джасти. — Откажешь в помощи, я тебя в лазарете продержу ещё неделю.        — Но ты обещала, что я скоро выйду!        — Скоро — это понятие растяжимое, — Джасти подмигнула Робу и нетерпеливо взглянула на Генри.        Мальчик подавал надежды. За неделю он освоил почти все сестринские манипуляции — благо практиковаться было на ком. Да и информацию впитывал, как губка. Если им удастся выжить в этой войне, Джасти будет настаивать, чтобы малец шёл учиться на врача.         Вот и сейчас, несмотря на свою неуверенность, он со второго раза всё-таки попал в вену. Вводил раствор медленно, как и полагается. Не забыл снять жгут, обработал ранку… Замечательный ученик. Медсестра ни разу не пожалела, что попросила Юджина отдать мальчишку ей.        В свободное время он пропадал с братом, который учил его армейским премудростям. Как бы Юджин не допрашивал, братья не рассказали, как двенадцатилетний мальчик оказался на фронте. Никто не верил, что его специально отправили на верную смерть.        Новые солдаты вели себя спокойно, хотя пару раз один чуть не сцепился со «стариком». Да и к самой Джасти пару раз подходил не без двусмысленных намёков.         — Сестрёнка, — «подкатил» он. — А что это, когда болит вот здесь? — спросил он и приложил свою ладонь к паху. — А отдаёт сюда, — ладонь переместилась к сердцу.        Джасти окинула его хмурым взглядом, приблизительно представляя, что за тип стоит перед ней, отвернулась и, как подобает медсестре, ответила:        — Соболезную, голубчик. У вас какое-то венерическое заболевание. Какое — покажут только анализы. Я же могу вам посоветовать чаще мыться.        Как там зовут этого солдатика? Стьюи, кажется… Стьюи уже хотел было ответить в грубой форме, но, благо, рядом стоящие товарищи быстро намекнули тому, что сестра неприкосновенна.        Леголас и его мир так и остались прекрасным сном. Больше Джасти никто не похищал и не просил спасти того или иного эльфа. Даже как-то было скучно — не хватало какого-то адреналина — работа девушки стала такой рутинной…        — Молодец, Генри, — улыбнулась сестра. — Этот был последний на сегодня. Можешь идти отдыхать.        Генри, гордый собой, распрощался со всеми и выбежал из лазарета.        — Так что, когда меня выпустишь? — поинтересовался Роб.        — Если утром болеть не будет, можешь уходить. Но я скажу майору, чтобы тебя сильно не нагружал. А ты не напрягай руку, иначе останешься тут жить.        — Договорились.        Перед уходом, она, как и каждый вечер сыграла на гитаре и спела пару песен. Обе были военные. Одна о победе, другая про возвращение домой. 

…Старый солдат идёт домой, Храбрый солдат. Теперь герой… …Дома мать и дочь У окна В эту мрачную ночь Ждут отца…

       Солдаты засыпали под эти тихие напевы.

***

       Прежде чем отойти ко сну, Джасти сходила к колодцу недалеко от лагеря, чтобы завтра Генри мог наконец-то помыться.         — Проводить, сестрёнка? — но досада. Сегодня в караул выступал Стьюи. И вместо того, чтобы сменить своего товарища на посту, он увязался за Джасти.        Она даже не взглянула на солдата. Взяла пустое ведро и быстрым шагом попыталась оторваться от назойливого ухажера. Но тот не торопился выполнять свои воинские обязанности.        — Может, помочь?        — Как видишь, я и сама справляюсь.        И как назло, чем дальше она отдалялась от деревни, тем пустыннее становились улицы. Кричать, как последняя истеричка, она не собиралась. Но вездесущий Юджин был бы тут как нельзя кстати.        Стьюи так же смекнул, что девушка остаётся без защитников. И пользоваться ситуацией он начал очень скоро. Его рука приобняла девушку за талию, за что та немедленно ударила его ведром. «Жаль, пустое».         — Ещё раз сделаешь это… — прошипела Джасти.        — То что? — самодовольно усмехнулся Стьюи.        И откуда у таких уродов самооценка-то повышается? Ладно будь он красивым. Но высокий, сутулый, жилистый… Крючковатый нос, крысиные глаза и низкий лоб.         — Позовёшь своих на помощь? — спросил солдат догоняя Джасти.        Сестра дошла до колодца, но вместо того, чтобы начать набирать воду, она развернулась и поспешила пойти обратно. Чисто по-женски стало страшно. Казалось, если она остановится, то этот хищник больше не даст ей сделать шагу. А ощущая свою безнаказанность в данный момент, Стьюи мог перейти границу.        — А как же вода? — насмешливо поинтересовался он.        — Скажу майору, чтобы заставил тебя завтра потаскать её.        А вот теперь она, кажется, его разозлила. Быстро сократив расстояние, которое Джасти постоянно пыталась увеличить, он больно схватил её за руку и дёрнул к себе так, что девушка чуть не упала, чудом удержавшись на своих ногах.        — Что ты от меня бегаешь, как от чумного?        — Ведёшь себя как чумной, — буркнула девушка и попыталась вырвать руку. Безрезультатно. Солдат только сильнее сжал её. — Ай! Отпусти немедленно!        Вместо этого, Стьюи прижал девушку к себе, схватив за талию.        — Ну один поцелуй, сестричка. Помоги бравому солдату, исполни свой долг. Как же клятва Гиппократу?       «Я эту клятву не давала», — хотела сказать Джасти. Но не успела. Стьюи дёрнулся вперёд, а потом его лицо исказилось гримасой боли и ужаса. Хватка ослабла, чем воспользовалась девушка и отскочила от него. Вовремя — Стьюи подался вперёд, а когда с грохотом упал на землю, Джасти увидела торчащую в его спине стрелу. Эльфы рядом!        Она огляделась в поисках врага. Остроухих не было видно, но слышны лязги доспех. Они были везде, их много! Враг был не просто рядом, а уже в самой деревне. Кинув последний взгляд на труп «бравого солдата», Джасти бросила ведро и что есть сил побежала обратно, в часть деревни, оборудованную под лагерь.        Сердце стучало от страха. Отчего-то она была уверена, что её пристрелят сейчас. Предательская стрела должна была унести её жизнь, коснувшись спины. Именно такой смерти страшилась девушка. Она хотела видеть врага, мечтала смотреть в лицо убийце, которому она бросит свои последние слова — слова о проклятии.        Но стрелы не свистели над её ушами, что было чудом. Чудом, что она добежала до лагеря живой.        — Вторжение! Эльфы в деревне! — что есть мочи закричала сестра.         То было даже не криком — верещанием. Она кричала до тех пор, пока не оказалась на территории лагеря, где солдаты, разбуженные криками, были готовы отбиваться.        Но даже в лагере она не могла умерить свой бег и крик, пока руки Юджина не поймали её и не тряхнули.        — Успокойся, Джасти! — крикнул ротный. — Что случилось?        — Я... я пошла за водой, — заикаясь говорила она. — Стьюи увязался за мной. А у колодца его убили остроухие.         — Сколько их? — спросил кто-то сбоку.        — Я не видела. Только слышала… их доспехи. Их много.        — Караульные ничего не доложили, — попытался успокоить её Юджин, но сам разглядывал деревню в поисках врага.        Конечно, это слабое утешение, но Джасти стала успокаиваться. Тут, в лагере, среди своих товарищей… Даже стало как-то стыдно, что она так испугалась. На поле боя спокойно ползает под стрелами, а тут впала в истерику. Хотя, на поле боя истерику заменял адреналин. А такое хладнокровное убийство в спину было настолько непривычным…        — Они могли обойти деревню, — вдруг сказала она, вспоминая, каким путём Леголас пробрался в лагерь.        Юджин, судя по спокойной реакции, и сам догадался.        Солдаты насторожились и ждали приказа командира. Однако, услышав топот и лязг доспехов, они и сгруппировались так, как бы и приказал Юджин. Джасти вновь затряслась в руках майора. Сам он не оставался спокойным, как на поле битвы. Почему? Потому что это уже не было похоже на то, через что проходил мужчина.        Их лагерь был окружён. Остроухих было слышно отовсюду. Намного больше, чем обычно. А вскоре, появились и они.       Десятки… Возможно, даже под сотню, эльфы вышли из-за домов, но на этот раз они не сгруппировались и не выставили щиты вперёд. Казалось, они пришли не драться. Благо, Юджин тоже подумал про это и не торопился отдавать приказ. Однако, он всё равно отодвинул сестру назад, пряча за свою спину.        Солдаты, держа наготове автоматы, не смели сделать и шагу по направлению к врагу. Они боялись, что тем самым подпишут смертный приговор себе и товарищам. И правильно делали. По две, а то и по три пары эльфийских глаз следили за каждым.        Лязги утихли, стоило врагам остановиться в пяти шагах от людей. Вместе с лязгавшими доспехами утихло всё. Люди, природа, весь мир.        — Что вам надо? — рявкнул Юджин в лицо остроухого, который попался ему на глаза. — Чего же вы ждёте?        В ответ ему было молчание. И оно длилось утомительно долго, пока остроухие не расступились перед одним эльфом. В такой осенней темноте Джасти не признала его, если бы только не эти голубые глаза. К Юджину из толпы вышел сам Леголас. Однако, не он ответил на его вопрос, а кто-то другой:        — Мы пришли сделать вам предложение.        Этот голос… Он принадлежал тому странному мужчине, который требовал отдать ему младенца на руки. Но в толпе Джасти его не увидела. Только странную тень, которая приближалась к спинам эльфийских воинов.         Джасти, да и все солдаты, ахнули, увидев, как враги расступились перед… лошадью? Оленем? Расступились перед неведомым людям существом. Внешне сходен с ланью. Но от лани или оленя он отличался высоким ростом и огромными рогами, сильно расширенными вверху в форме лопаты с несколькими отростками. А на нём сидел тот самый эльф.         Олень остановился слева от Леголаса. Кажется, именно эти двое сейчас представляли свой народ.        — Вы, наверное, устали, живя здесь целых три года, — начал говорить всадник, высокомерно ухмыляясь в лицо Юджина, и, при этом, обращался он ко всем солдатам. — Где-то там, далеко, вас ждут родные, любимые…        — Что вам надо? — перебил его Юджин.        «Не стоит его злить», — пронеслось в голове Джасти. Одно слово этого эльфа и от роты ничего не останется! Благо, враг был не из вспыльчивых.        — …А вам приходится сидеть здесь, в грязи и среди трупов. Людям свойственно забывать о своих воинах. Не удивительно, вы всё ещё тешите себя надеждой, что вам помогут.        — Однако, нам помогают, — сквозь зубы прошипел Юджин.         — О, прошу! Неужели то скудное войско, что мои воины позволили привезти вам, вы называете помощью? — засмеялся эльф.        Джасти распахнула глаза от неожиданности. Они позволили привезти? Позволили? Хотя, чего уж удивляться? Все дороги, после уничтожения батальонов, принадлежали эльфам. И только от них зависело, будет доставляться помощь или нет. Плохо, всё было слишком плохо. Джасти понимала, что их дела ужасны, но не настолько же.         — Однако, я дам вам шанс выжить и вернуться к своим семьям, — вскинул эльф подбородок. — Я дам вам два пути. Две судьбы. И выбор будет сделан вами, но не мной.        Джасти ощутила, как Юджин весь напрягся и невольно сжал плечо девушки, готовый отбросить в сторону в случае атаки. Да и чего греха таить? Ей это самой совершенно не нравилось. Была уверена, что эльф предложит такие судьбы: умереть от стрел или от голода. Третьего не даст.         — Первая судьба. Мы начнём биться. Здесь и сейчас. И в одночасье ваши жалкие остатки войска будут стёрты с лица земли. В лагере у вас нет ничего, кроме автоматов. Да и смею предположить, что гранаты закончились ещё в прошлую битву. Как бы вы не были быстры, мои воины и стрелы быстрее. Вы застрелите одного, но двое других отомстят немедленно.        Ага, Джасти почти угадала.        — Вторая судьба. Мои воины отступят от этих земель, — выдержав паузу, продолжил говорить остроухий. — Вы больше не увидите ни одного эльфа в округе до тех пор, пока я не решу закончить войну. Дороги для провизий для вас будут открыты…        — Слишком хорошо, чтобы ты дал нам всё это бесплатно, — заметил Юджин. Враг улыбнулся.        — Верно. Мы заберём одного человека, — и холодные голубые глаза задержались на Юджине… Нет, точнее на том, кто прятался за его широкой спиной. Майор сжал девушку ещё сильнее. — Ты уже понял, о ком я говорю.        — Мы своих не бросаем и не отдаём! — рявкнул Юджин, отпуская подругу и хватая у ближайшего товарища автомат, направляя его на эльфа.         Этим он решил исход этих переговоров. Усмешка, с которой эльф всё это время говорил, медленно спала с его лица. Глаза сверкнули в темноте, и неизвестный медленно поднял руку.        — Вы сами решили свою судьбу. Должен заметить, что девчонку мы получим в любом случае. Воины…        Джасти так и подумала. Как и тогда с Леголасом — эльф получит своё в любом случае. Вот только если все тут будут перебиты, то вина падёт на плечи Джасти. Она это прекрасно понимала. И всё, что ей нужно было сделать, это выйти из-за спины Юджина и согласиться пойти добровольно. Но этот первый шаг было сделать невозможно. Страшно! Что они собрались с ней делать? И зачем пришли такой толпой лишь ради неё? А если тот ребёнок умер? И Леголас предложил всем эльфам отомстить?         — Стойте! — нет, всё-таки заставила себя пискнуть. Эльф заинтересованно взглянул на сестру.        — Не смей, я тебе не позволю, — рявкнул Юджин, попытавшись её схватить вновь, но Джасти это предвидела и сразу вышла из-за его спины.        — Я пойду, только обещайте, что не тронете никого!        «Как же это банально прозвучало». Кто бы мог подумать, что ей придётся произносить такие героические слова, которые слышала в фильмах? Юджин хотел было броситься к подруге, но эльфы, все, как один, схватили луки. Ротный остановился. Один его шаг — и самопожертвование Джасти будет бессмысленным.        — Обещаю, — кивнул командующий эльфами. — Возвращаемся!        — Джасти, я приказываю тебе, вернись! — закричал Юджин.        Сглотнув ком в горле, девушка с большим усилием заставила себя не оборачиваться. Но испуганно смотрела, как уже знакомый ей Леголас идёт навстречу и протягивает руку. Стоит ли за неё браться? Сжав свои ладони в кулачки, девушка помедлила, ещё неуверенная в своём решении. Нет, конечно, отступать было уже поздно. Но не успокаивающиеся крики Юджина не позволяли ей сделать шаги навстречу к врагу. Страшно. Руки заледенели от волнения, слезы заполняли глаза, а тело дрожало не то от напряжения, не то от того же страха.        — Всё будет хорошо, — вдруг сказал Леголас.        Он слегка улыбнулся и, устав ждать, сам взял девушку за руку и повёл в толпу готовых к атаке эльфов. Они не опускали свои луки даже когда Леголас увёл Джасти к месту, где был убит Стьюи. Девушка прислушивалась, боясь услышать приказ Юджина нападать. Но того не последовало.        Они шли втроём — голубоглазый всадник, Леголас и медсестра. Когда же Джасти услышала топот эльфийских солдат, ушедших из лагеря без боя, то смогла, наконец, расслабиться. С одной стороны, пришло облегчение, что она ушла не напрасно, но с другой стороны… страх не покидал её. Теперь спины товарищей её не прикроют. Она одна среди сотни врагов. И куда её вели? Зачем?       Неизвестность была страшнее смерти.