Людская предательница

      Леголас с такой радостью смотрел на Старого Лиса и не мог поверить своему счастью. Живой! Выжил! Слава человечке, его жизнь вне опасности, по крайней мере, так говорила Джасти. И вот принц сидел на кровати раненого и смотрел на его полуоткрытый глаз.       — Как ты себя чувствуешь? — чуть слышно спросил голубоглазый.       — Джасти всю ночь над тобой колдовала, — добавил Зевран. — Уж смотри, чтобы её труды не прошли даром. Не смей тут помирать в наше отсутствие.       — Леголас… — слабым голосом простонал Йорвет, морщась ни то от боли, ни то от слов Ворона. — Заткни его, или я за себя не ручаюсь.       — Вот так всегда, — хмыкнул невысокий эльф, — стараешься как-то подбодрить, а он… Я что? Я ведь тоже волнуюсь, а ты…       — Зевран! — рявкнули в один голос Леголас и Йорвет.       — Всё-всё, ухожу! Но, Ваше Высочество, когда наговоришься с ним, позови. У меня тоже есть, что сказать на прощание.       С этими словами Ворон вышел из комнаты Джасти, где после операции отдыхал раненый, тихонько прикрыв за собой дверь. Небось, сам встал рядом и подслушивал. Да и пусть, Леголаса это сейчас не очень-то волновало.       — Где Джасти? — сразу перешёл к делу Лис.       — Она отдыхает, — ласково ответил принц, накрывая своего друга одеялом. — Зевран прав — она, Амайра и Мариэль всю ночь провели рядом с тобой и таки вырвали из лап смерти. Пожалуйста, не перенапрягайся лишний раз.       — Значит, я не умираю? — усмехнулся одноглазый. Хотел привстать, может, чтобы лечь поудобнее, но его лицо тут же скривилось от боли, и принц в секунду вернул ему обратно лежачее положение.       — Я же тебя только что попросил, Йорвет. Мне тебя связать предлагаешь? И нет, отвечаю на твой вопрос, ты не умираешь. Но смею предположить, что ты явно этого хотел. За что от меня потом сильно получишь. И от отца. Владыка, как узнал, что произошло в твоём отряде, был зол.       — Этого ещё не хватало, — поморщился собеседник, но уже из-за новости о Трандуиле. — Подумаю об этом позже. Что с Элеасом?       Леголас надолго замолчал, размышляя, стоит ли говорить обо всём своему другу. Не хотел его беспокоить, ведь тут же вскочит с кровати и побежит на поиски Элеаса. Быть может, повезёт, и ослабевший одноглазый уснёт во время этого молчания? Но нет: его пристальный взгляд не переставал буравить принца, требуя ответа. Принц тяжело вздохнул и подробно рассказал о том, что случилось после его отключки. Предателя так и не нашли, но Белки не собирались успокаиваться, пока не сделают этого. Яевинн мёртв. Теперь уже точно — Леголас лично позаботился о нём. Как оказалось, Яевинна даже не успели привезти к Владыке после первой поимки, он сумел ускользнуть от воинов голубоглазого ещё в лесу у дома Последнего Пути. Об этом было доложено эльфийскому королю, и он также позаботился о том, чтобы за сбежавшим началась настоящая охота. Но куда обычным воинам до Яевинна? Каждый раз ему удавалось уходить от погони. Вот только голубоглазому почему-то никто и ничего не сказал!       — О Джасти не беспокойся, — заканчивал свой доклад принц. — К ней уже приставлена охрана. Если Элеас попытается завершить начатое, то у него ничего не получится.       Йорвет был не особо удовлетворён этим рассказом, но хорошо, что он его порядком утомил. Сознание Старого Лиса держалось только на его крепкой воле. Силы, которые он успел накопить во время и после операции, быстро покидали тело. Веко тяжелело, зрачок направлен куда-то в пустоту, но он упрямо продолжал слушать своего друга.       — Кто? — лишь поинтересовался он.       Эльф спрашивал о новом защитнике Джасти — Леголас понял. Тот эльф уже показал себя не самым лучшим телохранителем, выбирая неправильные решения в прошлом, но он же мог просто сидеть в засаде и следить за окрестностями? Мог. Причём очень хорошо мог. Его даже не просили показываться девушке на глаза, но если и такое случится — медсестра его знала, и ничего плохого не случилось бы. Но сын Трандуила не торопился раскрывать личность и, чтобы как-то уйти от ответа, пошёл на хитрость:       — У стен тоже есть уши. Пусть его имя останется в тайне, — Йорвет лишь криво усмехнулся, прекрасно разгадав эту уловку, но то ли у него не было сил расспрашивать дальше, то ли он просто решил довериться другу. Неважно. — Те слова, что ты говорил Джасти, это правда? — вдруг спросил Леголас.       — Не переживай. Это ничего не изменит. Кто же знал, что она даже такую рану сможет залечить? — скривился эльф, всем своим нутром показывая, как он не хочет говорить на эту тему.       — В смысле: «Ничего не изменит»?       — Скажу ей, что был в бреду. Она глупая — ничего не поймёт.       — Зачем? — искренне удивился принц. Йорвет перевёл взгляд с некой пустоты на принца, безмолвно задавая ему тот же самый вопрос. Так и смотрели друг на друга, пока до голубоглазого не дошло, что именно беспокоило Лиса. То, что принц когда-то принял за осуждение, было ревностью, и сейчас командир Белок искренне полагал, что принц имел на неё виды. От этой мысли даже смешно стало. Нет, Леголас по-своему любил человечку, думал о том, чтобы постараться полюбить так, как она хотела бы, но сказать, что юноша чувствовал то же, что и Лис — означало соврать. — Йорвет, мои чувства к ней отличаются от твоих.       — Неужели? — нахмурился раненый. Вновь этот безумец попытался привстать, но первая же волна боли быстро преселка эту попытку — принцу даже не пришлось вставать, чтобы уложить его обратно.       Конечно, ему было трудно в это поверить. Подарки, приглашение на праздник, разговор с Трандуилом о ней… Что ещё мог подумать Старый Лис? Стоило ли вдалбливать в эту голову, что Леголас делал всё это, чтобы подарить Джасти то, что она желала получить в своём мире?       — Я украл у неё жизнь, Йорвет. Думал, что смогу загладить свою вину тем, что подарю ей несбывшиеся мечты.       — То будет лишь жалкой иллюзией.       — Я знаю. Но если ты сможешь подарить настоящую…       — О небеса! — громко выдохнул Зевран за дверью. — Хватит уже этих глупых вступлений! Леголас, тут уже твой отец возвращается, и из-за тебя у меня теперь нет времени поговорить с Йорветом. Оставь ты этого дурня. Если он не понимает намёков — это его проблемы! Если он… О, приветствую Вас, Владыка. Мы уже готовы.       Леголас усмехнулся и покачал головой, мол, какой же он невыносимый. Бросив последний взгляд на задумчивого Лиса, сказал лишь: «Отдыхай», а сам поспешил поприветствовать отца.       Вспоминая свой последний разговор с Йорветом, Леголас всеми силами пытался не думать о незнакомой старой женщине, которая перевязывала его предплечье. Армия короля по случайному стечению обстоятельств была близка к одному поселению, которое подверглось нападению орков. Враги не успели из леса толком выбежать, как пошла цепная реакция — подорванные мины оповестили всю округу о приближающихся орках, люди выскочили из ниоткуда и побежали на них, маг связался с Аваллак’хом, друг Трандуила открыл портал, и вот эльфы короля уничтожили отряд противника за рекордные сроки.       Вот только Леголас попал под обстрел орков, будучи в первых рядах бегущих. Рана не страшная, но луком пользоваться он не сможет так, как раньше. Вот сейчас и сидел на кровати в домике той самой деревни, где врач (так её назвал один из людей) остановила кровотечение, сделала пару швов… Те запахи, которые исходили от мазей и склянок человеческого целителя, напоминали о Джасти, и разум принца вновь и вновь улетучивался обратно в Амарайл, вспоминая последние страшные сутки в том месте. Сколько уже прошло времени? Неделя? Принц потерял счёт дням, переживая о своём друге и о человечке, которая была ещё в опасности. Поймали ли Белки Элеаса?       — Как он? — из мыслей его вывел Трандуил, вошедший в дом, где женщина лечила молодого воина.       — Ничего, — отмахнулась та. — Всего лишь царапина.       Быстро собрав в сумку свои принадлежности, женщина поспешила выйти на улицу и быть подле своих людей, чем здесь, рядом с эльфами. Смотря ей в спину, Леголас то и дело думал, как же им повезло. А вот если вместо Джасти была такая вот старая толстая женщина? Эльфы уже где-то полтора месяца были союзниками людей, а убежавшая врач до сих пор сторонилась дивного народа, смотрела косо; не было и крупицы нежности в её голосе или взгляде.       Трандуил тем временем присел на кровать к сыну. Леголас уж был готов выслушивать тираду отца о том, как тот сумел схлопотать удар от столь глупого существа, как орк. Но нет, в его глазах промелькнуло… сочувствие?       — В последнее время от тебя мало проку, — «Спасибо, отец. Именно то, что мне сейчас нужно», — подумал принц, а сам лишь опустил голову, дабы король не видел его раздражения. — Твоя голова забита чем угодно, но только не делом.       — Что ты ещё от меня хочешь? — неожиданно даже для себя повысил голос Леголас. — Я присутствовал на каждом собрании, предлагал идеи, следил за порядком в армии, за провиантом… Тебе этого мало?       Но король оставался спокойным, никак не реагируя на вспыльчивость сына. Он то и дело переводил взгляд с раны на лицо юноши и обратно, после чего едва ощутимо коснулся повязки и, тяжело вздохнув, медленно проговорил:       — Мало, Леголас. Будь твоя голова холодна, ты бы не пропустил этот удар.       — Тебе же сказали — всего лишь царапина.       — Из-за этой царапины я на время потерял своего лучшего лучника, — Трандуил поднялся с кровати и, неспеша обойдя комнату, будто оценивая её, выглянул в окно. Принц думал, что на улице что-то привлекло его внимание, но, хорошо зная своего отца, голубоглазый догадался — владыка просто хотел спрятать лицо во время следующей фразы: — И мог потерять сына, будь вместо того кинжала секира.       Нечасто можно услышать такие слова от короля, но если такое случалось, Леголас не мог не улыбнуться. Он горячо любил отца, но из-за его холодности часто забывал, что Трандуил также не лишён отцовских чувств и родительского волнения. Хотелось как-то сейчас его утешить, но никто и никогда не был способен обогреть сердце короля, кроме одной единственной женщины, которой, увы, больше не было в этом мире.       — Прости, отец, — всё, что мог сказать Леголас. — Я обещаю, что впредь буду осторожнее.       — Твои обещания бессмысленны, пока ты не научишься владеть эмоциями, — отозвался на его слова владыка. Вновь надев одну из своих масок, король повернулся к сыну и о чём-то на долгое время задумался, остановившись взглядом где-то на груди раненого. Леголас терпеливо ждал слов, не видя смысла как-то парировать последнюю фразу эльфийского правителя. — Но я помогу тебе усмирить твоё беспокойство, из-за которого ты ослеп во время битвы.       — О чём ты?       — Как только доберёмся до Амон Хэн, мы с тобой вернёмся в Амарайл и проведаем Йорвета, — глаза Леголаса медленно расширились от удивления, что не могло не позабавить владыку, хоть он того показал лишь искорками в глазах.       — Ты тоже? — ахнул принц. — Но армия…       — Сомневаюсь, что пока здесь будет Аваллак’х, что-нибудь выйдет из-под контроля, — отмахнулся король. — Да и я не собираюсь там оставаться больше, чем на несколько часов. Как бы я ни относился к Йорвету, он всё равно мне остаётся дорог так же, как и каждый эльф Лихолесья. Я переживаю о его благополучии. Или ты не хочешь проведать его?       Ах, как же хотелось сейчас вскочить на ноги, броситься в объятия отца и кричать слова благодарности за заботу, за дальновидность, за понимание. Одно останавливало — Леголас ведь уже не ребёнок, но как же хотелось сказать Трандуилу что-то больше, чем это короткое:       — Спасибо, отец.       Хотя, владыке и этого было вполне достаточно. Изобразив полуулыбку, эльфийский король слегка склонил голову, принимая его благодарность, и с тем же величием, с каким он разговаривал с сыном, вышел из комнаты, а потом и из дома.

***

      В тот день Джасти и Йорвет ещё некоторое время разговаривали о разном. Медсестра не хотела трогать тему с его ранением и потому просто рассказывала о случившемся за время, пока тот был без сознания. Но силы Старого Лиса быстро покидали его, разговоры утомляли, боль давала о себе знать… Девушка вколола ему пару препаратов, после чего оставила эльфа отдыхать.       И хоть Амайра рада пробуждению одноглазого, в её глазах где-то глубоко затаилась печаль. Джасти всё поняла, но не знала, что следовало делать-то в таких ситуациях. Извиниться? Поговорить с ней по душам? Было невыносимо жаль влюблённую эльфийку, но, спасибо ей, Амайра была мудрой женщиной и, встретив человечку печальной улыбкой, предложила ей перенести уроки на завтрашний день, а самим подумать над ситуацией с Ривиль. Джасти согласилась.       — Если хочешь, я побуду за главную, а ты ступай домой, — предложила Амайра. — Не беспокойся, если начнутся роды, я не стану действовать без тебя.       — Нет-нет, что ты, — покачала головой та. — Всё хорошо.       — Не говори глупостей, ничего хорошего. Иди с Мариэль, обсуди с ней всё. Две головы будут работать лучше, чем одна.       И ведь в ней говорила не самоуверенность за удачное принятие родов ранее и не желание остаться с Йорветом наедине. Старшая целительница действительно стремилась, чтобы наставница пришла завтра в лазарет со свежей головой. Ещё долго они спорили, ведь медсестра тоже хотела, чтобы Амайра отдохнула. Но тут на помощь старшей пришёл Зевинас, который стал невольным свидетелем этого спора. Ни то сам решил, ни то Мариэль подговорила, но он подскочил к человечке, забросил её на плечо, как какой-то мешок, и с гордо поднятой головой пошёл к выходу, махая рукой всем смеющимся беременным и родильницам.       — Зевинас, ах ты антиген ходячий! — верещала человечка. — Отпусти меня, я терпеть не могу болтаться на чьём-нибудь плече! Мариэль, приструни своего ухажера! Что ты смеёшься? Нет, это ни разу не смешно!       Хотя чего уж греха таить? После такого приятного времяпрепровождения с очнувшимся Йорветом дома стало как-то… уютнее, теплее. Может, это ещё было из-за двух эльфов, что составляли Джасти компанию — сегодня не так одиноко. И пусть она и Зевинас друг друга не понимали (но какие-то слова он уже знал), с ним всё равно хорошо и приятно. Со вчерашнего дня в доме осталось много жаренного мяса и овощей, так что было чем питаться. Джасти принялась нарезать салат, Мариэль заваривала чай, а неугомонный юноша топил печь. Джасти не могла отделаться от мысли, что Зевинас тоже стал считать этот дом своим.       — Знаешь, Мариэль, я тут вот о чём подумала, — начала человечка, перемешивая овощи. — Почему бы нам не освободить вторую комнату и не поставить туда ещё кровать?       — Зачем это?       — Она была бы вашей с Зевинасом, — Джасти посмотрела на красавицу и засмеялась, глядя на её краснеющие щёки. — Ну, или он мог бы там спать один. Ты подумай — ему ведь некуда идти. Не всю же жизнь он будет с нами в лазарете жить.       — У него есть дом, но только в другом поселении.       — Но ведь он не собирается уходить?       — Я бы не хотела этого, — честно призналась девушка и, смущённо опустив голову, скромно так и мило улыбнулась. — Но ты права. Не всю же нам жизнь жить вот так.       — Так вы уже пара или нет?       — Девчонки, я чётко услышал своё имя. Что я опять натворил? — закончив с печкой, эльф сел за стол и, внимательно смотря то на одну, то на вторую, потянулся к тарелке, дабы взять оттуда дольку одного из овощей — Джасти не успела понять какую, ибо быстро пресекла его попытку ударом ложкой по руке. Зевинас обиженно надул губы и обратил свой взор на красавицу, всё ещё требуя ответа на свой вопрос.       — Лезешь в чужие разговоры, — засмеялась на его выражение лица Мариэль.       — Мне же интересно.       — Так, вы со своей речью идите мыть руки, — грозно приказала человечка.       Красавица кивнула и, взяв ничего непонимающего парня за руку, пошла с ним на выход. Да, со стороны медсестры не справедливо — Зевинас тоже ничего не понимает, но никого же не прогоняет. Ну что поделать? На самом деле, Джасти просто хотела немного развернуться на этой кухне — помещение очень маленькое. Вдвоём и то тесно, а тут ещё неугомонный юноша. Хотя, если подумать, с ним и Мариэль было бы приятно проводить время даже в кладовке. Один только взгляд этой пары друг на друга полный обожания заражал какой-то энергией, жизнерадостностью… Быть может, это какая-то особенная эльфийская любовь, которая обладала некой белой магией? А что, интересно поразмыслить над этим.       Закончив с салатом и поставив разогреваться вчерашнее мясо, Джасти выглянула в окно, которое как раз выходило в сторону колодца. Эльфы о чём-то разговаривали, на лице Мариэль красовалась игривая улыбка, а Зевинас о чём-то спрашивал:       — Ну, о чём вы там беседовали?       — Успокойся, пожалуйста. Никто про тебя ничего плохого не говорил.       — А разве я говорю, что это что-то плохое? Я видел, как ты краской залилась.       Малышка резко повернулась лицом к колодцу и, сделав вид усердной умственной деятельности, бросила ведро в воду. Эльф, будто маленький ребёнок, подошёл ближе и заглянул вниз. Что-то мурлыкал себе под нос, продолжая смущать свою спутницу. Та молчала и, взяв ручку ворота, попыталась вытащить ведро, но, по сравнению с той же Джасти, остроухая была слабенькой для столь тяжёлой работы. А Зевинас, зараза такой, стоял и с улыбкой наблюдал, как бедолага мучается. Благо, хватило его не надолго — мягко отодвинув Мариэль, эльф в считанные секунды достал целое ведро воды. Юноша отлил немного воды в корыто и рукой пригласил девушку умыться первой.       — Она спрашивала о том, пара ли мы или нет? — что-то спросил Зевинас, отчего Мариэль удивлённо замерла в интересной позе, так и не успев наклониться к корыту.       — Откуда ты… — повернувшись к нему начала эльфийка, но юноша перебил:       — Джасти часто употребляет слово «пара» во время уколов. «Пара кубиков» или «пара-тройка дней». Личные местоимения я уже на её языке знаю, так что не сложно сложить дважды два. Вы. Пара. И вопросительная интонация, — колодец был относительно далеко от дома — медсестра не слышала их разговора, но чётко видела хитрющее выражение лица Зевинаса и шок в глазах Мариэль. — Ну, так что?       — Что?       — Что ты об этом думаешь?       — Мне кажется, о таком не спрашивают, — смущенно отведя взгляд, Мариэль хотела было вернуться к тому, зачем сюда пришла, как эльф мягко схватил её за руку и заставил повернуться к себе вновь.       — Ты права, не спрашивают, — сказал Зевинас и приблизил своё лицо к малышке. Она, краснея, опустила голову ещё ниже, чуть ли не прижимаясь подбородком к груди. Юноша пытался заглянуть в её глаза, из-за чего согнулся в коленях, будто это он тут «малышка». Хотя нет, Джасти ошиблась. Он наклонился так не за тем, чтобы в её глаза заглянуть, а чтобы поцеловать.       Что-что-что?!       Человечка сейчас была свидетелем начала отношений между её бывшим пациентом и ученицей? Нет, она, конечно, догадывалась, видела это в их глазах, но… Проклятие! Джасти сейчас будто фильм смотрела, во время которого мечтала, чтобы главный герой поцеловал главную героиню, и это произошло лишь в конце фильма! А девушке хотелось визжать от восторга, но это не фильм, нельзя их смутить своей слежкой. Пришлось прикусить кулак до боли, зато как же приятно видеть, что у этой пары всё хорошо! Да ещё случилось всё у неё на глазах — теперь хоть не придётся допытывать скромную Мариэль. Какие же они сейчас милые…       Мариэль и Зевинас долго целовались, а медсестра, никак не нарадуясь, смотрела на это зрелище и была искренне счастлива за свою подругу. Вот только… когда они пришли, Джасти не знала что сказать или соврать на сгоревшее мясо.       Человечка не смела что-либо спрашивать, дабы не смущать Мариэль. Тем более, она после того «умывания рук» стала такой лучезарной, а Зевинас таким радостным, а ведь это был только поцелуй. Какими же они будут радостными после первой ночи?.. Но пикантные подробности в сторону — после испорченного Джасти ужина, троица поднялась в комнату, где Зевинас по очереди расчесывал девушкам волосы (а расчесывает не как Зевран!), ибо, как он выразился, ему скучно, а подруги обдумывали ситуацию с Ривиль. Джасти не торопилась рассказывать о сути кесарева, лишь сказала, что ребёнка придётся вытащить иным путём.       — Да, я много раз присутствовала во время операций, — говорила человечка. — Но делать это самой, без оборудования, которое может понадобиться… Я не готова, понимаешь?       — Понимаю. Но если Владыка не прибудет вовремя, и начнутся роды?       — Только в этом случае я соглашусь кесарить… Ай, Зевинас, больно! — «Нет… совсем не Зевран».       — Но разве работающие мышцы не будут мешать во время операции?       Вот и научила малышку… Чёрт, да она права! Не зря же кесарево сечение у них в роддоме делали до начала родовой деятельности, не считая экстренных. Тем более, тогда есть возможность подготовить беременную к операции!       — О каком кесарево может идти речь, если я даже об этом факте забыла? — устало потерла девушка висок.       — Что случилось? Опять я? — испуганно спросил Зевинас.       — Нет, мы всё о том же. Ну, я тебе рассказывала днём.       — У неё совсем-совсем никаких книг не осталось?       Но не успела Мариэль что-либо ответить, как Джасти повернулась к эльфу, забрала у него расчёску и принялась за волосы сама, позволяя тем самым парочке наболтаться, а самой подумать. Но не тут-то было:       — Как думаешь, может, в доме Последнего Пути сохранились хоть какие-нибудь книги?       — Нет, — печально покачала головой сестра. — Если бы я додумалась хранить их в сундуках, то…       И вот тут-то её головушка начала бурную деятельность. Мариэль это заметила по медленно расширяющимся глазам и не мешала этой деятельности выстраивать логическую цепочку. В деревне есть маг, который может открывать порталы. Пусть в разных местах, но от любого места можно добраться до какого-нибудь города, верно? Врача сюда притащить нельзя, как и Ривиль на Землю, уже по известным причинам. Где-то в лесу обитают хорошие быстрые воины…       — Знаю! — вскрикнула Джасти, испугав парочку. — Мне нужно к Амайре!       — Сейчас? — удивилась Мариэль и кое-как успела остановить вскочившую с кровати человечку. — Подожди, что ты задумала? Это не может подождать до утра? Амайра наверняка сейчас тоже отдыхает.       Точно. Старшая целительница устала не меньше медсестры, а время ещё терпит. Завтра утром. Ранним утром она поговорит с ней, попросит лошадь, уговорит показать дорогу к Белкам — Джасти же не помнит, куда бежать. Плевать на злость Киарана, плевать на его отношение к ней, но эльф же не откажет в помощи, которая будет направлена на спасение беременной и её дитя? Можно попросить Йорвета поговорить с ним, но девушка никому, даже себе, не позволит беспокоить набирающегося сил эльфа.       Всё, что ей нужно - это книги. Конечно, книга даёт знание, а не практику, но с ней Джасти будет чувствовать себя увереннее. Найти бы нужную: с точной дозой препаратов, с подробной инструкцией, с текстом, что освежит память. На этой войне уже столько пройдено, сколько операций Джасти провела благодаря тем же книгам! И всё равно её сердце и разум молились, чтобы владыка прибыл в ближайшие дни. Кесарево остаётся лишь крайним случаем, но и к нему нужно быть готовым.

***

      — Амайра, мне нужна твоя лошадь!       Стоит ли говорить, с каким выражением лица целительница взглянула на человечку от такой просьбы? На все вопросы Джасти отвечала, что ей нужно срочно к Белкам, а целительница должна её к ним отвезти. Причину не называла — мало ли Йорвет узнает, зачем медсестра ушла к его отряду. Да ему вообще нельзя знать, что она ушла к ним! Амайра быстро сдалась под натиском своей наставницы и, тяжело вздохнув, повела её к себе домой. Мариэль должна была остаться в лазарете — Джасти поручила ей вычислить хотя бы примерный срок у Ривиль. Ранее, вопрос о продолжительности беременности эльфов не вставал, а сейчас у человечки не было времени на это. Вот пусть более знающая целительница и высчитает всё.       Амайра жила на окраине деревни, у неё была собственная конюшня, огромный двухэтажный кирпичный дом, который больше походил на дом какой-нибудь знати. Невольно в голове всплыл факт, что она всё же королевский лекарь — вот и ответ её состоятельной жизни. Навстречу им выбежали три эльфа. Один — ровесник Амайры, второй чуть младше, а третья — девочка, была совсем ещё ребёнком. За ними вышел мужчина, видимо, отец. Все они старались не смотреть в сторону человека, а после долгих объяснений Амайра всё-таки повела наставницу к конюшням.       — Семья? — поинтересовалась спутница.       — Братья, сестра и дядюшка, — сухо ответила та. Джасти даже удивилась, что в её семье было аж четыре ребёнка! Ну ведь могут же эльфы, когда хотят, нормально воспроизводить на свет детей! Вон — четыре попытки и все здоровенькие родились. Свои мысли Джасти озвучила, правда, в более мягкой форме, на что Амайра ответила: — А тебе рассказать из скольких нас родилось таких, как ты сказала, здоровеньких? — с этими словами женщина вошла в конюшню и, подойдя к лошади, потрепала его холку. — А с последней попыткой умерла и мать.       Человечка как-то сразу пожалела о своих словах, но чувства Амайры, судя по её виду, были не особо задеты. Она торопилась подготовить лошадь к походу, дабы потом как можно скорее вернуться к беременным. Огромный конь! Похож чем-то на деревенских тяжеловозов, но он был прекрасен.       — Мне опять придётся помогать тебе взобраться на него? — между делом спросила женщина. Джасти сглотнула ком в горле, и когда Амайра закончила с седлом, медсестра пару раз попыталась на него сесть. Руки сильные — она бы подтянулась, но каждый раз было страшно опираться о его спину. Непонятно чего боялась — сделать лошади больно или самого скакуна… В общем, каждый раз она падала на землю. — Ах, Джасти, тебе нужно научиться управляться с лошадьми. В этом мире без них никуда.       — Никогда не думала, что буду скучать по укачиванию в автобусах, — пробурчала девушка едва слышно. Амайра ещё пару раз понаблюдала за этими жалкими попытками, но позже, разозлившись, аккуратно отодвинула медсестру, взобралась на зверя первая, после чего помогла человечке. — Спасибо.       Амайра всегда носила платья с очень длинным подолом, так что сейчас, хоть она и сидела по-мужски, её колени всё равно были прикрыты тканью, в отличие от медсестры, у которой платье задралось по самое… Благо, сидела позади женщины и тесно к ней прижималась, боясь упасть с коня.       По городу они шли спокойно, но стоило лошади почувствовать свободу, не ограничивающуюся домами и эльфами, она, не дожидаясь приказа хозяйки, побежала вперёд, звонко ударяя копытами о землю, поднимая пыль и щепки веток, которые ломались под силой его удара. Зверя уже не заставляли бежать во всю прыть, он сам задавал себе темп и был очень доволен этим. Амайра позволяла ему остановиться, когда тот хотел, разрешала ему самому выбрать путь, хотя Джасти не особо-то поняла, откуда конь знает, куда идти? А может, целительница на эльфийском уже что-то успела нашептать ему?       Приблизительно через полчаса Амайра приказала зверю затормозить, и теперь они шли небыстрым шагом. Уже прибыли? Так быстро? Ах да. Это до дворца добираться два часа, а до лагеря Белок… А это был лагерь? Джасти ничего и никого не видела. Может быть, опять скрываются в кронах деревьев?       — Не вертись, мы почти пришли, — строго приказала женщина и, ловко спрыгнув с лошади, повела её дальше в лес. Медсестра тоже хотела слезть, но разве её кто-то спрашивал? — Если нам повезёт, господин Киаран не патрулирует окрестности деревни.       — А если нет?       — Вам повезло, — вдруг раздался голос мужчины откуда-то… сверху. Джасти угадала — одного из эльфов она всё-таки увидела сидящего на ветках. Юрко спрыгнув с них и встав напротив Амайры, тот самый Киаран слегка склонил голову перед женщиной. — Приветствую Вас, госпожа Амайра.       — И я рада Вас видеть, Киаран Аэп Эасниллен, — судя по голосу она улыбнулась — Джасти не видела, ибо целительница стояла к ней спиной.       — Что-то случилось с Йорветом? — обеспокоенно поинтересовался эльф.       — Нет, всё хорошо, — медсестра сделала попытку слезть с коня. На этот раз ей удалось проскользнуть по его спине и ловко встать на свои ноги — не пришлось позориться перед мужчиной. — Он чувствует себя лучше. Вчера, например, очнулся на пару часов, немного поел…       — Я могу его навестить?       — Да, конечно. Но прежде, я хочу попросить тебя о помощи, — и вот тот самый момент, которого так ждала Амайра. Что же это была за причина, по которой человечка в такую рань потребовала дать ей коня. Белка тоже заинтересованно взглянул на медсестру и в ожидании скрестил руки на груди. — Киаран, к нам в лазарет попала женщина, которой нужна срочная операция. Если Трандуил не приедет в ближайшее время, её придётся проводить мне.       — Понимаю, — задумчиво проговорил он. — Раз тебе нужен Трандуил, хотя он ничего не понимает в твоих делах, значит, тебе нужно от него некое разрешение?       «Какой умный мальчик».       — Угадал. Но только времени мало, а когда он вернётся — неизвестно. Я эту операцию проводить боюсь. Мне нужны некоторые книги из… моего мира…       — Что? — ахнула Амайра. — Так вот зачем всё! Ты думаешь, у господина Киарана нет других дел, кроме как бегать по твоему миру в поисках каких-то книг? — такое впечатление, что Эасниллен был каким-то демоном, которого глупая девчонка смела отвлекать. Старшая целительница повернулась к нему и виновато опустила голову. — Прошу простить её, господин…       — В смысле? — перебила её Джасти. — Что такого в этой просьбе? Амайра, Ривиль может умереть!       — Я тебе уже говорила, что дело лишь в твоей неуверенности! Ты справишься. А Белки — это тебе не воины на побегушках! Они — элитный многоуважаемый отряд, выполняющий самые опасные миссии…       Киаран же, бедолага, просто не знал, как на это реагировать. Кажется, о нём тут совсем забыли, ибо девицы смотрели только друг на друга и спорили. Дабы это не перешло все границы, эльф поднял руку, пытаясь тем самым привлечь внимание женщин. С эльфийкой удалось, а вот упрямая человечка всё продолжала настаивать на своём:       — …Но я же сейчас не для себя прошу. И обратиться мне больше не к кому. Киаран, я знаю, как ты ко мне относишься и что мечтаешь со мной сделать, но… — эльф устало потёр глаза, ожидая, когда же она наконец закончит свою тираду.       — Успокойся, dh’oine. Я выполню твою просьбу.       — Что? — в один голос удивились Джасти и Амайра. Первая рассчитывала, что эльфа придётся умолять посетить Землю. А тут такое… Киарана явно позабавила эта реакция. Он медленно стал ходить взад вперёд и что-то обдумывать, попутно приговаривая:       — Я виноват перед тобой, не уследив за одним из своих подчинённых. И ты спасла Йорвета, в ране которого был повинен я. Отказать тебе было бы непростительно. Однако, — Киаран обошёл Амайру и остановился перед Джасти, — как я узнаю, что именно тебе нужно?       Джасти ожидала это. В сегодняшнем платье был один карман, в который медсестра поспешно залезла и вытащила скомканный лист бумаги. На нём были названия книг, которые могли хоть как-то ей помочь. Всё было написано аккуратными печатными жирными буквами. Развернув его, она протянула Киарану. Не важно, умел он читать или нет, Джасти старалась сделать текст хотя бы приблизительно таким, каким был на книгах.       — Даже если всего одно слово будет совпадать — приноси, — Эасниллен удовлетворённо кивнул и в несколько раз сложил лист. — Это нужно сделать в кратчайшие сроки. Ты не подумай, я всё понимаю. Белок мало, да и у вас куча других забот, но мне очень важны эти книги и…       — Тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком много болтаешь? — Джасти так и застыла с открытым ртом. Прозвучало так строго, что девушка сразу вспомнила, что говорит с военным эльфом. Сказал, выполнит, значит, так оно и будет. Хотя, судя по его ухмылке, произнёс он это беззлобно. — Я уже сейчас отправлю одного из Белок договориться с магом.       — Спасибо тебе, Киаран, — искренне произнесла Джасти. Эльф хотел удалиться, развернувшись к женщинам спиной, но человечке так хотелось сделать ему что-то приятное в ответ. О! Точно. — Йорвет будет рад тебя сегодня увидеть.       Остроухий остановился. Может быть, думал, что сказать? А может, его до сих пор сжирало чувство вины, и он просто не хотел показываться перед своим лидером (бывшим или уже нет?), когда тот был бы в сознании? Джасти не знала ответа, но Киаран продолжал стоять и не двигаться. Амайра уже успела подвести коня к человечке, тем самым намекая, что пора бы уже отправиться в путь, как вдруг Эасниллен всё-таки заговорил, но не с женщинами:       — Железный Волк, ты и дальше собрался вот так охранять человека? Не разочаровывай меня. Элеас за милю поймёт, что ты есть. Не позорься — не делай вид, что прячешься.       Джасти напряглась и резко обернулась. Пусто. Нигде никого не было. Но Киаран же сказал что-то не Элеасу про человека, ведь правда? По крайней мере, девушка узнала только эти слова. И вот позади раздался непонятный звук, и она испуганно развернулась, готовая пользоваться лошадью как щитом. Да, жалко коняшку, но жизнь дороже. Вот только к женщинам вышел не Элеас.       — Исенгрим! — радостно вскрикнула Джасти.