Навсегда

Любовь — странное чувство. Оно переворачивает весь мир с ног на голову, заставляет совершать необдуманные поступки, о которых в итоге мы жалеем. Но осознание всегда приходит слишком поздно.

Пасмурное небо затянуто зловещими грозовыми тучами, среди которых изредка мелькают яркие всполохи молнии. Первые капли дождя с громким стуком барабанят в окно, сплетаясь на стекле в причудливые узоры, падают на промерзшую землю, растворяясь в темноте. Отдаленные раскаты грома тонут в оглушающей музыке, разрывающей тишину комнаты. Приглушенный свет от экрана компьютера выхватывает из темноты силуэт парня. Неслышно щелкает мышка, и на мониторе фотографии сменяют одна другую, замирая лишь на несколько мгновений. Маринетт улыбается. В темных волосах желтеют, словно маленькие солнышки, одуванчики. Девушка протягивает руку вперед, как будто ждет чего-то. Или кого-то… Адриан помнит тот момент. Помнит тепло и нежность ее ладони, звонкий смех, разносящийся над поляной, лучистые синие глаза. Теплый летний вечер, высокую мягкую траву, щекотавшую пятки, ароматы цветов, витающие в воздухе, раскаленное солнце, медленно сползающее за горизонт. И ее — стоящую на обрыве в легком белом сарафане и протягивающую ему руку. Маринетт удивленно взирает на плетеную корзину, из которой торчит черная голова с острыми ушками. Ее пальцы касаются короткой шерсти… Он подарил ей котенка. Она с детства мечтала о домашнем питомце, но… мамина аллергия на шерсть не давала ни единого шанса. Адриан помнит тот день. Помнит худенькое тельце в ее ладонях, полную благодарности счастливую улыбку, нежность во взгляде на малыша. Она называла его Нуаром и носилась с ним, как с самой драгоценной вещью на свете. Это ведь был его подарок. Маринетт задумчиво смотрит в окно. Темные волосы в беспорядке лежат на плечах, под глазами едва заметны темные круги. Нижняя губа закушена, а в глазах видна усталость. Она не спала несколько ночей. Внезапная выявленная болезнь отца протекала с осложнениями. Каждый день мужчина боролся за свою жизнь, и дочь помогала ему, взвалив на свои плечи все заботы по поводу пекарни. Валилась с ног от усталости, засыпала на ходу, но не сдавалась, веря в лучшее. И справилась. Маринетт плачет. На фарфоровых щеках заметны дорожки соленых слез и потеки туши. В глазах — облегчение, а на губах — теплая улыбка… Они вместе встречали Тома возле дверей больницы. Адриан стоял в стороне, наблюдая за тем, как семья Дюпэн-Чэн слилась в единое целое, попав в объятия отца семейства. Том, похудевший и осунувшийся, счастливо улыбался, прижимая к себе своих любимых девочек. Слова были не нужны — они победили смерть все вместе. Маринетт смущенно краснеет, сжимая в тонких пальцах заветную бирюзовую коробочку от Тиффани. Во взгляде плещется детский восторг и… любовь. Он подарил ей букет нежных белых роз, опустившись на одно колено в день ее рождения. «Да», — на выдохе. Крепкие объятия, слезы радости и тихие слова о любви. Маринетт загадочно улыбается. Вечернее платье, в тон к ее глазам, переливается в свете ночных фонарей. Темные локоны собраны в замысловатую прическу, открывающую лебединую шею и бриллиантовые сережки, качающиеся в ушах. За спиной — огни Эйфелевой башни. Они сбежали с банкета в честь их помолвки. Кормили лебедей в парке, целовались под Триумфальной аркой, смотрели на любимый Париж с высоты небоскребов. Держались за руки, ступая босыми ногами по влажной от утренней росы траве в парке Сен-Жермен. Наслаждались яркими лучами восходящего солнца на палубе теплохода, медленно рассекающего спокойную гладь Сены. Слышится тихий щелчок зажигалки, и короткое пламя на миг освещает лицо молодого человека: мокрые щеки, искусанные губы и бесконечная пустота в некогда наполненных светом и любовью зеленых глазах. Сигарета горчит на языке. Сизый дым клубится вокруг, першит в горле. Она называла его Котом. Любила запускать руки в его светлые волосы и шептать на ухо всякие глупости, а потом смеяться, крепко прижимаясь к его телу. Когда они ругались, она писала на своей странице в социальных сетях: «Алло, я хочу продлить Кота». И Адриан понимал, что Маринетт хочет помириться, что ей не хватает его, что она скучает по нему так же безумно, как и он. И он всегда продлевался. Возвращался в их уютный уголок, сжимал в объятиях ее хрупкое тело и утыкался носом в темные волосы любимой. Тот день он не забудет никогда: ее странный взгляд, необычайная рассеянность, забывчивость и медлительность. Опоздание на работу, прогоревший контракт, увольнение и ссора. Сжатый в руках до побелевших костяшек мобильный телефон и злость на себя самого, излитая на нее. Он отсутствовал дома три дня, поглощая запасы алкоголя в захудалом баре на окраине города и жалея себя. Пил до чертиков, каждый день видя очередное сообщение на ее странице: «Алло, я хочу продлить Кота». Не отвечал. Как и его телефон. Он пришел в себя только на четвертый день в развороченной кровати рядом с другой девушкой. Зашел в сеть и резко подорвался с места, приводя себя в порядок. «Услуга продлить Кота недоступна». Неужели это написал он? Сорок пропущенных звонков от ее родителей и столько же — от его. От нее — в три раза больше. Десятки неотвеченных сообщений. Кот, вернись… Я жду тебя… Ответь мне, прошу. Я переживаю. Где ты? Почему я больше не могу продлить Кота?.. Если бы время можно было повернуть вспять… Пьяный водитель, мокрый асфальт — машину Маринетт крутит и выбрасывает на встречную полосу. Кровь из разбитой губы стекает по подбородку, оседает на языке металлическим привкусом. Яркий свет фар встречной машины. Визг тормозов. Удар. Мгновенная смерть. Последнее фото в ее жизни... Глаза Маринетт сияют. В руках — снимок из кабинета узи, и подпись ее рукой: «Мне пока еще шесть недель, но мы скоро увидимся, папочка». Смятый окурок медленно гаснет в пепельнице среди пары десятков остальных. Тихо щелкает мышка. Прошло уже два года, а он все так же смотрит на ее страницу в надежде увидеть запрос на продление Кота, на который бы он сразу ответил: «Услуга продлить Кота успешно активирована навсегда».