Никогда не сдавайся.

      Как ни странно, но первые воспоминания, которые вернулись ко мне, были о работе в кафе в центре Токио. Я помнила, как устраивалась туда официанткой и как вливалась в коллектив, помнила каждый рабочий день и даже тот, самый последний, когда я не известно, зачем побросала все дела, крикнула что-то хозяйке заведения, по совместительству бариста, и упорхала в другое, пока неизвестное мне воспоминание. И пока я прокручивала в голове эти будто свежие воспоминания, - возникли они просто неожиданно, я, недотепа такая, обожгла пару пальцев, пока готовила тосты – понимала, что, когда выйду, наконец, на работу, мне ни сносить головы.       Если подумать в пятницу, в тот самый злополучный день, свою смену я до конца так и не отработала. В почти-коме я провалялась три дня, считая с последним будним днем, но это были выходные, что было мне на руку. Но вот потом… Мои смены были в понедельник, среду и пятницу. То есть получается, я пропустила и еще две смены. Вот черт. Мияко-сан точно не спустит мне это с рук. Но удачу попытать стоит.       И поэтому, когда я явилась перед всеми коллегами и хозяйкой в пятницу, на меня смотрело много пытливых взглядов. Особенно из них выделялись заинтересованный Саэко и недовольный хозяйки. И если первый можно было пережить и потом посплетничать в сторонке, чтобы успокоить любопытство японки, то второй нагонял ужас. И поэтому я врала, не краснея, заламывая руки за спину и фальшиво улыбаясь. - Понимаете, вы ведь слышали об этих всех беспорядках, - я неловко хихикнула и почесала затылок, - так вот, кажется, меня задело, и все эти дни с пятницы я провалялась в больнице с временной потерей памяти. А как только воспоминания о работе вернулись, так я сразу тут. - А знаешь, - неожиданно заговорила Саэко, она внимательно осмотрела меня, прищурив глаза, - это заметно. Ты никогда не улыбалась нам так, всегда серьезная ходила и твоя хмурая мина светлела только, когда тебе звонил кто-то, - девушка неожиданно пакостливо хихикнула, - парень, наверное. Я возмущенно открыла рот, заметив, что и кондитер и еще одна официантка улыбнулись, и даже лицо хозяйки смягчилось, и замахала руками впереди себя. - Да нет же! Это моя сестра. Младшая и названная, и еще друг один. Нет у меня парня, прекратите уже ухмыляться! - Хорошо, - громко заговорила Мияко-сан. – Ты прощена, но при условии, что отработаешь смены Миуры в выходные. - Ох, спасибо, Мияко-сан! Вы сама доброта. - А теперь работать, бездари!

***

      Знаете, жить, понимая, что ты потерял около года своей жизни почти бесследно, довольно трудно. И не из-за того, что трудно приспособиться к новым обстоятельствам, а из-за того, что общаться с окружающими тебя людьми очень сложно. Ты, конечно, им дорога и близка, но вот сама этого не помнишь, а они пытаются счастливо улыбаться и беззаботно вести беседу, но ты видишь, что им больно.        И от этого и тебе становиться больно. Вот также и со мной.       После пятничной смены в кафе, вечером, я сидела за барной стойкой в заведении «Хомра», в котором и очнулась неделю назад. Изумо был его владельцем, а также и барменом, он дочиста намывал бокалы на высокой ножке и расслабленно улыбался. Маленькая девочка Анна задумчиво сидела рядом со мной, попивая маленькими глоточками апельсиновый сок. В «Хомре» было очень много людей из Красного клана, о котором мне рассказывала Кушина пару дней назад и в который, к моему удивлению, я успела вступить. Когда я узнала, что таких, как я, довольно много, и при этом все они владеют разнообразными способностями, впала, так сказать, в каплю.       А вот Изумо заставил меня пристыдиться и покрыться густым румянцем, когда легко и весело рассказал, как я рыдала на его плече, жалуя плохую судьбу. От этого и правда было стыдно.       Хоть я и не помню практически ничего, но все же чувствую, что было что-то такое в моей жизни, что точно не забыть никогда. Правда, вот вспомнить никак не могу. Со временем я стала чувствовать некую тягу к Кушине. Меня тянуло к этой светловолосой девочке, как к родной сестре, и я не противилась этому чувству. Мне хотелось чаще находиться рядом, разговаривать, помогать во всем. Наверное, сказалось мое прошлое к ней отношение.       А вот замечать густое напряжение в заведении я стала не сразу. В первые дни я и сама была вся на иголках, так что мне не было дело до того, что происходит вокруг: я пыталась привыкнуть к обстановке и новым людям в ней. Ко мне подходи разнообразные личности, много говорили, расспрашивали и желали поскорее все вспомнить. Я же с улыбкой кивала, и, по правде говоря, даже не прилагала усилий в этом деле. Я считала, что память придет ко мне, когда действительно будет подходящее время, а если сейчас она не возвращалась, значит так надо.       А вот, когда я немного привыкла к обстановке, я и стала чувствовать это давившее на плечи напряжение, но понять в чем дело не могла, пока в этот самый пятничный вечер в «Хомре» не появился один человек. Это был рыжий парень примерно моего возраста, он хмурился, подходя прямо ко мне. И еще я заметила, что парня провожали довольно красноречивые взгляды всех остальных, даже Изумо так на него смотрел. А я вот ничего не понимала. - Эй, Ки… Кейт, идем, выйдем на пару слов, - рыжий остановился у барной стойки и не смотрел мне в глаза, он заметно нервничал. - Ладно, - сказала я и легко спрыгнула с высокого стула. Парень сразу развернулся и вышел на улицу.       Изумо покровительственно похлопал меня по плечу, подталкивая к двери, Анна ободряюще улыбнулась, а все остальные и Рикио довольно улыбнулись и засмеялись. - Что происходит? – тихо пробурчала я себе под нос, все же выходя из бара, - эм… прости, если когда-то обидела. Увы, я не помню, как тебя зовут. Не напомнишь? - Ята Мисаки, - рыжий снова нахмурился и неожиданно для меня покраснел. Я вскинула одну бровь, - нет, ты ничего такого не делала. Просто… просто до того, как ты потеряла память, я так и не успел с тобой поговорить о кое-чем важном. - Да? – я сложила руки за спиной и склонила голову к правому плечу. О чем таком важном я должна была поговорить с этим парнем, мне не вспоминалось. Но Ята был довольно симпатичным, парни такого типажа мне всегда нравились. Рыжий сунул руки в карманы штанов, а одну ногу поставил на скейтборд рядом с собой. – Прости, не думаю, что это хорошая идея. Я, даже если попытаюсь, не смогу вспомнить о чем. Так что прости, лучше в другой…       Договорить мне не дали губы парня, впившиеся в мои собственные, и руки, притянувшие меня за талию к крепкому мужскому телу. Растерявшись, я ухватилась дрожащими руками за кофту на его груди, неосознанно отвечая на поцелуй и закрывая глаза. Губы Яты были мягкие и горячие, как и мои собственные. Парень целовался умело, страстно, передавая всю эту страсть, копившуюся в нем, мне. Его руки гладили мою спину, а мои обнимали его за шею.       Я потеряла счет времени от сладости его поцелуев, от его горячих рук, так что, когда он отстранился, я не смогла скрыть разочарованного стона. Ята ласково погладил меня по щеке рукой и прошептал: - Прости меня за все, Кейт.       Он быстро отстранился и, вскочив на скейтборд, скрылся за следующим же поворотом. В моей голове был туман, а щеки горели алым пламенем. Я приложила руки к румяным щекам и опустила голову. - Я помню тебя, Мисаки.

***

      Воспоминания, вернувшиеся после поцелуя Мисаки, были столь же горьки, сколь и сладостны. Я не ожидала, что вспомню что-то еще так скоро. Я еще долго стояла возле входа в бар, собираясь с мыслями. Я вспомнила первое знакомство с Изумо, Микото и Анной, Рикио и Мисаки. Также вспомнила наше первое свидание и первый поцелуй. Это были лучшие дни моей прогнившей жизни.       Тогда я, встряхнув головой, зашла обратно в "Хомру" под множеством заинтересованных взглядов, натянуто улыбнулась, забрала телефон, лежавший на барной стойке, и, попрощавшись, ушла, жалуясь на усталость. Придя домой, я совсем не обратила внимание на кота, преданно меня встречавшего, а просто завалилась на диван, обнимая мягкую подушку. Хотя я до сих пор не помнила, что делала последний год, но событий до него, после моего приезда в Японию, мне пока хватало.       Воспоминания были очень живые и яркие. Всю ночь с пятницы по субботу я не спала, переживая все события заново. Счастливо улыбалась уютным посиделкам всего Красного клана и нашим отношения с Мисаки, и взахлеб рыдала от воспоминаний о смерти Микото.       Подняв правую руку перед собой, я осознавала, что его огонь - единственное что осталось от моего названного старшего брата.       А потом я вспомнила о словах Мисаки. В тех воспоминаниях я не помню, чтобы с ним ругалась, так что у него не было смысла просить прощения. Тогда зачем? Может что-то произошло потом?       Уже ни о чем не задумываясь, я погрузилась в сон.