Ласковый Лис

Если бы жестокая война не сплотила всех и перед достижением гармонии сосуду и зверю внутри него не приходилось годами люто ненавидеть друг друга, всё могло быть совсем иначе и они бы вряд ли после столь долгих распрей смогли так прочно подружиться. Носитель Девятихвостого уже не маленький мальчик: он вырос, возмужал, освоил много важных навыков и набрался сил. Он больше не одинок и вряд ли когда-нибудь будет. Кьюби тоже уже не тот, что прежде… Страшная ненависть и злоба, живущие внутри много веков, навсегда покинули Демона Лиса, благодаря его всю жизнь презираемому обладателю. Всё изменилось. Узы непроглядной ненависти сменились крепким единством, а все пережитые печали осветились ненастными улыбками. Можно ли мечтать о чём-то большем, когда и так достиг всего, к чему долго стремился?.. Наверное, можно… Когда Узумаки иной раз возвращался в своё подсознание, Курама радостно приветствовал его. Им не нужно было часами пропадать в протяжных беседах, они и так всё знали друг о друге. Ведь Девятихвостый всегда наблюдал за Наруто. С годами это стало обыденным. Наруто приходил всё реже и реже из-за новоиспечённой должности Хокаге и супружеско-семейной жизни. Миссий, позволяющих Наруто использовать силу верного Кьюби, и в помине не было. Что же Курама должен был чувствовать? Время шло, Лис печально присматривал за счастливой размеренной жизнью своего сосуда. Он не смел просить больше, чем уже было, ведь впервые кому-то стало не наплевать на него. Хоть и сдавливало чувство одиночества, но уже не так, как раньше, когда приходилось томиться в тёмной тесной клетке без возможности лишний раз пошевелиться и скрасить мрачное существование чьим-то присутствием. Но даже та сладкая идиллия не могла длиться вечно… Курама стал замечать, как его единственный и самый близкий друг всё больше и больше стал впадать в печали и разочарования. Всё началось с первенца, который то и дело пакостничал не по дням, а по часам. Потом возникли прочие вытекающие проблемы в семье и на работе: косвенные ссоры с женой, слёзы младшей дочери из-за того, что отец снова забыл о её дне рождения, скрупулёзная занятость с неуёмной волокитой важных бумаг и самая обыкновенная бессонница. Всё это огромным комом навалилось на Наруто. Посему, когда мужчине стало совсем невмоготу, он решил возродить былые встречи со старым другом. Наруто полностью выпустил Лиса, чтобы он трансформировался прямо рядом с ним. Впервые ему захотелось побыть с Курамой не только в своём подсознании, но и рядом. Естественно, Кьюби очень удивился. Наруто непонятно сколько не общался с ним по душам, а тут взял и бесцеремонно вытащил в свой мир. Девятихвостый не успел ничего возразить, как друг припал к его лоснящейся рыжей шерсти и сильно обнял. Узумаки не хватало поддержки и тепла — Курама понял это сразу. Он чувствовал, как вечно активный и отзывчивый человек медленно расклеивался в его объятиях. Волей-неволей с годами Лис научился распознавать, когда другу плохо. Вот только он не ожидал, что тот так резко накинется. Обычно Наруто так себя не вёл. Кьюби осторожно положил большую когтистую лапу на его дрожащую спину и задумался: «И с каких это пор я — смертоносное оружие — стал такой мягкотелой жилеткой для твоих слёз?..» Большие размашистые уши уловили тихие всхлипы. Именно… Больше всего в тот момент сбивало Кураму с толку то, что Наруто позволил себе заплакать, пропитывая горькой солью гладкий лисий покров. Обведя несколько длинных хвостов вокруг тела мужчины, Лис понимающе крепче прижал его к себе. Он хотел показать, что Наруто может рассчитывать на него даже в такую болезненную минуту. Несмотря ни на что. Курама чувствовал его пульс — он казался таким быстрым, словно вот-вот пробьёт грудь. Чем ещё мог помочь Кьюби? Он же просто зверь, которому не суждено читать людские сердца. Но… Наруто почувствовал, как его покрасневшей щеки коснулось что-то тёплое и мокрое. Отпрянув от раскидистой груди, он посмотрел на Лиса: второй слизывал большим шершавым языком выступающие и застилающие глаза слёзы и по-доброму улыбался. В этот трепетный момент, когда радушные взгляды самых близких друзей встретились, негодование насовсем покинуло Демона Лиса. «Радость, печаль и боль — всё это я готов разделить с тобой. Ты единственный, кому я буду до последнего верен и по-настоящему рад в этой короткой и бессмысленной жизни».