Раскаты грома в сентябре

Как же затекло все. Почему тело такое глупое и не может во сне принять ту позу, которая будет максимально удобной для мышц? Чтобы потом не ныть весь день всем окружающим о том, как болит шея или плечи от неудобной позы. Тяжко. Открываю глаза, и сразу взгляд падает на белый больничный потолок. Почему больничный? Да потому что этот запах, характерный для таких мест я узнаю из сотни других. Меня не проведешь. Скашиваю взгляд налево, не удивляясь, что мой опекун уже оккупировал выделенную мне палату. Сидит в расслабленном положении, закинув ногу на ногу, и что-то черкает в своем планшете. А я смотрю, и меня медленно начинает накрывать. Пусть уйдет. Я сейчас позорно расплачусь от всего произошедшего со мной. Вчера? Позавчера? Сколько я спал? Не важно, ведь все картинки пережитого пусть не так уже ярко, но мелькали в памяти. Сознание, будто оградило мою психику от повторного шока, и я порадовался подобному механизму защиты. Теперь я полностью понимал фразу: «Все происходило, как будто не со мной». Нет. Со мной. Тусклые образы врывались в мозг, но тут же блокировались, но я осознаю, что это происходило в реальности, а не в каком-нибудь клубе, где я теоретически мог обдолбаться наркотой. Лифт. Обезображенные твари. Саске. Равнодушно перебирал события я. Мертвые люди. Ахах. Кровь. Джирайя, видимо, заметил, что я бодрствую и, наверное, от того, что знает меня как облупленного, понял, что мне нужна поддержка. Понял. Ведь я в жизни никогда не мог, да и скорее всего никогда не смогу признаться, что мне плохо и мне нужна помощь. Мой комплекс хрупкой внешности я пытался компенсировать имеющейся внутренней волей, которая действительно была огромна. Я никогда не покажу свою слабость, а буду лишь дурачиться и шутить, показывая всем окружающим, что все у меня отлично, мол, смотрите какой я сильный и уверенный в себе. Правда в том, что именно этого и ждут окружающие. Их не волнуют твои переживания, метания, будь весел и бодр и не грузи своими проблемами окружающих – вот он залог успеха. Может я и ошибаюсь. Порой людям нужно послушать истории чужих страданий, чтобы просто понять, сравнить, что в их жизни не настолько уж и критическая отметка «все плохо». Да, и открытие собеседнику своих проблем, как выражение степени доверия тоже нужно учитывать. Как же сложно находить подходы ко всем. Но, наверное, для меня это одно из интересных аспектов жизни. Возможно, от того, что в моих детских воспоминаниях у меня не было друзей, я так стремлюсь их обрести, что буквально отдаю всего себя этим людям, что открыли для меня двери в их жизни. Я так настойчиво пытаюсь не грузить их, боясь, что смогу потерять их общение из-за своего стереотипа «твои проблемы никому не нужны». Может я – глупый просто? Или банально боюсь открыться людям? А открывшись, боюсь увидеть стену непонимания? Как же сложно. Нужно просто перестать думать об этом. А Джирайя же, отложив все из своих рук, стал меня крепко обнимать, практически ложась рядом со мной, вырываться и кричать о том, что не надо меня жалеть я не стал. Все мои внутренние резервы были затрачены на то, чтобы просто не разрыдаться. Да, я – парень, но это не значит, что нам не может быть страшно или больно, и это не значит, что мы должны стиснув зубы молча терпеть все. Иногда накрывает. Вот как сейчас. Но начни я лить слезы, тогда разрушится весь отстроенный барьер, выстроенный самозащитой, поэтому сейчас, да, я сжал зубы и терпел. Объятья, в которых я чувствовал себя в безопасности, и, правда, помогли. Отступил страх и боязнь, что вот-вот и опять начнутся бешеные гонки со смертью. -Ты сверх-эмоционален, мелкий? Знаешь об этом? Тебе вкололи лошадиную дозу успокоительного и все без толку,- пробасил Джирайя, отчего я издал смешок. -Успокоительного? И только?,- подключаясь к реальности, произнес мой хриплый после отключки голос. -И витаминки,- отпуская меня и принимая сидячее положение, добавил опекун. -А, ну, тогда все в порядке. Быстро восстановлюсь,- с сарказмом в голосе сказал я, отстраненно отмечая интерьер в небольшой палате. Просто, но со вкусом. Да, Джирайя не поскупился на лучшую больницу в городе. Этот дизайн помещений был мне знаком, доводилось уже оказываться пациентом этой частной клиники. -Полежишь тут недельку, другую и вернешься домой. Наберешься сил и на волю. -Какую недельку?,- сразу запротестовал я, неосознанно радуясь, что опекун сразу же не завел тему о произошедшем инциденте в лаборатории- Согласен на максимум два дня. Нет, один. Ты же знаешь, что терпеть не могу больницы. -Два. Хорошо,- подозрительно сразу согласился Джирайя,- Сбежишь ведь,- бегать, да, я умею, как показала практика, невольно подумалось мне,- Я позвонил Шикамару, сообщил, что ты здесь,- думаю, мой взгляд ясно дал ему понять, что я совсем уже разучился понимать мотивов его поступков,- Чтобы ты в первый же день не улизнул отсюда, балбес!,- тут же объяснился опекун,- Нянек тебе нанимать - слишком затратное дело, так что ты со своими друзьями хорошо проведешь здесь время. Тихо, спокойно в дружеской компании. -Я здоров вообще-то. Не понимаю причин оставлять меня здесь. Или считаешь, что мне нужна психологическая помощь? Держу пари нанял мне прекрасных специалистов, лучших в своем деле, ведь так?,- намекая о недавних событиях, произнес я, будучи уверенным в том, что Джирайя в курсе всего произошедшего. Он не может быть не в курсе. Иначе его бы здесь не было. -Считай это внеплановыми каникулами. Неделю ты официально можешь не посещать пары. Я договорился. Воспользуйся же этим шансом, даже закрою глаза на ваши «вечеринки» в подъезде. -Какая щедрость с твоей стороны,- ехидно проговорил я. -Невиданная,- эмоционально воскликнул он,- Они мне столько нервов вытрепали,- пожаловался, как будто самому себе Джирайя. -Ну, не больше уж, чем твоя работа,- скептично выгнув бровь, прокомментировал я. -Но и не меньше,- внимательно наблюдая за мной, ответил опекун,- Может, пока у тебя своеобразные каникулы хочешь куда-нибудь полететь? Тебе ведь понравилось тогда в Бразилии. -Истории повторяются, верно?,- хмыкнув, спросил я, все-таки надеясь, что опекун сам расскажет о случившимся. -Жизнь закономерна,- только и ответил мужчина мне на это,- Так как насчет Бразилии? Там… -Мне стоит волноваться?,- перебил я опекуна. -Нет, Наруто, совершенно не о чем,- не теряясь, произнес Джирайя,- Ты в безопасности. Ты под моей защитой и защитой военных сил. -Так… -Так мне покупать билет? Может друзей хочешь прихватить с собой?,- теперь перебил меня уже опекун, находясь на своей волне. Вот так слово за слово. Капля за каплей. Сплошная вода. Наш диалог не привел меня ни к чему. Он игнорировал все мои намеки, а напрямую спросить я так и не решился, не понимая, куда делась моя прямолинейность, но упертость оставалась во включенном режиме, поэтому я намекал и намекал. Может слишком тонко? Да и вроде толсто не сработало. Джирайя умел увиливать от ответов, не зря он занимает должность руководителя, где и требовался подвешенный язык, и умение пускать пыль в глаза. Но, что и выбило меня из колеи, так это его решение рассказать мне хоть что-то перед уходом. -Саске сбежал,- да, я знаю, оставив после себя горы трупов,- Я очень сожалею, что ты оказался в гуще событий и пережил подобное,- мой взгляд невольно упал на перебинтованные руки,- С самого начала нужно было держать тебя подальше от этого. Прости, Наруто. Теперь ты в безопасности. И ты понимаешь, что о случившемся нельзя распространяться. Официальная версия: в лаборатории произошла утечка химических веществ, от того и ты оказался тут. Я завтра утром тебя навещу. До скорого, мелкий. И все. Он ушел, так и не дождавшись моей реакции. А она последовала буквально одновременно со звуком затвора двери. Но я был даже рад, что сдержался. Джирайя мне не по зубам, расспрашивать о делах лаборатории было бессмысленно. Расспрашивать, кто и что такое Саске тоже. Может действительно перестать совать свой нос, куда не следует? Может жить станет проще? Но все равно увиденная демонстрация силы не давала мне покоя. Он, словно совсем не напрягаясь, разбил в дребезги стекло, что было прочным как сталь. Да и те военные…Черт. Какой смысл в защите, если есть люди, способные ее сломать? Как можно наивно думать, что ты в безопасности? Интересно, то, что я стал очевидцем того чего не следовало мне видеть сыграет со мной злую шутку и меня уберут, как ненужного свидетеля? Или, если бы я был рядовым сотрудником, то со мной так бы и поступили, а тут учитывая, что мой опекун важная шишка меня решили не трогать? Джирайя ведь позаботился о моей защищенности. Я просто параноик. Гребанный параноик. -Хэй, бро! Мы сразу после пар к тебе. Ты как?,- начал тараторить вихрем ворвавшийся Киба в мою палату, вызывая резкий диссонанс у меня, в связи с переходом депрессивных мыслей на другую волну. Волну реальной жизни. Следом за Кибой зашли Сакура, Хината и Шикамару, который в своей излюбленной манере двигался спокойно, без лишних движений, одним словом не торопясь. Что полностью характеризовала его внешне, внутри же все обстояло иначе. Пусть он и с виду выглядел как лентяй, но вот в быстром шевелении мозгами и выдаванием грандиозных идей ему просто не было равных. Хината, скромная девушка из довольно известной семьи Хьюга, лишь робко кивнула мне в знак приветствия. Раньше это вызывало во мне недоумение, я пытался ее расшевелить, но потом до меня снизошло, что поведение может идти вразрез с воспитанием, поэтому научился вытягивать из нее слова, которые постепенно превращались в полноценные предложения, и в итоге, из нас получились неплохие друзья. Неплохие друзья мы были и с Сакурой, которая уже заняла одно из кресел, вертя в руке свой телефон, с которым она будто срослась. Сакура, была противоположностью Хинаты, уверенная в себе и не из робкого десятка. Наверное, это меня и привлекло в ней. И, нет, это не оттого, что я не могу за себя постоять, и ищу себе спутницу жизни по принципу сильной руки. За свои девятнадцать лет, я еще не умудрился вляпаться в серьезные отношения, и вообще в какие-либо романтические отношения, но уже понимал, что буду ценить такие отношения, где будет преобладать партнерство. И да, раньше я был безумно в нее влюблен. Сейчас просто понял, что она не видит меня в роли своего парня, и просто оставил попытки. И пока я их оставлял, осознал, что шкала влюбленности почти сошла на нет. Шикамару же однажды мне сказал, что значит, это была никакая не влюбленность, потому что, когда объект воздыханий постоянно вертится рядом, по логике вещей невозможно охладить свои чувства, если только тебя не постигло разочарование в этом человеке. Но ведь чувства непредсказуемые, верно? Сознание над ними не властно. Это как переключатель, вот тебе нравиться человек, а потом раз, и уже не нравится. Жаль, что этот переключатель у меня работает со сбоями. И не только у меня. С Кибой у нас имеются определенные сходства в характерах. Поэтому, в универе преподаватели давно поняли, что мы должны сидеть максимально далеко друг от друга, иначе аудитория подвергается шуму в двойном размере. И, да, история нашего знакомства как раз таки начинается с университета, когда на таком странном явлении как «неделя первокурсника» мы оказались в одной команде, выполняя различные конкурсы, впоследствии плавно перетекающие в сумасшедшую пьянку. Так и завязалось наше общение, что переросло в крепкую дружбу с каждым из этих людей. -Цел, невредим, вот завтра побег собираюсь устраивать,- улыбнувшись, ответил я. -Так что случилось то? Мы толком и не в курсе событий,- своим немного грубоватым голосом спросила Сакура,- Твой опекун-извращенец позвонил Шикамару и сказал, что ты в больнице,- закончила она свою мысль. А то, что к Джираей плотно приросло понятие «извращенец» уже казалось чем-то естественным. Злую шутку с ним сыграла любовь к произведениям высоко-рейтингового содержания. А скрывать свои увлечения он не умел. Как и свою любвеобильность. -А, утечка химических веществ,- отмахнулся я, придерживаясь указанной опекуном версией событий,- Как обычно был в гуще событий. -Давно тебе говорили завязывать с играми в ученого. А с руками то, что?,- последовал вопрос уже от Шикамару. То, что я много времени проводил в лаборатории от своих друзей я не скрывал, поэтому не удивился бы тому, если сейчас могут пойти упреки и фразы наподобие: «я же говорил». -Упал на них неудачно. Там стекло было,- не зная, что придумать соврал я, надеясь на то, что это звучит правдоподобно и не вызовет еще вопросов. И ведь не сказал я им правду, не оттого, что не доверяю, просто не мог втягивать во все это своих близких. Да, и кому можно рассказать о том, что со мной приключилось? Какой простой обыватель поверит в столь паранормальные события? Да, и непонятно, что будет теперь. А что может быть? Может, это было первое и последнее мое столкновение с «причудами» лаборатории? Навряд ли меня теперь подпустят даже к самому зданию во избежание разного рода казусов. Да, и я не знаю, что будет с самой лабораторией после столь печальных событий. Погибло так много людей, и в их числе мог бы быть и я. Смерть несколько раз так громко дышала в спину, отчетливое, леденящую кровь в жилах, дыхание практически касалось моей души, и я думал, что полностью в нем растворюсь. Даже трудно поверить в свое везение. Во все трудно поверить. Черт. Чем больше размышляю, тем больше запутываюсь. Единственное, что я точно решил для себя - угомонить свое любопытство, которое вскоре подстегнет меня внутри, в чем я уверен, но лучше не идти у него на поводу. Раньше меня все это забавляло. Лаборатория, опыты, Саске. Я был глупцом, когда так беззаботно отнесся к этому. Хватит шуток. Это уже совсем не смешно. Вычеркнуть из своей жизни четыре года? Трудно, но возможно. Четыре года, в которых фигурировал безмолвный черноволосый парень, способный на зверскую жестокость. Но ведь он был, по сути, пленником? Хватит. Перестань об этом думать, дурак. Тебя обманули. Ты сам попал в собственные сети дружелюбия. Теперь страдай сам и живи с этими коробящими разум воспоминаниями. На секунду даже поверилось, что тогда, действительно произошла утечка химикатов, и я обдолбанный видел ужасы, сотворенные собственным подсознанием. Черт. Черт. Черт. Внутренний покой никак не может найти баланс, что безумно раздражает. -Видимо, вштырило ничем не хуже наркоты, раз уж сюда загремел,- усмехнулся Киба,- Ощущениями не поделишься?,- веселым голосом продолжил он. -Видел пони и единорогов на розовых лужайках,- ответил я ироничным тоном своему другу,- А тебя чем так вштырило? Вроде после пар, а такой веселый и бодрый? -Он просто неадекватный, сам знаешь,- успела вставить свое слово Сакура,- А вштырило нас всех от того, что Ирука сам даст каждому из нас темы курсача. -Зря мы его в том году бесили, да?,- обреченно произнес я, в какой-то мере даже радуясь тому, что разговоры об универе и насущных проблемах умели отвлекать. А отвлечься мне было просто необходимо. -Недальновидно, я бы сказал,- растягивая слова на свой ленивый манер, сказал Шикамару. Слишком недальновидно, согласился мысленно я с ним. Импульсивные действия никогда не приводили ни к чему хорошему. Что и сняла с моего языка потом Хината, озвучив настырно бьющуюся в моей голове мысль. Проболтали мы довольно долго, разговаривая об универе, занятиях, затем обсуждали проблемы больниц, где каждый делился своей нелюбовью к подобным заведениям. Темы сменялись очень быстро и неожиданно, я даже не мог поспеть за столь стремительно развившимся диалогом. И такая терапия помогла мне намного больше, чем предположительный сеанс у психолога или поездка в Бразилию, которую настырно пытался предложить мне опекун. Ведь так приятно расслабится в столь шумной компании друзей, которые отвлекают лучше любого другого средства. Ты не можешь погрузиться в свои мысли, так как смех или шутливый спор привлекают вниманию к настоящему. К реальности, а не к отягощающим сознание мыслям. Дарят чувство защищенности и заряд энергии. Но, к сожалению, это не может продолжаться вечность. Несколько часов пролетели столь стремительно, что даже пришлось уговорить друзей остаться еще ненадолго. Но и это время протекло как песок сквозь пальцы. И в результате я остался один в этой неуютной для меня палате, в которой буквально несколько минут назад раздавался непрекращающийся гомон от веселых разговоров. Сразу стало не по себе. Теперь всегда будет так? Я буду вздрагивать от каждого шороха, когда буду оставаться один? С осторожностью заглядывать за углы и шарахаться от любой живности? Бред. Я не такой пугливый. В моей жизни уже происходили пугающие обстоятельства, но я не сломался. В какой-то мере может это даже закалило мой характер? Это лишь глупое воображение, в нем ведь заключаются все мои навязчивые страхи. Я в безопасности, ничего не может случиться. Даже теоретически. Скрип. С испугом непроизвольно шарахаюсь, а затем чуть ли не смеюсь от собственного поведения. Всего лишь дверь, которую отворила медсестра в белом халате. Мне ведь не пять лет, чтобы бояться бабайку под кроватью. Хотя оказалось, что в этом мире есть что-то посущественнее и пострашнее выдуманного персонажа, которым родители иногда пугают маленьких несмышленых деток. Тряхнул головой, отгоняя вновь возникшие мысли о случившимся не так давно. Я не должен об этом думать. Я сильный и смогу перебороть свои появившиеся страхи, иначе я не Узумаки Наруто. -Мне нужно взять вашу кровь на анализ,- произнесла вошедшая девушка, которой я кивнул в знак того, что она вольна делать что хочет. Но как только она подошла чуть поближе, раскладывая пустой шприц, жгут и все необходимые для сбора крови средства я не мог понять, почему мне кажется, что я где-то видел ее. Такое странное чувство. Наверное, я просто становлюсь параноиком. -Дайте мне вашу правую руку,- попросила она и я, не задумываясь, подчинился, а затем резко отдернул протянутую уже конечность. Точно. Я ее видел. Там в лаборатории. Мы столкнулись на этаже, где держали Саске, я тогда направлялся к Цунаде. Да, так и было ведь. Память на лица, конечно, у меня не ахти, но эти обжигающие своим цветом красные волосы и очки в аккуратной оправе я узнать могу. Тогда она ведь тоже была в белом халате. -Извините, мы ведь сталкивались с Вами в лаборатории?,- спросил я, испытывая смутные подозрения, что кольнули где-то глубоко внутри. Работает на компанию, а на досуге подрабатывает в больнице? Бред. Она на секунду замирает, будто переваривая мой вопрос, а затем происходит то, чего я меньше всего ожидал. Она просто срывается с места, бросая все инструменты, быстро открыв дверь и выбежав из палаты. На секунду я впал в замешательство, а затем сам от себя не ожидая, выпутался из тонкого белого одеяла и сорвался бегом за ней. Почему она сбегает? Черт. Решил ведь не впутываться во все это, а теперь, что творю? Плевать. Думаю, тут даже моя импульсивность не оправдывает. Тело, правда, откликается разрядами боли в мышцах, которые буквально недавно испытывали сильное напряженное состояние, а теперь я опять заставляю их работать более интенсивно, чем обычно. Но в голове не возникает ни одной мысли остановиться. Возникают только вопросы, которые рвут разум на несколько частей. Она бы не убегала, если бы ей нечего было скрывать, верно? Логическая цепочка размышлений меня, скорее всего так ни к чему и не приведет. Все слишком запутано. Но хотя бы узнаю, что ей от меня нужно было. Может она и правда медсестра этой больницы? Хватит думать. Можно попытаться проверить. Навряд ли рядовые медсестры могут совершать такие быстрые забеги, совсем как подготовленные атлеты. Даже я уже выдохся петлять за ней, заворачивать на крутых поворотах и миновать лестничные пролеты. Черт. Я ее упускаю. В голове возникло сразу же сравнение со служителем закона, который ловит убегавшего преступника, отчего это меня даже повеселило. На очередном повороте я сталкиваюсь с шедшим навстречу мне человеком, который буквально поймал меня, придерживая за талию и спасая от неминуемого падения, которое бы обязательно произошло, если бы не молниеносная реакция незнакомца. -Извините,- пытаюсь я выпутаться из крепких объятий, но встречаю сопротивление, которое выражается в стальном захвате и препирании меня к стенке. Поднимаю голову, с недовольным выражением лица смотря на незнакомца. Не может быть. Саске? В голове тут же взрывается цепочка событий. И это чувство де-жа-вю, в котором я оказываюсь припечатан к гладкой поверхности. Его здесь не может быть. Зажмуриваю глаза, думая лишь о том, что он вернулся за мной. Он ведь обещал. Я помню. Такие слова слишком уж отпечатались в памяти. Это как первое слово ребенка, которое на всю жизнь запоминает любящий родитель. Вот только в услышанных словах я слышал только угрозу и предупреждение. -Наруто?,- глубокий и спокойный голос звучит в пространстве, рассекая тишину и эхом отдаваясь не только в пустом коридоре, но и моем сознании, которое на секунду оказалось в жутких сетях страха. Не он. Не Саске. Не хочу показаться сумасшедшим, поэтому сразу открываю глаза и вглядываюсь в лицо нависшего надо мной мужчины. Черты лица Саске развеиваются и тают на глазах, обретая несколько другие линии. Похожи. Я ведь всегда сравнивал двух так похожих людей. Стало до истеричного смеха забавно. В столь неожиданном месте столкнуться с братом того, кто оставил ужасающий след в моей жизни? Судьба совсем решила спутать мне карты и подкинуть встречу с Итачи, который являлся старшим братом Саске? Ведь, правда, похожи. Оба аристократично красивы. Чертовы Учихи. Завораживающие своей холодной красотой, от которой хочется удавиться. -Ты от кого-то убегаешь?,- спрашивает меня Итачи, не отстраняясь, но и не сильно вторгаясь в мое личное пространство, чему я был несказанно рад. Но ассоциация с Саске никак не хотела растворяться точно также как и его образ, который я увидел в Итачи парой секунд назад. Такое со мной произошло впервые. Пусть я и часто обращал внимание на их схожесть, на одинаково острые черты лица, на одинаково хищный разрез глаз, на каждую деталь внешности, но до этого я никогда не видел одного в образе другого. Вот на что способен впечатлительный разум. -Просто решил размять мышцы перед сном,- нервно улыбаясь, ответил я Учихе, понимая, что моя цель давно сбежала, и догнать ее теперь не представлялось возможным,- Решил устать, чтобы лучше спалось. -Плохой сон?,- только и срывается безэмоционально с уст Итачи, выражение лица которого сильно не меняется, к чему я уже привык. Смешно. К Учихам, я действительно, уже привык. К этой высокомерности было легко привыкнуть. Но эту черту характера, я всегда видел по-особому, может, поэтому меня это не отталкивало, а наоборот притягивало и разжигало интерес, узнать, что же там, под черствым панцирем? -Нет, но чтоб наверняка,- произношу я, наблюдая как Итачи отпускает меня и я наконец-таки могу отлипнуть от стены, которая не вызывает теперь у меня приятных ассоциаций,- Вы не удивились, что я здесь,- констатирую факт. -Я проинформирован обо всем произошедшем,- откидывая назад хвост черных волос, ответил Учиха. -Погодите...,- на секунду выбило из реальности меня,- Вы знаете обо всем?,- непроизвольно хмуря брови, поинтересовался я. -Думаю, этот разговор не для больничных стен. Но, думаю, ничего не случится, если я дам тебе положительный ответ,- произнес Итачи, совершенно не меняясь в лице. Да, верно. Он не может не знать. Ведь Саске – его кровный брат. Да и к тому же их семью, скорее всего, оповестили о случившимся сразу после инцидента. Здесь нет ничего удивительного. Хотя сразу же я решил ни о чем не распространяться и не спрашивать у Итачи, ведь ему могли предоставить ложную информацию, что не исключено, зная изворотливость организации. Но почему-то мне не хотелось распространяться о своем знании ситуации, как непосредственного участника, пусть Итачи я и доверял. Даже не знаю, откуда такие мысли? Хотя если так подумать, то тем, кто дал билет Саске на свободу являлся я? Думаю, семья Учих не простит мне того, что их сын сбежал по моей вине. И я не думаю, что Саске теперь просто так объявится и вернется в родной дом и семью, что приняла решение о его дальнейшей судьбе. Решение, что на четыре года заковало его в призрачные кандалы. В глубине души я даже надеялся на то, что Саске удастся поймать, ведь он и правда опасный элемент для общества и то, что он может отомстить людям, причинившим ему столько боли весьма вероятно. Но он мой друг. Не могу так. Черт. Все нормально, все хорошо, просто не думай об этом. -Вы пришли навестить кого-то?,- решил я радикально сменить тему и задать вопрос в другом безопасном и не напрягающем направлении. -Верно, я тут на правах посетителя,- ответил Итачи,- А мой родственник на правах пациента,- логично закончил брюнет. -Здорово, когда в семье друг друга поддерживают. -Без сомнений. Но здесь другая ситуация,- смотря на меня своими глубокими и проницательными черными глазами, произнес мужчина в идеально подчеркивающей его фигуру белой рубашке,- Всего лишь игра в приличное общество. Простые формальности. -Циничность и лицемерие?,- усмехнулся я, провожая взглядом прошедших мимо медсестер, цепляясь взглядом за лица каждой из них. Не она. -Основа многих отношений,- прищурил свои черные глаза Итачи, проследив за моим взглядом, но его собственный так и не коснулся вполне хорошеньких девушек в белых халатах, а задержался на моих голубых глазах. -Многих, но ведь не всех? -Среди пустых ракушек в море всегда можно найти ту, в которой жемчужина. -Сказал учитель философии,- не скрывая широкой улыбки, добавил я, наблюдая легкую ухмылку на красивых губах мужчины, и радуясь от проявленных эмоций от, в какой-то степени, надменного человека. Но мне с Итачи всегда было комфортно и уютно общаться. Не смотря на его холодность и отстраненность, и невооруженным глазом заметным высокомерием, существование которого он, скорее всего не признавал. Да и то, что он ставил себя выше других, было так же одним из самых первых качеств, о которых ты сразу же думал после знакомства с Учихой. Вот только это тоже было не так. Он не ставил. Ему просто было плевать. Именно это я и смог разглядеть под толстым панцирем сильной личности. И с ним я никогда не чувствовал себя не в своей тарелке, хотя понимал, что я не птица его полета, да и такие люди, как Итачи зачастую заставляли чувствовать неравное положение в обществе, да и подавляли своей волей. Но мне тоже было плевать. Вот весь секрет. Есть во мне такая черта, как упорное игнорирование существования деления людей на слои. Хотя я понимаю, всю систему работы общества, и место для каждой детали огромного механизма. -У вас зачет, студент Узумаки,- решил поддержать шутку Итачи, произнося это проникновенным голосом. -Это было не сложно, учитель,- ответил я ему, все еще немного улыбаясь. -А так ранить свои руки было тоже не сложно?,- задал он неожиданный вопрос, заставивший меня начать нервничать. Черт. Что сказать? Я не думаю, что стоит говорить ему о лифте и своих приключениях. Лифт. А ведь я сам от себя такого не ожидал. Испытываю гордость за совершенный маневр героически выбравшегося из казалось бы безвыходной ситуации человека. Жаль, что поделиться не с кем. Да, и навряд ли поверят. Максимум кто может восхититься моей находчивостью, так это сотрудники безопасности, да и то, если велось видеонаблюдение. Черт. А я ведь даже не знаю, что знает Учиха. Напрягающая ситуация. Нужно соврать. Как с друзьями не пройдет этот номер, ведь Итачи слишком проницателен и станет расспрашивать, словно следователь на допросе, а я обязательно упрусь в нелогичность и неправдоподобность. Так. Но он знает, что я оказался в больнице, значит, в той информации фигурировал я. Но что конкретно он знает? Сказать правду? Твою мать. Почему Джирайя не дал мне инструкций и на этот случай?! -Не сложно,- ответил я, пытаясь максимально контролировать свое тело и голос, чтобы они не выдали моих внутренних волнений,- Для этого нужно всего лишь иметь мазохистские наклонности у своей удачи,- абстрактно закончил я, надеясь, что смог увильнуть от расспросов. -И садистские наклонности у обстоятельств? -Как, видите, они могут ранить даже физически,- невольно сгибая перебинтованные пальцы, произнес я. -Как и морально,- тут же ответил Итачи, и я вновь поразился его мышлению и быстрому нахождению ответов для собеседника,- Надеюсь, тебя не постигла эта участь?,- вновь щепетильный для меня вопрос последовал из уст Учихи. -Нет,- тут же ответил я,- Моя тонкая ранимая душа не пострадала,- с усмешкой,- Приятный разговор с приятным человеком лучше любой пробежки,- пытаясь как можно ровнее, произнес я,- Я пойду. Наверное, задержал Вас,- надеясь, что сворачивание темы и мой скорый уход не вызовет подозрений Учихи, решил попрощаться я. -Все в порядке,- отозвался Итачи,- Надеюсь, теперь дурные сны не будут тебя тревожить. -Да, я тоже надеюсь,- с доброжелательной улыбкой отозвался я,- До встречи,- решив, что разговор окончен, хотел пройти я мимо Учихи, но осторожная, в какой-то мере даже бережная, но сильная хватка за локоть не позволила мне продолжить свой путь. -Лучше не устраивай догонялок в столь позднее время, Наруто, - вздрагивая от собственного произнесенного имени от представителя семьи Учиха, услышал я. Странное ощущение. То, что он держит меня, не особо доставляет чувства комфорта, но не могу ведь я его оттолкнуть. Итачи такого моего отношения уж точно не заслужил. -Думаю, их больше не будет, господин Итачи,- выдавил из себя как будто непринужденную улыбку я, вновь подмечая, что Учиха вовсе не дурак. -Если ты спугнул кого-то, это совсем не значит, что попытки будут оставлены. -Что Вы имеете ввиду?,- загадки, загадки, загадки. Он что-то знает? Трудно его уличить в чем-либо, ведь вроде это его обычная манера общения. Он не скажет больше, чем того требуется по его мнению. -Например, вот это,- второй, свободной рукой Итачи кончиками пальцев прикоснулся к моей шее, убирая мои светлые волосы в сторону. Мои глаза непроизвольно расширились от удивления. Ведь именно в том месте должен находиться след на моей коже, оставленный его младшим братом. Саске. Черт. Это только пример или намек на убегавшую девушку с не ясными мне намерениями? Предостерегает? Ничего теперь не понимаю. Может он играет со мной? Это ведь Итачи. Ответы, которые всегда имеют двойственность и скрытый подтекст, который так и кричит, читай между строк. Это все он. Его слова как дно, которое, если пробить имеет под собой еще одно дно. Не понимаю. Он заметил или до такой степени проинформирован о случившимся? Думаю, момент с терзанием моей шеи был бы тактично проигнорирован. Или только я так думаю? Да почему я вообще должен шифроваться?! Я обычный парень, втянутый в гущу событий и это не значит, что теперь я должен вести себя, как агент под прикрытием и параноить по любому поводу. Плевать. Надоело. -Личная жизнь, она такая,- выдавливаю из себя, подстегнутый внутренним конфликтом, который злит воспаленное сознание своим противоречием. -Тонкий намек, что это не мое дело?,- приподнимая одну бровь, интересуется Итачи, весьма вежливым тоном, который поднял еще больше раздражение в моих кипящих жилах. Действительно, какое ему дело? Это никак не относится к Саске, точнее не относится к тому, что могло бы являться важным. Умеет Учиха обескураживать своей прямолинейностью иногда. Еще и до сих пор держит свою руку, с явно дорогими фирменными часами на запястье, на моем локте, да и пальцы до сих пор мерно поглаживают чувствительную шею. Но как бы мне сильно не хотелось вновь обрести свободное личное пространство, попыток отстраниться я не делал. Не хочу выглядеть слабо и жалко, как жертва насилия. Свои причуды может иметь каждый, тем более, что это Учиха. -У всех есть свои секреты, господин Итачи,- решив, не проговариваться и не делать явную отсылку на его младшего брата, ответил я на весьма провокационный вопрос. -Просто Итачи,- отнимая руку от моей шеи и отпуская меня совсем, поправляет меня мужчина. Точно. Он уже несколько раз просил меня опускать формальности и обращаться к нему просто по имени. -Я, действительно, устал,- произношу я, смотря в черные внимательные глаза,- Давайте поговорим, как меня выпишут, в более приятной обстановке?,- сделал предложения я, про себя не имея совершенно никакого скрытого смысла. Итачи – отличный собеседник и мне льстило внимание столь влиятельной и авторитетной персоны, поэтому в моем вопросе не было ничего необычного. Ведь иногда с Учихой мы действительно проводили время вместе. И всегда я мучился от непонимания того, чем же привлекаю его внимание, но он часто повторял, что для него я, будто часть семьи и такие слова приятно грели душу. Все же Итачи прекрасный кукловод. -От столь заманчивого предложения я не смею отказываться,- произнес своим глубоким голосом Итачи,- Теперь действительно, до встречи, Наруто. -Было приятно Вас увидеть, пусть и в столь не совсем радостном месте,- выдавив из себя улыбку, сказал я на прощание и, развернувшись, направился в предположительное место своей палаты, которую я так стремительно покинул, даже не удосужившись узнать ни ее номер, ни этаж на котором она находится. Во время погони как-то не успевал считать лестничные пролеты. Придется побродить. Я совсем выжат, как лимон. Но по крайне мере эта встреча дала мне разобраться в том, что мне действительно не стоит лезть в это дело. Я не готов к интригам и разоблачениям. Я обычный парень и хочу жить нормальной жизнью. Если и ввязываться в приключения и авантюры, то довольно-таки стандартные и не опасные для жизни. Это я точно уяснил. Не буду добровольно барахтаться, и плыть против течения. Пусть все идет своим ходом. Никаких собственных расследований. Гнаться за той девушкой было весьма глупо. Может она побоялась, что я настучу Джирайе, что она подрабатывает на стороне? Мне-то было известно, что сотрудникам запрещалось иметь подработки в других местах. Так всегда. Сначала сам придумаю теорию, поверю в нее и буду подстраивать факты под имеющиеся аргументы. Все, что у меня есть, так это теории, а они без доказательств ничего не стоят. Да и что кому я собираюсь доказывать? Хватит с меня адреналина, его я получил сполна. Но может все-таки стоит позвонить Джирайе и уточнить насчет того, какую информацию предоставили семье Учих? Встреча с Итачи, инициатором которой являлся я сам, с большой вероятностью может состояться совсем скоро, а вот какую линию поведения выбрать, коснись Итачи этой темы, я не знаю. К черту. Импровизировать я умею. Вот только главное не попасться на крючок своей возможной лжи, ведь говорить о произошедших со мной событиях на теперешний момент я не горел желанием. А попасть на крючок к Учихе совсем не хотелось, ведь завоеванный перед ним авторитет терять определенно не хотелось. Да, я обычный простой парень, но так приятно, когда в твоем окружении есть столь влиятельные люди, начинаешь чувствовать себя гораздо увереннее, да и вероятная помощь или поддержка в будущем лишь укрепляет стойкую позицию. Тем более, опыт общения мне абсолютно не повредит. Да, и честно говоря, в будущем я мечтал все-таки попытать судьбу на таком поприще, как журналист или корреспондент, уж прельщала меня публичная жизнь. Но не в той ее стороне, о которой можно подумать сразу, что я элементарно хочу светиться на экранах телевизоров. В детстве, когда многие дети хотели стать супер-героями и спасать этот мир, я же хотел примерно того же, вот только подошел к этому с более реальной стороны. Разоблачать и нести справедливость в этот мир, так я размышлял в детстве, думая, что смогу это сделать, если пробьюсь в качестве сотрудника в средства массовой информации. И я до сих пор этого хочу, желание с взрослением и осознанием той самой продажности СМИ, которая раздражала до скрежета зубов, так и никуда не делось. Я могу попытаться сломать устоявшуюся систему, как бы наивно это не звучало. Но пока эта мечта так ей и оставалась и в стадию цель жизни пока не переросла. Да и я пока оставил эти геройские размышления на дальние полки, ведь для начала нужно хотя бы закончить универ, в котором явно не преподают основ общения и написания газетных статеек. Три года назад я поступил на специальность логистики, конечно, под давлением своего опекуна, который смог убедить меня, заиметь, сперва, довольно-таки серьезное образование, а уж потом получать дипломы для души. Но развивать коммуникабельность все равно я пытался разными способами, и это весьма приятное для меня дело. Особенно, когда общаешься с грамотным и начитанным человеком, непроизвольно пытаешься сам стать лучше. Соперничество для меня было также неотъемлемой частью собственного «я». И люди не низкого полета только подстегивали на внутреннее развитие. К сожалению, Итачи был пока единственным человеком в высших кругах, с которым я был знаком. И то я до сих пор не понимаю, было ли это случайным или судьбоносным знакомством. Нас обоих связывал наш общий знакомый. Да, именно Саске. Произошло это знакомство четыре года назад. Тогда я случайно оказался в лаборатории, принадлежащей опекуну в качестве гостя. Было интересно посмотреть на владения Джирайи, вот я и оказался там. Да и Цунаде часто интриговала своими разговорами о различного рода экспериментами. Я сам не понял, как так получилось, что я случайно забрел в помещение, где лежал тогда красивый, даже я как представитель мужского пола смог это признать, но очень бледный парень, опутанный множеством проводов проникающих в его тело. Я был настолько под впечатлением, что случайно задел стоящую тумбу с медицинскими колбами на ней, снося хрупкие стекляшки на пол. Брюнет, лежащий на кровати, к моему удивлению приоткрыл свои черные в какой-то степени даже пугающие своим насыщенным темным цветом глаза, что так сильно контрастировали на фоне бледного оттенка его кожи. Мы просто смотрели друг на друга. И на тот момент я не мог собрать мысли воедино, настолько меня поразила та картина, случайным свидетелем которой я стал. Я даже не заметил, как в эту странную атмосферу ворвалась бабуля Цунаде, молча хватая меня за руку и пытаясь выволочь прочь. Но ее остановил звук громко поскребших ногтей о белую простынь. Я был настолько в прострации и обескуражен, как и моя знакомая, что та позволила мне совсем чуть-чуть остаться вместе с ним. Я не знал, что говорить, никогда не был в такой ситуации, ведь я понимал что, скорее всего, парень очень сильно болен, и слова утешения просто застревали в горле. Тогда у меня не возникло мысли, а что же он делает в этом месте. Поэтому я начал болтать. Просто рассказал ему, как прошел мой день. Глупо? Может быть. Но меня было не заткнуть. Я сам шутил и сам же смеялся, видел, как раздражается иногда мой приобретенный новый знакомый. Видел, как иногда в легкой ухмылке складываются его красиво очерченные губы, как порой он хмурил брови. Видел, как иногда брюнет будто бы порывался сказать: «придурок», но это было лишь в моем воображении. Он молчал. Мне настолько не хотелось уходить, что мой монолог смог прервать лишь вошедший человек, что имел явные сходства с тогда казавшимся на тот момент обреченным парнем. Я поспешно удалился, рассыпавшись в тысячу извинений о своем пребывании в неположенном мне месте. Буквально выбегая из палаты, под внимательными взглядами двух так похожих друг на друга брюнетов. Только после этого инцидента я смог узнать, что тот парень, в палату которого я так бесцеремонно ворвался, звали Саске Учиха. И да, он был болен. Лейкемия. Он постепенно умирал, и отчаянные родители нашли такое нестандартное решение как отдать своего сына на сомнительную операцию. Почему не в клинику, на стандартного рода лечение? Я не знаю. Видимо, существует какая-то ниточка, что соединяет Учих и организацию, частью которой был мой опекун. Что-то вывело их на этот путь. Мне рассказали лишь то, что Фугаку, отец Саске, был готов на любые методы лишь бы его сын остался жив. Скорее всего, обычные клиники совсем не могли этого гарантировать. Но его сразу предупредили, что раньше лаборатория проводила некие опыты, но все было на стадии тестирования и они не могут гарантировать стопроцентное выздоровление. За все ведь нужно платить, не так ли? И, только потом, собирая детали воедино, я смог понять, что все-таки был человек, над которым этот опыт прошел удачно. Но все это оказалось далеко от моих ушей. И все-таки я оказался втянут во все это. Та встреча с Саске для меня действительно оказалась судьбоносной. Потом его готовили к операции, вводили различные инъекции и постоянно брали анализы, а я лишь приходил и пытался завязать общение с, по моему мнению, заносчивым брюнетом, который умел только всем своим видом поставить человека на место. Цунаде сама дала добро на мое частое наведыване к брюнету. Так я и стал частым гостем в четырех стенах, которых был заточен невольный пленник. Я никогда не сталкивался с родителями Саске, не особо задумываясь почему. Но именно сидя возле неподвижного брюнета, я познакомился с его старшим братом. Итачи. Мы пересеклись несколько раз, обмениваясь дежурными фразами, а уже потом за пределами лаборатории, подрабатывая в кофейне, судьба вновь свела меня с Итачи, который, как оказалось, безумно любил кофе. Так мы и стали общаться, поддерживая связь редкими встречами. Так и завязались наши дружеские отношения, в которых я все равно пытался сохранять дистанцию и раздражал Учиху нежеланием переходить на неформальный стиль общения. Тогда я еще даже не подозревал, что со временем мне придется играть совсем другую роль. Особенно для Саске. Пришло время, и ему сделали операцию, о которой я узнал в этот же день. Мне позвонили из лаборатории и попросили срочно приехать, что я незамедлительно сделал. Меня провели, как я понял, в операционную палату перед этим дав небольшой инструктаж, который я слушал раз через раз, будучи абсолютно сбитый с толку. К тому же перед самим входом зачем-то завязали глаза и провели вовнутрь. Мои ноги почти сразу чуть ли не подкосились. Такие крики и стоны, от которых стыла в жилах кровь, я не слышал даже в самых жестоких фильмах ужасов. Шаги давались с трудом, но меня упорно куда-то вели, подсказывая, что нужно делать. Я словно отключился, перешел в автономный режим, пытаясь абстрагироваться от терзавших меня потом еще полгода раздирающих криков во снах. Меня заставили лечь и вытянуть руки, я лишь нахмурил брови от странного приказа. А потом нахмурил их еще больше, когда почувствовал рядом тепло человеческого тела. Меня банально заставили его обнять. Обнять Саске, который испытывал невыносимую боль. И я обнял. Сжал в объятиях так сильно, чтобы он почувствовал всю мою поддержку и готовность вместе перенести эти страдания. Как же тогда стало для меня удивительным, когда он почти сразу же затих в моих объятиях, перестал сильно дергаться, будучи зафиксирован на операционном столе, но лишь тихие стоны и шипение, вырывающее сквозь стиснутые зубы, доносилось до моего чуткого слуха. Я боялся его трогать, но мне пришлось, по подсказке одного из присутствующих. Успокаивающими легкими жестами водил рукой по крепкому оголенному торсу, паникуя, когда натыкался на нити швов. Касался пальцами его лица, осторожно, стараясь не сдвинуть нетолстую воздушную трубку, что была вставлена в рот напряженного Саске. Но самое яркое, что запечатлела моя память, так это неровная шероховатость на железном столе, что-то выцарапанное на гладкой поверхности. Наруто. До сих пор пытаюсь понять, это было взаправду или лишь бред моего тронутого в тот момент сознания. Вообще, для меня все было как в тумане. Я уже и детально не помню, что произошло потом. Как я оказался в другом месте, как мне с завязанными глазами мыли руки, которые, по всей видимости, были окрашены кровью. Все так обрывочно, по кусочкам. Но и этого хватало, чтобы оставить отпечаток на моей психике. Мне ведь и было тогда всего пятнадцать лет. Затем были встречи с психологом, отвлекающие маневры, путешествие в жаркие страны. Моя реабилитация продлилась около двух месяцев. И каждый день я понимал, что волнуюсь за того парня, который позвал меня в момент отчаяния. И мы снова встретились. Потом опять и опять. От меня не стали скрывать, что Саске теперь не совсем обычный человек, к чему я отнесся весьма скептично, но потом частично смог убедиться в этом. Но большего не говорили. То, чему поначалу я сильно удивлялся, в итоге стало чем-то обыденным. Меня перестало удивлять то, что я должен был кормить Саске кровью или то, что его держат за толстым слоем прочного стекла. Я приходил как на работу в лабораторию и проводил там время с брюнетом, зная, как тому одиноко. Но работа стала столь полюбившейся, столь пришлась по душе, связывая по рукам и ногам, что отказаться от нее я просто не мог. В тот момент, когда я оказался на одном операционном столе с этим парнем я понял, что не могу бросить его в объятия холода и пустоты, что ждали бы его, не будь я рядом. Как бы он не кривил душой, но благодарность и оживление, что порой я наблюдал в его черных глазах, говорило намного больше, чем любые слова признательности. Никто больше не посещал Саске, кроме работников лаборатории. По крайне мере мне не удавалось никого застать возле стеклянной клетки брюнета. Даже Итачи перестал появляться. На мои вопросы он прямо не отвечал, ловко увиливая от ответов, и я совсем оставил попытки узнать, что же произошло. То, что Саске опасен, мне твердили практически постоянно, как будто напоминая об этом. А узнать, почему же, мне довелось буквально недавно. Мозаика сложилась воедино. Его мифическая реабилитация была лишь отговоркой. И социализировать его тоже не пытались. Мне пытались впаривать те байки, что его нервная система после операции дала сбой и он в состоянии овоща, но я ведь понимал, что это не так. Я все видел и понимал. Но молчал, и продолжал делать вид, что верю во всю ту лапшу, что пытаются повешать мне на уши. Лапшой от лаборатории я оказался обвешан полностью. Последние события только подтвердили их нелегальную и запрещенную деятельность, о которой я раньше только подозревал. Эксперименты. Чертовы фанатики проводили свое чертовы опыты. И Саске оказался удавшимся результатом неизвестного мне эксперимента. Никогда не верил в мистику, но пришлось теперь поверить. В существование чего-то, что не поддается логике и здравому смыслу. Но все-таки интересно, где сейчас Саске? Что он делает? Что у него происходит в сознании? Черт. Нужно побеспокоиться о своей тушке, которая теоретически может быть в опасности. Мало ли организация захочет повесить все грехи на мою личность? Неформально повесить, естественно. Хотя Джирайя уверил меня, что все в порядке. Но то, что никаких разборок в суде не будет яснее ясного. То, что Саске для них ценный экземпляр тоже вполне понятно. А теперь он на свободе. И не понятно, чем это может закончиться. Думаю, в какой-то степени опасность для меня исходит и от Саске. Как показала практика, он не столь дружелюбен и готов к диалогу, в чем я пытался себя убедить. Но то, что он испытывает ко мне чувства привязанности, бесспорно. Осознание этого пришло через год моих постоянных посещений. Его благосклонность мне льстила точно также как и особое отношение ко мне его старшего брата. Черт. Голова начинает болеть. Слишком напряженный день. Слишком много мыслей. Наконец-то палата, в которую меня поселили, оказалась найдена. Правда, пришлось постараться и перед этим обойти достаточно много мест. Огромная больница. Как только зашел в небольшое помещение тут же в глаза бросились инструменты, оставленные сбежавшей медсестрой. Знаю. Заснуть без вспомогательных препаратов навряд ли получится, поэтому вызову медсестру со снотворным и вдобавок могу кое-что проверить. Спрятав оставленные вещи девушки, идя на поводу своей логики, я нажал на кнопку вызова и стал ждать прихода персонала. Довольно-таки быстро дверь приоткрылась и в нее зашла женщина в белоснежном халате. -Вы что-то хотели?,- вежливым тоном поинтересовалась медсестра. -Да, я бы хотел попросить снотворного. Не могу заснуть,- вполне доброжелательным тоном ответил ей я. -Конечно, сейчас принесу,- сказала она, и собиралась было уйти, но я остановил ее окликом. -Постойте,- начал я,- А обслуживаете мою палату только Вы?,- задал осторожный вопрос. -Нет, за пациентом обычно закреплено несколько сотрудников,- удивленно ответила она. -Просто мне понравилась одна девушка. Хотелось бы вновь увидеться с ней. Она медсестра вашей больницы. У нее красные яркие волосы. -Я работаю в этом месте несколько лет,- нахмурившись, произнесла женщина,- Но работников с яркими волосами не припоминаю. А откуд… -Ой, я, наверное, спутал посетительницу с медсестрой, просто на ней был накинут халат,- улыбнувшись, прервал я ее,- Принесите, пожалуйста, снотворного,- лучше бы мне быть бдительным. Ничего не понимаю. Думаю, не стоит геройствовать и держать все в себе, а поделится своими переживаниями и произошедшим с Джирайей. Хотя зная его, скорее всего он, предпримет все, чтобы защитить меня. Поэтому волноваться от нападок со стороны организации мне не стоит. Вот только непонятно от какой же стороны выступает эта красноволосая девушка? Слишком много участников. А вот волноваться от нападения со стороны Саске немного все же стоит. Кто знает, что у него на уме. А защитить от обладающего сверхъестественными способностями человека практически нереальное задание. Я видел, чем это закончилось, хотя те люди, скорее всего, были хорошо подготовленными. Все слишком странным образом складывается. И сейчас вновь в голове мелькнуло воспоминание о брошенной фразой Саске. Думаю, стоит и правда поговорить с Джираей и попытаться узнать обо всех подводных камнях. А сейчас же нет никакого толку пытаться придумывать теории и волноваться об возможных исходах событий. Скорей бы пришла медсестра, и я смог наконец-то погрузиться в такие успокаивающие объятья сна…