4
3 декабря 2016 г., 16:31
Знай, я пишу для тебя, смеюсь и плачу для тебя. И с каждой написанной строчкой уходила часть меня.
Едва слышно играла музыка. Я напрягал свой слух, как только мог, чтобы только учуять мелодию. Музыка становилась громче. Я смог разобрать текст. Placebo? Слишком грустно. Музыка становилась всё громче и громче, пока не стала бить по ушным перепонкам \\как же мне противна эта фраза\\. Я открыл глаза и обнаружил себя лежащим на кровати, в которой последнее время просыпался чаще, чем в собственной. Грейс тихо заглянула в комнату, мы встретились взглядом и я улыбнулся. Я представил, насколько жалкой выглядела эта улыбка. Я присел и почувствовал ненавистное похмелье прямо на своих плечах. Такое тяжёлое… Грейс принесла мне бутылку воды и какие-то таблетки. Я выпил без всяких раздумий. Я доверял этой девушке. Доверял, как никому другому. Я бы доверил ей свою жизнь. Есть только одно, о чём она не знала. — В утренних новостях говорили о новой жертве, — грустно проговорила девушка, — вчера в баре зверски убили девушку. У неё пропало кольцо. Милиция отпустила человека, которого до этого считала виновным и снова открыла дело. Сколько я выпил после убийства? Не имеет значения. Главное, что девушка приняла меня в этой квартире. «Нужно покончить с этим. Нужно избавиться от фото старым добрым методом — огнём, а украшения… Их тоже под высокую температуру. Я должен избавиться от этой зависимости» — Грейс обняла меня. На мгновение я подумал, что она всё знает. Я никогда не видел её такой грустной. — Грейси, что случилось? Девушка молчала и тогда я встревожился. — Грейс… — Ничего, просто… — я чувствовал её неровное дыхание на своей шее, — я не выспалась. А скоро на пары. Грейс встала и вышла с комнаты. Конечно, я не поверил ей. Не выспалась… Какой горькой оказалась эта фраза.***
Я вышла с комнаты, едва сдерживая слёзы. Моя рука нырнула в карман и сжала в нём кольцо. Неужели мой Ричард — убийца? Нужно рассуждать логически. Он бы убил меня. Давно. Милиция утверждает, что убийца не доходит до полового акта, он заманивает и убивает. А если Ричард только пользуется мной, что бы удовлетворять свои нужды? Конечно, каждому парню нужен секс. Как же гадко на душе…***
Я слышал, как она вошла в душ. Я подошёл к ноутбуку, выключил музыку и начал одеваться. Я чувствовал тяжесть, и вряд ли это только похмелье. Грейси… Да в любом кино убийца влюбился бы в потенциальную жертву. «Я признал это. Да, я в люблён. Я утомил жажду крови. Осталось только сберечь свою тайну и покончить с ней» — я улыбнулся тому, насколько драматически это выглядит со стороны. Произнеси я эти слова вслух на сцене театра, по залу прошлись бы бурные аплодисменты и выкрики. Зазвенел телефон. — Ричард, тебя выгоняют с университета, — звучал голос Барда, моего одногруппника. — И что мне сделать, что бы ускорить этот процесс? — я старался говорить уверенно и в тот же момент спокойно. — С ума сошёл?! — Давно уже, — я бросил трубку. Мне нечего больше делать в этом блядском университете. Я проверил наличие ключей от своей квартиры, накинул куртку, обулся и выбежал на улицу. Морозный воздух ударил мне в лицо и на время вывел из равновесия. По пути я позвонил хозяйке квартиры. Через 15 минут я был на квартире, сразу же схватился за фото, поочередно поджигал их и бросал в пепельницу. Надо же, а ведь я уже две недели как не курю. Грейс не любила, когда я курил. Она мне это написала ещё при нашем знакомстве в интернете. Фото последней жертвы у меня не было. Да и не нужно. И здесь я вспомнил про кольцо. «Вчера в баре зверски убили девушку, у неё пропало кольцо…» — и обшарил все свои карманы, но кольца не нашёл. Нож был на прежнем месте. Я искренне надеялся, что потерял это чёртово кольцо. Я сложил все украшения в небольшой деревянный ящичек и закинул его в сумку, на самое дно. А поверх накидал одежды и пару статуэток, купленных в соседнем городе. Вся техника оказалась упакована в другой сумке. Кое-что из одежды и декора всё же осталось в квартире, и я решил забрать их позже.***
Кто-то вошёл. Или вышел. Скорее всего, этим «кто-то» был Ричард. Я была уверена в этом. «Сбегаешь… Трус!» — я выключила воду, вышла с душа и взглянула на себя в зеркало. Рядом с ним стояла небольшая вазочка с ромашками двухдневной давности. Они уже потеряли былую свежесть. — Любит, не любит… — я прошептала это машинально, вспоминая школьные годы, — глупость какая! В ярости я скинула вазочку и в тот же момент, когда она разбилась, зарыдала. Бледно-голубые осколки и ромашки раскинулись на холодном кафеле. Цветы ожидали смерти.
