Суметь выжить

      Криденс, сколько себя помнил, всегда прятал руки, чтобы чужие не могли увидеть его исполосованные шрамами ладони. Из-за этого окружающие считали его странным, забитым мальчишкой, который не способен ни на что. И их не волновало, что он стал таким из-за своей приёмной матери, которой только дай повод — и она заставит снять ремень Криденса с его же брюк, чтобы им же потом и ударить пару раз по ладошкам. Парень тогда терпел, плакал, но терпел, сжимая крепко зубы до неприятного скрежета и всхлипывал немного истерично, взглядом умоляя мать остановиться.       Криденс бежал через людные улицы, засыпанные снегом, потому что сейчас в подворотнях много людей, которые уже пьяны и в предверии праздника. Стеклянные витрины магазинчиков ярко мигали гирляндами, изображенными в форме корявых ёлочек и снеговиков. Большая площадь была уже достаточно протоптана, что снег почти на ней растаял, но никого это почти не волновало, потому что белые хлопья снежинок оседали на город белоснежным покрывалом, а в центре площади ставили огромную елку и украшали различными игрушками. Парень на несколько секунд остановился и уставился на громадину в центре, улыбнулся чему-то своему и побежал дальше, не обращая внимания на то, что его руки будто горят огнём.       Почти в конце улицы он свернул в закоулок меж домов и судорожно вздохнул, увидев там Ньюта, который подпирал лопатками рыжую кирпичную стену и записывал что-то в своём ежедневнике. Саламандер был очень занятым, он работал в Министерстве Магии, и свободного времени всегда было мало. Криденс это понимал и был очень счастлив, что парень уделяет ему своё недолгое время.       — О, Криденс, ты уже пришёл, — словно говоря для себя, Ньют отлепился от стены, спрятал ежедневник и встал напротив мальчишки, немедля запуская длинные пальцы в его мягкую шевелюру. Пожалуй, такие моменты хотелось повторять целую вечность.       — Матушка отправила меня за хлебом, — смущённо пролепетал Криденс и опустил глаза, стыдясь своего вмиг покрасневшего лица.       — И поэтому ты отправил мне сову? — выдохнул Ньют, положив руку на затылок пацана и прижав к себе, чтобы уткнуться носом в чёрную макушку и вдохнуть любимый запах.       — Я просто хотел встретиться с тобой перед Рождеством, — сказал Криденс и зарылся лицом в складках пальто парня, наслаждаясь моментом.       — Мой мальчик, — усмехнулся Саламандер и, чуть отстранившись, пальцами поднял чужое лицо за подбородок. — Твои глаза заплаканные. Она снова тебя наказывала?       Ньют был таким понимающим и любящим, что Криденс постоянно терял голову рядом с ним. Он так любил эту нежность, что плавился каждый раз под легкими ласками. Ньют ещё немного отстранился, взял пальцами руки мальчишки и повернул их ладонями вверх, чтобы убедиться в своих словах.       Криденс снова смутился под пристальным взглядом и попытался отдернуть руки, но Саламандер схватил их сильней и требовательно посмотрел на парнишку.       — Я… Она увидела… засос на шее, — просипел Криденс, стараясь не зацикливаться на том, что он произнёс это вслух перед Ньютом.       — Ох, прости Криденс, я совсем забыл про него, — рыжий парень коснулся губами раненных ладоней. Это было больно и приятно одновременно, так жгуче, что воздух в один миг стал раскаленным и плавил лёгкие. Время остановилось именно в этот момент, и казалось, что снег перестал падать, замирая в воздухе, как будто нажали на кнопку «стоп». Сердце тоже остановилось, когда горячий поцелуй опустился сначала на одну ладошку, потом на вторую, вызывая табун мурашек по позвоночнику, а раны затянулись.       — Все… хорошо, Ньют, — улыбнулся Криденс и сам потянулся за поцелуем к парню, немного нелепо поднимаясь на носках, почти заваливаясь на Ньюта и прошептал горячо в самые губы:       — С тобой мне не больно.       Время сново пошло, ускоряя свой темп, а снег усилился ещё больше, засыпая все вокруг и, возможно, ту площадь, где он ранее растаял. Наверное, огромную зеленую ёлку уже нарядили в разноцветные игрушки, развесили на ней гирлянды в форме капелек. Дети радовались наступающему Рождеству, ожидая на утро подарков под елкой и готовя печенье с молоком для Санты.       Криденс целовал неловко, но отдаваясь с упоением и с чувством. Он прижимался сильней, периодически касаясь языком чужого горячего языка, позволял углублять поцелуй, тихо постанывая и забывая обо всем вокруг, ведь сейчас ничего не важно. И с Ньютом он мог не бояться, мог бороться, мог выжить в этом душном мире, где многое несправедливо. А его мать… она могла подождать, ведь Криденс обязательно купит хлеб и будет бежать домой сломя голову, отказавшись от быстрого перемещения, потому что потом его словно выворачивало наизнанку.Он обязательно вытерпит все наказания, потому что он готов к этому, потому что ради Ньюта.       — Подожди немного до своего совершеннолетия, я обязательно тебя заберу, — шёпотом сказал Саламандер, чтобы слышал только парень, а не холодные стены, у которых тоже могли быть уши.       Криденс лишь улыбнулся и подумал, что ради такого терпеть он может долго. Ещё, всего пару месяцев, он будет прятать руки от людей, чтобы они не видели его ладони в свежих шрамах. И лишь Саламандеру позволять целовать окровавленные руки. Потому что стоит подождать, ведь тогда он сможет всегда быть рядом с Ньютом и не бояться матери.       Ведь он, Криденс, это заслужил?