Сокровище дракона

Инстинкт. Лишь им руководствуется животное. Лишь им руководствуется человек в безвыходной ситуации. Естественное влечение и желание, основанное на врожденном поведении. Нацу Драгнил не привык думать. Нацу Драгнил сразу же действует — без раздумий и плана. Зачем? Ведь это лишняя трата времени. И когда Нацу видит, что его другу грозит опасность, он не медлит. Он молниеносно спешит выручать на уровне инстинкта. Люси опять пострадала. Его Люси опять пострадала. Вновь вляпалась в какую-то глупую переделку с разбойниками и была похищена. Нацу из всей этой истории раздражало лишь то, что она на него не положилась. Не согласилась на его помощь, объявив всем в гильдии, что прекрасно справится сама с простым заданием. Мол, что не маленькая девочка и няньки ей не нужны. Это Нацу бесило. Раз магия не всегда рядом и как только ключи заберут, она беспомощна, зачем ходить на задание одной?! Это даже Нацу своей единственной извилиной понимал! И сейчас, сломя голову, пробегая высокий сосновый лес, нарываясь на острые иголки и порываясь их сжечь ко всем чертям, Нацу желал лишь одного: чтобы с его Люси ничего не случилось. Чтобы с его сокровищем ничего не случилось. Драгонслэер остановился. Принюхался. Совсем близко. Пахнет костром, десятком потных мужчин и его сокровищем. Сокровищем теплее самого солнца. С разбойниками он справился быстро. Хиляки, не его уровень. А вот с поиском ключей пришлось повозиться, но и тут удача оказалась на его стороне. Маг, навредивший Люси, вертел связку и самодовольно улыбался, совершенно не опасаясь известного огненного волшебника. — Нацу, — тихонько всхлипнула Хартфелия, сглатывая слёзы. Облегчение, испытанное ею, как только она услышала голос друга, было сродни небывалому счастью. Теперь с ней всё будет хорошо. Нацу спасёт её. Поругает, конечно. Потом и не отвяжешься от него — будет везде, словно тень следовать, что и не отвязаться, но сейчас было спокойно. Нацу с ней. Нацу рядом. С главарём разбойников пришлось повозиться чуть дольше. Тот оказался элементарем, способным руководить стихией земли. Благо, Нацу уже сталкивался с подобными волшебниками и знал их уязвимые места. Невероятно довольный своей победой, Драгнил подошёл к Люси. Облегчение, тепло и счастье — чувства сменяли одно другим, пока Нацу не заметил тугих верёвок на руках и ногах подруги, а также несколько синяков и порезов на лице и по всему телу. Злость вновь заполонила сознание, все теплые и нежные эмоции отступили под натиском гнева на этих уродов. Теперь их не просто хотелось избить до полуобморочного состояния. Теперь даже смерть казалась Нацу слишком простым решением для разбойников. — Нацу, спокойно. Всё хорошо, я в порядке, — Хартфелия попыталась его успокоить, увидев резкую смену настроения. Как можно более искренне улыбнуться и прекратить плакать — вот, что может предотвратить убийство. Драгнил успокоился. Одного её слова было достаточно, чтобы он послушался. Одной её улыбки достаточно, чтобы он простил любой её бзик и исполнил абсолютно любое желание. Невероятная преданность на том же уровне, как и собака верна своему хозяину. Нацу всегда рядом, Нацу готов отдать всё, что у него есть, лишь бы Люси и дальше улыбалась.

***

В её квартирке тепло. Пахнет чаем и свежей выпечкой. В камине потрескивает огонь, откидывая тени на всё происходящее в комнате. Люси неспокойно спала, постоянно просыпалась, в уголках глаз собирались небольшие слезинки страха. Люси всё время снилось, что Нацу не успел, а саму её продали за море, как и хотел сделать главарь разбойников. Драгнил спал здесь же, твёрдо вознамерившийся не оставлять своего друга ни на минуту. Люси восприняла новость о совместном ночлеге спокойно, без криков и визгов. По правде сказать, она и сама желала, чтобы кто-то с ней остался. Чтобы казалось, что она хоть немного защищена. Как только Люси вновь заснула неспокойным сном, проснулся Нацу. От драконьего слуха не мог укрыться ни один её всхлип и даже капли слез, тихо падающие на подушку, были слышны ему. Его сокровище всё ещё боялось. Нацу не знал, что случилось до того, как он нашёл банду разбойников, но смутно догадывался, что именно произошло. От одной только мысли, что к его сокровищу кто-то прикасался, хотелось всё крушить и ломать. Хотелось ворваться в государственную тюрьму и разломить черепушки каждому, кто причинил боль его Люси. Кто хотя бы подумал о том, что может до неё дотрагиваться. Люси спала спиной к нему, изредка подрагивала, иногда всхлипывала и даже болезненно стонала. Подвинувшись поближе, Нацу сгреб Люси на максимально близкое расстояние, желая всеми силами защитить её со всех сторон. Желая, чтобы Люси перестала бояться. Перестала плакать. Люси должна смеяться. Ведь у неё такой тёплый смех. Теплее солнца. Глубоко вдохнув воздух, Нацу зажмурил глаза и перестал дышать. Пусть она успокоится. Пусть она будет хорошо спать, а завтра, как обычно, будет улыбаться, кричать на него за то, что залез в душ, когда она его принимает, но всё так же терпеливо готовить порцию завтрака и на него. Люси — она такая. Люси — она как мама. Злая, но любящая. Хартфилия вроде успокоилась. Дыхание стало ровней, плечи уже не дрожали. Нацу резко выдохнул. Улыбнулся. Ослабил хватку. Его сокровище. Только его. И никто не посмеет этому воспротивиться. И пусть Нацу в этой жизни руководствуется лишь животными инстинктами. И пусть он многого не понимает, а зачастую даже и не думает, как поступить, его драконье сокровище всегда рядом. Его Люси всегда будет улыбаться.